Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Система многолетней подготовки в киокусинкай спорт и традиции. Монография
.pdf
и бытовые требования к человеку, вставшему на «Путь воина».
Морально-этические и бытовые установки этого «пути» изложены, например, в предисловии к книге основателя киокусинкай
М. Оямы «Философия каратэ» [176, С. 6–7]. Там дается конспек-
тивное изложение принципов воинского пути по книге «Хага-
курэ», которые сводятся к пяти ключевым, каждая из которых
имеет детализацию:
– Верность (верность государю и любовь к Отечеству; любовь
к родителям и привязанность к братьям; усердие);
– Вежливость (уважение и любовь; скромность; утончен-
ность);
– Мужество (храбрость; твердость и хладнокровие; терпели-
вость и выносливость; находчивость);
– Правдивость (прямота и искренность; честь; справедливость);
– Простота (скромность и чистота).
Но базовой экзистенциальной основой Будо является простая
мáксима: «Путь самурая – это смерть». Одна из двух базовых
книг, описывающих «кодекс чести Бусидо» – «Будосёсинсю»
(«Наставление вступающему на путь воина»), Д. Юдзана (кон.
XVI – нач. XVII вв.), начинается словами: «Самурай должен
прежде всего постоянно помнить… что он должен умереть»
[120, С. 14]. Во второй из этих двух классических книг – «Хагакурэ»
(«Сокрытое в листве») Ц. Ямамото (кон. XVI – нач. XVII вв.)
также в самом начале написано: «Я постиг, что путь самурая –
это смерть. В ситуации „или – или“ без колебаний выбирай
смерть» [120, С. 75]. Великий стратег средневековья, основатель
школы владения мечом Мусаси Миямото (кон. XVII в.) выражался
еще более прямо: «Под путем воина следует понимать смерть»
(публ. по – [137, С. 52]).
Эта концепция по своей сути является антигуманистической,
причем не только для мирного времени, но даже и для военного.
Сформулированная в средневековом японском сословно-иерархическом обществе, пронизанном непрерывными войнами, она ни
в малейшей мере не соответствует реалиям сегодняшнего дня
и, уж точно, не имеет никакого отношения к спорту. В широком
смысле такая концепция нивелирует и разрушает саму основу человеческой цивилизации и может считаться антигосударственной.
И, тем не менее, часто можно услышать или прочитать, как эта
мысль внедряется адептам восточных единоборств.
171
Эта идея достаточно распространена и в среде киокусинкай.
Например, книга австралийского мастера К. Квина носит название «Будо-каратэ Мас Оямы» [112; 290], а первая статья специального выпуска журнала «Додзё», посвященного основателю
киокусинкай М. Ояма (2002), называется «Будо-каратэ Оямы
Масутацу» [72, С. 3]. Очень активно ее продвигают основоположники школы киокусинкай в России и первые ее методисты А. Танюшкин и В. Фомин в целой серии трудов, говоря, что киокусинкай – это «Будо-каратэ – „дзэнский вид борьбы“ и духовная воин-
ская традиция» [233, С. 7]. Одна из их книг так и называется
«Кёкусинкай – духовная воинская традиция» (1999) [232]. В по-
давляющем числе случаев такая концепция в киокусинкай продвигается в работах, посвященных традиционной
системе подготовки
в киокусинкай, и либо не имеющих отношения к спортивной подготовке вообще (как, например, работа А. Аксенова «Каратэ: от
белого пояса к черному. Традиционная техника и приемы уличной
самозащиты» (2007) [5]), либо посвященных только разделу ката
(как, например, монография О. Захарова (2021) «Ката. Традиции
и инновации» [79]). Правда, в этой работе автор предлагает пере-
смотреть концепцию Будо и пишет, что «будо – это современная
спортивная культура, происходящая от традиционного японского
будзюцу. Боевые искусства были реформированы после вступления в современную эпоху, и, впитывая различные влияния из западного спорта, будо также стало его эквивалентом» [79, С. 19].
Этот тезис кажется сомнительным, поскольку проникновение
спорта в боевые искусства приводит, скорее, не к трансформации,
а к расколу последних на традиционные, с сохранением всех
атрибутов Будо, и спортивные. Фактически так и произошло
с киокусинкай, являющимся спортивно-боевым единоборством
(по С. Гагонину [44]), где эта дихотомия очень сильно выражена.
