Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российская деревня в условиях индустриальной модернизации
.pdf
в первую очередь кулаки и зажиточные хозяйства, отказывались сдавать хлеб государству по установленным закупочным ценам, придерживая его или продавая частнику по рыночным ценам. Пусть
у них и не было приписываемых властью запасов, но и имевшиеся
они рассчитывали использовать с максимальной выгодой только для
себя, игнорируя интересы государства. Об этом сообщалось в многочисленных донесениях ОГПУ с мест в конце 1927 – начале 1928 г.
Повсеместно шла скупка хлеба частными заготовителями по «спекулятивным ценам». В январе 1928 г. частные торговцы покупали
у крестьян хлеб по ценам, в 1,5–2 раза превышавшим твердые государственные. Например, пуд пшеницы закупался за 2 руб. 20 коп., в
то время как его государственная закупочная цена составляла 1 руб.
20 коп. На рынке рожь стоила не менее 1 руб. за пуд., тогда как лимит
ее закупочной цены равнялся 70 коп. То же самое было с овсом, просом, ячменем и мукой1. Скупкой зерна по рыночным ценам активно
занимались кулаки и зажиточные крестьяне («маклаки»), которые ездили по деревням и скупали хлеб мелкими партиями по 100–200 пуд.
для его последующей продажи на рынке. Так же поступали частные
владельцы кожевенных и других предприятий, обменивавших свою
продукцию на хлеб в деревне. Как и в годы Гражданской войны, в
стране резко активизировалось мешочничество. Срыв государственных хлебозаготовок привел к общему росту цен на хлеб, ухудшению
снабжения продовольствием городов2. Крестьяне, особенно зажиточные, категорически отказывались сдавать хлеб по существовавшим
закупочным ценам. «Пусть цены повысят до 1 руб. 40 коп. за пуд,
тогда и хлеб повезем. Если же будут забирать насильно, так пусть не
достается никому, я зарою хлеб в снег, и пусть он там погибает», –
таковы были фиксируемые ОГПУ типичные высказывания крестьян
на эту тему3.
§ 2. Чрезвычайные меры преодоления
кризиса хлебозаготовок
К концу 1927 г. показателем остроты кризиса хлебозаготовок стал
дефицит в снабжении хлебом городского населения страны в 128 млн
пуд. В связи с этим 22 декабря 1927 г. на первом же заседании избранного после XV съезда Политбюро ЦК ВКП(б) было принято решение
1
ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 6. Д. 567. Л. 84; Советская деревня глазами
ВЧК – ОГПУ – НКВД. Т. 2. С. 658, 663.
2
ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 6. Д. 597. Л. 4–5.
3
Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. Т. 2. С. 711.
491
о выработке неотложных мер по разрешению хлебозаготовительного
кризиса1.
В направленных на места 24 декабря 1927 г. директивах Политбюро
сообщалось о переброске в деревню значительной массы промтоваров
с целью стимулирования заготовок, а также о необходимости взимания «задолженности крестьянства» по налогам, кредитам и т. п.2 В тот
же день было принято решение о направлении в проблемные регионы
специальных ответственных уполномоченных ЦК ВКП(б) по хлебозаготовкам (в Центрально- Ч ерноземный округ – А. И. Микояна, на
Украину – В. М. Молотова и т. д.)3.
В распоряжениях Наркомторга СССР, ответственного за хлебозаготовки, для «перелома» в этом деле звучали призывы к местным
властям действовать «совершенно жестко, не смущаясь никакими
другими соображениями»4.
В этих целях впервые в массовом порядке привлекли ОГПУ как
структуру, обязанную обеспечить контроль над региональными органами власти в хлебозаготовительной кампании5. Перед ОГПУ была
поставлена важнейшая задача: борьба на рынке с хлебными спекулянтами, «срывавшими» «заготовительные и сбытовые цены» с помощью закупки у крестьян хлеба по более высоким ценам6.
Впервые в полном объеме проблемой хлебозаготовок занялся сам
И. В. Сталин. В свойственной ему манере 5 и 14 января 1928 г. он подготовил и направил на места от имени Политбюро жесткие директивы о необходимости в кратчайший (двухнедельный) срок «добиться
решительного перелома в хлебозаготовках», используя «репрессивные меры» в отношении «кулаков и спекулянтов»7.
При этом Сталин потребовал от местных коммунистов избавиться от «самых гнилых», по его мнению, мыслей о том, что решительные действия против скупщиков и кулаков могут «отпугнуть» от
советской власти середняка. В директиве Политбюро от 14 января
1928 г. он впервые назвал кулака врагом советской власти, отбросив
все прежние рассуждения периода «лицом к деревне!» о «крестьянахинтенсивниках». Середняк же, говорилось в директиве, должен «вы-
1
Трагедия советской деревни. Т. 1. С. 325; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 664.
