Социальная политика Российского государства в 60–90-е годы XIX века. Монография

поскольку он внёс известный порядок в отношения между фабрикантами и ра­бочими. Если до издания закона грубые нарушения были обычным явлением, то после его выхода в свет они являлись редким исключением. Принятые меры привнесли известное спокойствие в среду рабочих, которые теперь могли при­носить жалобы на действия фабричной административной инспекции. Распро­странение действия закона на все местности империи и существенное увели­чение личного состава инспекции, несомненно, было прогрессивным событием в социальной политике конца столетия. В то же время закон от 3 июня 1886 г. содержал ряд недостатков, которые не замедлили проявиться в массовых про­тестах трудящихся. Так, за досрочное увольнение рабочего фабрикант не нёс никакой ответственности, а мог быть лишь привлечён судом к уплате рабочему известного вознаграждения. Между тем, рабочий за такой же проступок под­вергался штрафу. Наиболее существенной недоработкой закона являлся про­ведённый в нём взгляд на договор как на свободное соглашение сторон. Пра­вильности составления договоров уделялось особое внимание, тогда как их содержание почти не контролировалось

Регламентация отношений между рабочими и фабрикантами не могла сра­зу устранить всякого рода недоразумения. Требовалось длительное время для стабилизации положения сторон. К тому же хозяева предприятий искали но­вые рычаги воздействия на рабочих, использовали их экономическую зависи­мость и беспомощность. В большинстве случаев и после 3 июня 1886 г. проле­тарии, несмотря на своё право свободного передвижения, фактически находи­лись в полной зависимости от работодателей. Даже в своем праве соглашаться либо не соглашаться на предложенные им условия они не были свободны, так как несогласие обрекало рабочего на лишение заработка и, следовательно, нищету. Невыполнение договорных отношений рабочим влекло за собой стро­гие наказания. Опасаясь дестабилизации в развитии промышленности, прави­тельство стремилось предотвратить беспорядки и волнения.

Сложившееся положение привело к необходимости дальнейшего совер­шенствования законодательной базы. Возникла необходимость регламентиро­вать отношения фабрикантов и рабочих как соглашения, основанные на сво­боде, а для этого закон должен был отразить хотя бы некоторые пожелания трудящихся. Факты говорят о том, что власть постепенно осознавала свою роль регулятора социальных и промышленных отношений. Закон от 3 июня 1886 г. устанавливал такой порядок заключения или изменения условий найма, который вырабатывался нанимателем, утверждался или свидетельствовался фабричными инспекторами и затем оглашался в промышленном заведении,

Интерес представляют условия детского труда. Согласно фабрично­заводскому законодательству России, детьми считались лица от 12 до 15 лет, тогда как во Франции – до 16 лет, в Италии – до 15 лет, в Швеции – до 13 лет, а в остальных вышеназванных государствах – до 14 лет. В России законом 1897 г. запрещался труд детей до 12 лет на предприятиях, подведомственных фабричной инспекции и горному надзору, так же как запрещался он в Норве­гии, Швейцарии – до 14 лет и до 13 лет – в остальных странах. Дневная работа

Говоря о разнообразии и пестроте фабричного законодательства разных стран, следует определить, какое именно содержание будет вкладываться в это понятие.

Таким образом, политика правительства привела не только к экономиче­ской модернизации России, но и к значительным переменам в социальной жизни. Следует отметить, что такой взгляд начал утверждаться лишь в по­следние годы. До недавнего времени в историографии традиционной являлась точка зрения, что реформы продлили век старой власти, соответствовали со­циально-политическим условиям России. В настоящее время исследователи пытаются по-новому осмыслить исторический путь России. При этом появля­ются самые разные, порой даже противоречивые суждения о проблемах её ка­питалистического и социального развития в конце XIX – начале XX в. Так, например, английский историк П. Гатрелл считал источником кризиса в России не отсталость, а, наоборот, растущие темпы капиталистического развития, ви­дел непосредственные причины социальных противоречий в России в резком несоответствии между модернизированной индустриальной экономикой, соци­альной действительностью и архаичными формами правления

оценке не следует упускать из виду, что крестьяне приобретали собственность,

При добровольном переходе на выкуп крестьяне должны были заплатить помещикам 20–25 % выкупной суммы, внести так называемый дополнитель­ный платеж (крестьяне освобождались от него при переходе на выкуп по одно­стороннему требованию помещика). Остальную сумму их бывшим владельцам платило государство пятипроцентными облигациями и пятипроцентными вы­купными свидетельствами. Первоначально оно намеревалось оказать содей­ствие крестьянам в приобретении помещичьих земель и облегчить для них вы­купную операцию. Однако финансовые трудности и разразившийся банковский кризис не позволили сделать это. Восторжествовал подход, в соответствии с которым выкупная операция должна была стать чисто кредитной сделкой, полностью самоокупаемой. Все процентные и основные выплаты должны были покрываться за счёт крестьянских платежей. Царское правительство не только не потратило ни копейки на проведение реформы по превращению бывших крепостных в собственников, но и получило значительную прибыль. (Для срав­нения, в Пруссии правительство оплатило часть выкупа и все административ­ные расходы; в Австрии государственная помощь была ещё значительнее.) Такая расчётливость Министерства финансов дорого стоила российскому кре­стьянству. Закон о выкупе устанавливал, что, становясь собственником, кре­стьяне вступают в 49-летнюю кредитную операцию. Они обязаны были в тече­ние установленного срока ежегодно платить правительству 6 % выкупной сум­мы, полученной их помещиками: 5 % из них шло на погашение государственно­го долга помещикам, 0,5 % – на погашение правительственного кредита и оставшиеся 0,5 % – на административные и непредвиденные расходы. В ре­зультате правительство получило значительно больше того, что требовалось на осуществление выкупной операции.

превышение составляло от 24 до 124 % при среднем наделе и до 200 % –

Малоземелье крестьян и обременение их податями предопределили упа­док крестьянских хозяйств во многих губерниях страны. Ярким проявлением неблагополучия российской деревни стали неурожаи и голод. Неурожаи мест­ного значения были практически ежегодно. Крупнейшие имели место в 1867, 1871–1872 и 1880-м гг. В не менее сложном положении оказались бывшие гос­ударственные крестьяне.

О неблагополучии как бывшей помещичьей, так и государственной дерев­ни свидетельствовали также сокращение поголовья скота, истощение надель­ной крестьянской земли, непрерывный рост недоимок. Разорение и нищета стали характерными чертами деревенской жизни. Создавшиеся трудности ста­ли побудительным мотивом создания программ улучшения жизни крестьян, правительственного вмешательства в жизнь пореформенной деревни. В этом смысле интерес представляет проект Министерства государственных иму­ществ. Первый разработанный в МГИ проект реформы государственных кре­стьян был представлен М. Н. Муравьевым на рассмотрение Главного комитета об устройстве сельского состояния 17 октября 1861 г. Проект создавался не на пустом месте. За основу было взято «Предположение о преобразовании управления Государственными в Могилевской губернии Имуществами». «Это “Предположение…” было составлено особым Комитетом при МГИ и от­ражало идею о постепенном введении нового управления сначала в Могилев­ской губернии, затем в Западных и, постепенно, в Великороссийских губерни­ях»