8.2.3. Внеспортивная иерархия в киокусинкай
Концепция Будо-каратэ во многом является продуктом средневекового сословно-иерархического общества (не только восточного), которое повсеместно привело к выделению профессиональных воинов в особый социальный слой или сословие (например, рыцарей в Европе, самураев в Японии), а в отдельных случаях
даже в надсословное образование – касту (например, кшатриев
172
в Индии). При этом, как отмечалось в кодексе Бусидо, «каста воинов стоит выше трех остальных каст – как по своему положению, так и по заслугам» («Бусидо сосинсю» – по [119, С. 40]).
Однако, наряду с возникшими при этом привилегиями, у профессиональных воинов появились и обязанности, которые в своем
восточном варианте достигли крайностей. Так, адаптированный
японцами конфуцианский культ почтительности к старшим
(не только по возрасту, но и по положению) в отношении самураев
достиг своего предела: «жизнь принадлежит не тебе, но твоему
господину» [120, С. 55]. Высокая патриотическая цель «чувства
верности своему Отечеству, готовности к выполнению гражданского долга и конституционных обязанностей по защите интересов Родины» [3] здесь заменена идеей чувства верности конкрет-
ному человеку, которому, зачастую, самурай принадлежал уже по
факту рождения. Нужно понимать, что в те времена господин
(даймё) был сувереном, фактически являя собой государство. Но
в нынешнее время на полном серьезе декларировать тезис верности «господину» («Самурай, который является рыцарем и полу-
чает жалование от господина, не должен считать принадлежащими себе ни свою жизнь, ни себя самого» [120, С. 53]) и искренне
восхищаться этим выглядит, по крайней мере, нелепо.
В государствообразующей для России православной традиции
есть другой тезис, укорененный в российском обществе и культуре
и являющийся краеугольным камнем русского мироощущения:
«Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други
своя» [Евангелие: Откровение Иоанна Богослова, 15:13]. Русская
же воинская традиция, изложенная в «Кодексе чести русского
офицера» (1804) постулирует: «душу – Богу, сердце – женщине,
долг – Отечеству, честь – никому» (публ. по Д. Максимову, [133]).
Представляется, что замена в духовно-нравственном воспитании
киокусинкай средневековой самурайской системы ценностей Будо
на традиционное для российского общества уже может дать
огромный положительный эффект.
Однако, описанная выше проблема в восточных единоборствах,
в том числе и в киокусинкай, проявляется не так прямолинейно,
а особым образом, непосредственно влияющим на обучение и подготовку – через установление жесткой вертикальной иерархии.
Эта иерархия, свойственная большинству организаций восточных
единоборств, проявляется как в организационном, так и межлич-
173
ностном уровне. О закреплении этой иерархии в организационном
плане в киокусинкай еще в 1992 г. писал один из ведущих методистов киокусинкай в России В. Фомин в предисловии к книге
М. Оямы «Путь каратэ кёкусинкай»: «…по такому же средневе-
ковому образцу стала строиться Международная организация
кёкусинкай. Происходило это не сразу, а лишь к концу 80-х годов
структура ее стала практически идентичной средневековой
системе Иэмото», где «установлена жесткая иерархия в струк-
туре подразделений и окончательно утвержден принцип единоначалия в управлении» [178, С. 8].
На межличностном уровне иерархия формально закрепляется
укоренившейся традиционной системой оценки уровня мастерства (кю, гыпы, цзи, даны, дуани и пр.) (напр., [146; 230; 271; 284;
285] и пр.), которая существует независимо от официальной системы спортивных разрядов и званий, и базируется на экспертной
оценке мастерства адепта. В киокусинкай ее роль очень велика –
она является основой всей традиционной системы подготовки,
программа обучения по которой выстроена вокруг системы экзаменационных требований, о чем не раз упоминалось выше (см.
п. 1.2.2). Некоторые авторы придают этой иерархии особый
мистическо-духовный смысл. Так, основоположники киокусинкай
в России А. Танюшкин и В. Фомин в программе-конспекте
«Школа киокусинкай» (1999) в разделе «Основы традиционного
каратэ» суть иерархии описывают в таких терминах: «Духовнопросвятительская иерархия воинских традиций („профан“, „неофит“, „посвященный воин“)» [233, С. 7].