Л. 3.
2
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 666. Л. 22–24; Трагедия советской деревни.
Т. 1. С. 30.
3
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 666. Л. 2–3.
4
ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 5. Д. 495. Л. 876–876 об.
5
Там же. Л. 968; Оп. 6. Д. 982. Л. 99.
6
Там же. Ф. 2. Оп. 6. Д. 982. Л. 99.
7
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 667. Л. 10–12.
492
полнить перед рабочим классом свой долг союзника»1. Позднее суть
этой позиции очень точно сформулировал оппонент И. В. Сталина,
заместитель наркома финансов М. И. Фрумкин в своей полемике с
В. М. Молотовым: «Надо ударить по кулаку так, чтобы перед нами
вытянулся середняк»2.
Таким образом, Сталин открыто призвал партийно- хозяйственный
аппарат в регионах к насильственным действиям не только против
кулака, но и против зажиточных середняков, для чего требовалось организовать до весенней распутицы по отношению к ним «отчаянный
нажим». Он сравнил хлебозаготовки с крепостью, которую следовало
«взять во что бы то ни стало», «по-большевистски, с большевистским
нажимом»3. Это был курс на развертывание «чрезвычайщины» в советской деревне впервые со времен Гражданской войны.
Особое значение в утверждении такого курса и его распространении имела поездка Сталина в Сибирь (18 января – 4 февраля 1928 г.).
Он призывал местные власти не «дрейфить», а «зверски» нажимать
на держателей хлеба4, добиваясь выполнения годового плана хлебозаготовок «во что бы то ни стало»5 и широко используя ст. 107 УК
РСФСР. В статье предусматривались лишение свободы на срок до
трех лет и конфискация всего или части имущества за «злостное повышение цен на товары путем скупки, сокрытия или не выпуска таковых на рынок»6.
Фактически это означало раскулачивание крестьян, оно началось
в советской деревне именно в период хлебозаготовительной кампании 1927/28 г., инициатором которой выступил Сталин.
Курс на принудительное изъятие у крестьян хлебных излишков,
провозглашенный вождем в Сибири, последовательно осуществлялся в ходе хлебозаготовительной кампании 1927/28 г. во всех регионах страны7. Показательной в этом плане является шифротелеграмма И. В. Сталина из Новосибирска в Москву секретарю ЦК ВКП(б)
С. В. Косиору: «Можно наверстать потерянное при зверском нажиме и умении руководить»8.
1
Известия ЦК КПСС. 1991. № 5. С. 195–196.
2
Трагедия советской деревни. Т. 1. С. 292.
3
Известия ЦК КПСС. 1991. № 5. С. 196.
4
Там же. С. 201–202.
5
РГАНИ. Ф. 45. Оп. 1. Д. 119. Л. 99–101.
6
Там же. Л. 50; Сталин И. В. Сочинения. Т. 11. М., 1949. С. 16–19; УК
РСФСР. М., 1929. С. 64–65.
7
Трагедия советской деревни. Т. 1. С. 237, 261, 263, 270–271.
8
РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 119. Л. 5.
493
В рассматриваемый период активно формировалась социальная
база раскулачивания и будущей насильственной коллективизации в
лице деревенской бедноты. Стимулом к активным действиям в данном направлении послужили 25 % конфискованного у кулаков хлебного излишка и переданного беднякам. Наркомат торговли СССР
21 марта 1928 г. постановил создать специальные хлебные фонды
для снабжения деревенской бедноты на время посевной и до начала уборочной кампании из гарнцевого сбора и 25 % отчисления от
хлеба, «поступающего на места в порядке применения 107 статьи
Уголовного Кодекса»1.
К ним примыкала значительная часть сельского актива из работников сельсоветов, партячеек и других общественных организаций,
осознавших под влиянием сталинских указаний о выполнении партийных директив любой ценой правило: «Лучше перегнуть, чем не
догнуть». Тем самым в практике местной власти укоренялись «перегибы», то есть насильственные действия, что являлось нарушением
закона, но при отсутствии отягчающих обстоятельств вполне допускаемых и к тому же поощряемых вышестоящим руководством.
