Соединение и перевод четырёх Евангелий

Диавола. На то, что голос плоти говорит, что он не верит в Бо­га, если бережет себя, он отвечает: нельзя испытывать своего Бога. На то голос плоти говорит, что если бы он верил в Бога, он бы бросился с храма, чтобы отдаться ангелам и избавиться от голода,– он отвечает тем, что он не укоряет никого за свой голод, как укоряли израильтяне Моисея при Массе. Он не от­чаивается в Боге, и потому ему и ненужно испытывать Бога, и легко переносит свое положение.

же; но Диавол не понимает этого довода.

рицает Иисус, и та, которую он избрал. Оба хода рассуждения поразительны тем, что философские системы, системы мора­ли, религиозные секты, различные направления жизни в тот или другой исторический период имеют в основе только раз­личные стороны обоих этих рассуждений.

В каждом серьезном разговоре о значении жизни, о рели­гии, в каждом случае внутренней борьбы отдельного человека повторяются все те же рассуждения этого разговора Диавола с Иисусом или голоса плоти с голосом духа.

В самом простом виде рассуждение таково:

Диавол: Сын Бога, а голоден. Словами хлеба не сделаешь. Толкуй, не толкуй о Боге, а брюхо хлеба просит. Хочешь быть жив, так и работай, запасай хлеба.

жизнь не плотское, а другое – дух.

Диавол: А если не плотское дает жизнь, то человек свобо-

Плоть говорит: Я вложила в тебя потребность соблюдать меня. Если ты думаешь, что ты можешь пренебрегать каки­ми-нибудь из моих похотей и голодать, когда тебе есть хочет­ся, то не думай, что ты можешь уйти от меня. Если ты воздер­живаешься от них, то это только потому, что ты жертвуешь одними потребностями для других моих же потребностей, жертвуешь на время, а все-таки живешь для удовлетворения моих требований плоти. Ты жертвуешь одними потребностя­ми для других, но самой плоти ты ни для чего не пожертвуешь. И потому ты не уйдешь от меня, и всегда, как и все другие лю-

И эту-то самую несомненную истину Иисус берет в ос­нование своего рассуждения и с первого же слова, призна­вая всю истинность этого рассуждения, переносит вопрос на другую точку зрения. Он спрашивает себя: Что такое во мне эта потребность соблюдать плоть – эта похоть и эта внутренняя борьба с этой похотью? И отвечает: Это созна­ние жизни во мне. Что же такое это сознание жизни? Плоть не есть жизнь. Что же такое жизнь? Жизнь – это что-то та­кое неизвестное, но что-то непохожее на плоть, совсем дру­гое, чем плоть. Что же это такое? Это что-то из другого ис­точника. И потому, признавая первое положение о том, что есть плоть и есть потребность соблюдать ее, он говорит се-

от Бога.

ством самосохранения соблюдаешь ее, Иисус говорит, про-

Если дать словам Бог и жизнь то значение, которое эти сло­ва имеют во Введении, то слова Иисуса становятся еще яснее. На первую речь Диавола о хлебе Христос говорит: Не хле­бом, а разумением жив человек. На речь Диавола о том, чтобы Иисус бросился с кровли, он отвечает: Я не могу сомневаться в разумении, разумение всегда со мною. Оно дает мне жизнь, а жизнь есть свет разумения, как же я могу сомневаться в разу­мении и испытывать его? И потому я никому иному не могу

Тут совсем с другой стороны, чем во Введении, выводится та же мысль, что жизнь есть свет людей, а свет есть разуме­ние, а разумение, есть то, что люди называют «Бог», то есть начало всего.