Сама иерархия состоит из 10 ученических степеней цветных
поясов (кю) и десяти мастерских степеней черного пояса (данов),
присваиваемых по результатам традиционных аттестаций (программа включает в себя и различные дополнительные неформальные требования, в том числе и на выражение лояльности организации – например, представитель другой стилевой версии киокусинкай не будет допущен к экзамену). Важно отметить, что
в зависимости от имеющейся степени воспитаннику (или мастеру)
присваивается установленный формальный титул, по которому
часто обращаются к человеку [271, С. 36]:
– кохай (дословно «товарищ, стоящий позади» (яп.)) – младший ученик, формальный титул с 10 по 1 кю, но на практике
174
обычно используется только на начальных ступенях или не используется вообще;
– сэмпай (дословно «товарищ, стоящий впереди» (яп.)) – стар-
ший ученик, формальный титул с 1–2 дана, но на практике может
использоваться и со старших ученических степеней кю;
– сэнсей (дословно «ранее рожденный» (яп.)) – формальный
титул с 3–4 дана;
– сихан (дословно «мастер-инструктор» (яп.)) – формальный
титул с 5 дана;
– ханси (дословно «образец для подражания» (яп.)) – в некоторых организациях формальный титул с 8-го дана.
В таком контексте в киокусинкай эти титулы являются фор
мальными. Однако в японской традиции дихотомия «кохай – сэм-
пай» описывает неформальные
иерархические межличностные
отношения, как и обращение «сэнсей», воспринимаемое в России
как обращение к наставнику, а в Японии являющееся вежливым
обращением к любому старшему по рангу или значительно старшему по возрасту независимо от его формального титула.
В воспитательном и духовно-нравственном аспекте проблема
традиционной внеспортивной иерархии состоит в том, что эти
отношения в киокусинкай переносятся и на отношения людей вне
спорта и вне тренировочного зала, и на отношения внутри организации как структуры. Следование этой иерархии считается
обязательным везде и при любых обстоятельствах – например, вне
зависимости от того, где случилось встретить старшего по иерархии, его необходимо поприветствовать ритуальным приветствием
и ритуальным возгласом «Осу!» (произносится как «ОС»). Решения стоящих выше в иерархической лестнице являются обязательными к исполнению стоящими на более низких ступенях иерархии. Несогласие с этими решениями, а иногда даже их анализ, не
допускается, являясь, по сути, табу. В киокусинкай есть много
примеров, когда такие решения принимали уродливый характер,
как, например, введение запретов на общение с представителями
других организаций киокусинкай, увязывание возможности обучения или участия в соревнованиях с дополнительными финансовыми вливаниями и пр.
Очевидно, что выстраивание таких отношений неприемлемо
не только в спорте, но и в обычной жизни. Укоренение такой
иерархии в киокусинкай противоречит и традиционным россий-
-
175
ским ценностям, включающим, в том числе, взаимопомощь
и взаимоуважение, что упоминается и в Указе Президента [2],
и общеспортивным ценностям, включая основополагающие принципы Олимпизма [160]. Кроме того, оно противоречит и государственным интересам, поскольку в такой системе ценностей
«патриотизм» – это выполнение указаний стоящего выше по
иерархической лестнице, к чему бы они ни относились. К сожалению, в киокусинкай эта система достаточно живуча и даже обладает механизмами принуждения к повиновению.
8.2.4. Посвящение и инициация
В этой неформальной иерархии можно увидеть и иной, глубоко
скрытый смысл, не осознаваемый большинством занимающихся.
Как писал В. Фомин в предисловии к книге М. Ояма «Путь кара-
тэ киокусинкай», «…внешние достижения школы кёкусинкай –
это лишь вершина айсберга. Основная его часть открыта взору
немногих посвященных…» [178, С. 6]. Эту мысль В. Фомин (вместе
с А. Танюшкиным) развивает в программе-конспекте «Школа киокусинкай» (1999) в разделе «Основы традиционно каратэ», где
описывает эти отношения так: «Профессионально-просветительская иерархия воинских искусств („ученик“, „подмастерье“,
„мастер“). Мастер воинских искусств как „посвященный воин“
и „мастер жизни“» [233, С. 7]. Со всей очевидностью такие
«традиционные» отношения копируют отношения внутри масонских лож с их трехуровневой базовой иерархией (вплоть до точного заимствования масонской иерархии «ученик» – «подмас-
терье» – «мастер»).
Вопрос соотнесения структуры масонских лож и киокусинкай
рассмотрен К. Белым в работе [319], однако в целом он выходит
за рамки настоящего исследования, а здесь мы остановимся только
на нескольких моментах, важных с точки зрения обучения и воспитания. Важно, что при всей широте ученических и мастерских
поясов и формальной титулатуры, описанной выше, всю структуру взаимоотношений в киокусинкай можно разделить на те же
три степени: кохай (Ученик), сэмпай (Подмастерье) и сэнсей
(Мастер). Эти степени отображают уровни персонального развития внутри конкретной организации. В таком контексте данные
три уровня – это именно уровни посвящения, они напрямую не
176
связаны ни с какими степенями, кю и данами, и их нельзя путать
с формальными титулами, описанными выше. Отношения
«кохай – сэмпай – сэнсей» определяются не формальной, а сущностной иерархией. В таком разрезе иерархия «кохай – сэмпай –
сэнсей» означает именно степени посвящения в рамках конкретной организации (в нашем случае – организации киокусинкай,
которых очень много). Недаром К. Квин в книге «Будо-каратэ
Мас Оямы» пишет: «Ученики должны всегда помнить, что экзамены на степени – это привилегия, а не право» [112, С. 133].
Этот автор в своей книге также подробно осмысливает ступени
этого «посвящения», увязывая его с поясами, и также выделяя три
уровня: «цвета поясов новичков» (10–5 кю), «цвета высоких уров-
ней» (4–1 кю) и «сферы юданша» (1-й дан и выше – черные пояса).
Очень показательно, что в его изложении степени этого «посвящения» в своем экзистенциальном содержании также очень
близки к содержанию масонского посвящения [112, С. 72–103].
Так, базовые элементы нравственно-этической системы масонства
содержатся в 1-й степени (Ученик), адепту прививается необходимость углубленного самопознания, саморазвития и самосовершенствования, работы над собой и своими недостатками. На 2-й
степени (Подмастерье) внимание адепта обращается на окружаю-
щий мир, философию его восприятия, активность в нем, содержание степени апеллирует к разуму человека, проходящему через
нее. Тема финальной 3-ей степени (Мастер) посвящена тематике
смерти.
Если с двумя первыми степенями вопрос в киокусинкай достаточно ясен, то на последней следует остановиться подробнее.
Третий этап, путь к которому лежит через инициацию, является
наиболее важным с эзотерической точки зрения моментом масонства. Инициация фактически означает ритуальную смерть старой
личности и рождение новой. Проходя через сакральный ритуал,
умирает человек, а рождается масон. В киокусинкай роль таких
«сакральных ритуалов» играют традиционные аттестации на кю
и даны. Изначально Оямой были предложены чрезвычайно жесткие требования для этих аттестаций, на которых претендент за
экзамен должен «трижды умереть» – на кихоне, на «кондиции»
(сдача нормативов по физподготовке) и на кумитэ. И особым
в этом ряду являлась аттестация на черный пояс, когда претендент
ставился на грань жизни и смерти. Голландский мастер Й. Блюминг
177
(первый европеец – обладатель 6-го дана) вспоминал, что Ояма
хотел сделать тест «хякунин-кумитэ» (100 боев подряд с чередую-
щимися противниками) обязательным для претендентов на 1-й дан
[27, С. 122]. А этот тест – настоящее испытание на грани жизни
и смерти, т.е. и есть классическая инициация. Это впоследствии
подтвердили результаты тестов «хякунин-кумитэ», которые стали
проводиться самостоятельно. Тем не менее в программы традиционных экзаменов киокусинкай были включены такие поединки
на черные пояса: от 10-ти до 30-ти на первый дан в различных
организациях, и до 50-ти – на последующие (см., напр., [230;
271]). Даже эти испытания при строгом их выполнении являются
чрезвычайно сложными, ставящими испытуемого на грань физических возможностей, и вполне могут быть примером инициации
и проявления «посвятительской традиции» в киокусинкай.
Важно отметить, что такая инициация «на грани жизни и смерти»
декларируется адептами как вершина всей традиционной подготовки, открывающая ученику доступ ко всей полноте киокусинкай
как формы Будо. Очевидно, что такое проявление традиционной
системы подготовки в киокусинкай не имеет ничего общего со
спортом.
8.2.5. Особая роль наставника
Отношения между учеником и учителем в киокусинкай отчасти
являются проявлением описанной выше иерархии как уровней
посвящения. Основанная на ценностях сословно-иерархического
общества и принятая во многих восточных единоборствах (в т.ч.
киокусинкай), эта иерархия в отношениях между людьми зачастую принимает уродливые формы полурелигиозного поклонения
старшим по статусу, особенно основателям школ и их преемникам.
Лидеры приобретают признаки носителей абсолютного эзотерического знания, им приписывается непогрешимость и вселенская
мудрость во всех аспектах жизни. Как правило, иерархические
аспекты отчетливо проявляются на начальном уровне обучения,
когда иерархический разрыв между учителем и воспитанниками
очень значителен, а в подготовке доминируют групповые занятия.
Но многолетняя спортивная подготовка, с постепенным переходом
к индивидуальной подготовке, как правило, переводит взаимоотношения «ученик – тренер» в рамки рабочих, принятых в спорте.
178
В то же время, в традиционной неспортивной системе киокусинкай жесткие иерархические отношения могут оставаться на протяжении десятилетий.
Этот момент может объясняться глубоким внедрением в традиционную практику описанного выше «духовного мистического на-
полнения киокусинкай» как Будо-каратэ, когда учитель воспринимается не как тренер в спорте (т.е. человек, помогающий максимальной реализации и достижению максимального результата),
а как наставник (т.е. человек, через практику каратэ обучающий
жизни, гуру, сэнсей (в русской коннотации)). Очевидно, что эти
подходы существенно различаются в целях, задачах, средствах
и методах подготовки. С. Катанский в своем двухтомном учебнике
«Многостилевое контактное каратэ» формулирует эту концепцию так: «Учитель не тот, кто учит, а прежде всего тот, кто
знает» [109, С. 14].
В отношении высших наставников (Учителей) ситуация
осложняется фактическим их «обожествлением», приданием им
нечеловеческих возможностей и приписыванием невероятных
достижений. Прежде всего, это относится к самому основателю
киокусинкай Масутацу (Мас) Ояме, многие из «уникальных»
достижений которого были документально развенчаны. Одним из
его распространенных прозвищ является «Божественный кулак»
(так, например, называется специальный выпуск журнала «Додзё»,
посвященный М. Ояма, который открывается статьей «Человек-
легенда» [72, С. 2]). Показательны слова австралийского мастера
К. Квина, который, давая конкретный методический совет, прямо
ставит Ояму на уровень божества и пишет: «Носи в уме образ
того, кого ты уважаешь и кем восхищаешься... Это может быть
кто угодно – Христос для христианина, Будда для буддиста. Это
может быть великий воин прошлого, индийский Аруна или японский Мусаши, или наш Сосай Мас Ояма» [112, С. 98]. Но А. Танюш-
кин и В. Фомин пишут об Ояме следующим образом: «Масутацу
Ояма прошел нелегкий путь „избранного“, но все же смертного
человека. Выдержав многие тяжелейшие испытания, он не устоял
перед собственной гордыней» [232, С. 21].
Интересно, что упоминая М. Ояма в разговорах (даже вне
тренировочного зала), адепты киокусинкай обычно называют его
не по имени, а по титулу «Сосай» (что дословно переводится как
«Директор» – имеется в виду руководство созданной им между-
179
народной организацией киокусинкай). В этом можно усмотреть
распространенный во многих псевдорелигиозных организациях
(и даже некоторых религиозных!) запрет на название своего обожествленного лидера по имени. Однако этот феномен проявляется
и на более низком уровне – руководители действующих стилевых
международных и всероссийских организаций, как правило, даже
в обычном бытовом разговоре именуются не по имени, а титулом
«Канчо» («Глава дома»), «Кайчо» («Глава организации»), Ханси
(«Мастер»), Сокэ («Глава школы»).
8.2.6. Увлечение внешней стороной
Эта проблема является комплексной, и к ней можно отнести
повсеместное увлечение внешней стороной восточных единоборств – восточной эстетикой, различной атрибутикой, симво-
ликой, ритуалами, клятвами, лозунгами. Осознание учеником
своей деятельности является одним из базовых принципов в педагогике, но в киокусинкай он очень часто не соблюдается – ритуалы, этикет и прочее выполняется механически, бездумно. Это
может показаться малосущественным на фоне вышеописанных
проблем, но это не так. Любой сущностный объект, выдернутый
из контекста, в котором он появился и сформировался, вскоре
лишается своего содержания – от него остается только внешняя
оболочка. Эта оболочка неизбежно наполняется новым смыслом,
часто никак не связанным с первоисточником. Этот процесс естественен, а потому неизбежен. И очень важно не допустить заполнения этой «оболочки» ценностями, чуждыми российским тради-
циям, но направить этот процесс в нужную сторону, сделать его
одним из средств воспитания.
Так, важную часть в системе подготовки киокусинкай занимают ритуалы. С. Катанский в своем двухтомном учебнике
«Многостилевое контактное каратэ» отмечает: «Ритуал – одна
из древнейших форм воздействия на психику человека» [109,
С. 11], отмечая его сильное воспитательное влияние на учеников.
Поразительно, но в киокусинкай описание ритуалов внесено не
только в программу традиционной подготовки (напр., [230; 270])
и подробно описано в различных книгах (напр., [112, С. 129–140]),
но и включено в теоретическую часть некоторых программ
спортивной или дополнительной подготовки (напр., [64, С. 13]).
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]