Их укоренению способствовало наличие среди местных работников системы управления как в партийном, так и в государственном аппарате немало горячих голов, помнящих о методах времен
Гражданской войны, внутренне готовых к командно- репрессивным
действиям2. Не случайно ОГПУ отметило усиление в тот период в
деревне «комбедовских настроений» среди части бедноты «в связи
с мероприятиями по усилению заготовок». Характерными были заявления: «Что с ними (кулаками) церемониться. Приходите во двор,
забирайте, а мы покажем у кого. Им бы вспомнить 1921–22 гг., чтобы они почувствовали, что такое советская власть и как не давать
хлеба»3.
Получив установку на применение чрезвычайных мер, региональные органы власти решительно использовали их для выполнения
плана хлебозаготовок. Как указывалось в «Обзоре заявлений и жалоб
в Президиум ВЦИК от осужденных по делам о хлебозаготовках» от
15 марта 1928 г., прежде всего под их удар попало немало середняков
и бедняков, привлеченных по ст. 107 за несдачу «170, 135 и даже 82 пудов хлеба». Хотя законом предусматривалось применение этой статьи
лишь в отношении хозяйств, имевших запасы не менее 2 тыс. пуд.4
1
Трагедия советской деревни. Т. 1. С. 227.
2
Там же. С. 38.
3
Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. Т. 2. С. 669.
4
ГА РФ. Ф. 374. Оп. 27. Д. 1556. Л. 22–28.
494
Сводки ОГПУ пестрят сообщениями о массовых «перегибах» на
местах в январе – марте 1928 г. в ходе хлебозаготовительной кампании. Об их масштабах свидетельствует разосланный 31 марта 1928 г.
местным органам ОГПУ циркуляр СПУ ОГПУ «О принятии мер в
связи со случаями извращения классовой линии советским аппаратом при проведении массовых кампаний в деревне»1.
По данным сводок ОГПУ, различные уполномоченные и сельские активисты «выбивали» хлеб у крестьян с помощью нагана и
винтовок, а также угрозами отдать под суд и выслать на Соловки,
массовыми обысками и арестами. В станице Терновская Кубанского
округа один из таких уполномоченных заставлял зажиточных казаков «лаять по-собачьи, становиться на колени и молиться Богу, лезть
на крышу, вылазить из хаты раком». В станице Некрасовская УстьЛабинского района еще один из них, напившись пьяным, ворвался в
дом крестьянина, «воспользовавшись отсутствием хозяина, схватил
его жену, приставил к ее виску наган, требуя показать, где спрятан
хлеб, и грозя: “Если не выдашь – к стенке пришью”». На возражения
крестьян об отсутствии хлеба и жалобы, что оставшегося не хватит на
пропитание, нередко слышались ответы активистов: «Надо поменьше жрать» и т. п.
2
Конечно, наиболее вопиющие случаи «перегибов» пресекались,
допустивших их наказывали, но основная масса «перегибщиков»
оставалась безнаказанной, поскольку успешно выполнила порученное ей дело – выколачивание из крестьян максимального количества
хлеба. Характерно в этом плане выступление В. М. Молотова на совещании в ЦК ВКП(б) 24 апреля 1928 г. при обсуждении «перегибов»
при применении ст. 107. Он отметил, что не помнит случая, «чтобы
ЦК привлек хотя бы один местный орган за нарушение этой статьи»3.
В докладной записке Экономического управления ОГПУ от
8 февраля 1928 г. (о результатах проведения массовых репрессий
против «спекулятивных элементов» на хлебном рынке СССР) указывалось: с начала января текущего года и на момент составления записки органами ОГПУ было арестовано по СССР около 3000 «частных
хлебников», то есть скупщиков и торговцев хлебом. Большинство их
было арестовано в основных хлебозаготовительных районах. У хлеботорговцев обнаружили и конфисковали тайные склады с десятками
тысяч пудов зерна и муки, особенно много их оказалось на Украине.
1
ЦА ФСБ России. Ф. 66. Оп. 1. Д. 184. Л. 330.
2
Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. Т. 2. С. 665–670,
754–763.
3
Трагедия советской деревни. Т. 1. С. 259.
495
Как отмечалось в докладной записке, «непосредственным результатом арестов частников» явились «снятие» их с хлебозаготовительного рынка и прекращение всех «частных» заготовок хлеба. Это сказалось и на рыночных ценах на хлеб, которые значительно снизились к
началу февраля 1928 г.
1
Одновременно с борьбой против скупщиков хлеба в рассматриваемый период ОГПУ провело массовые операции по закрытию
частных кожевенных заводов и мануфактурных лавок, владельцы
которых скупали хлеб и другие сельскохозяйственные продукты у
крестьян в обмен на их изделия и товары2.
Таким образом, к весне 1928 г. был нанесен мощный удар по частному сектору экономики нэпа, связанному с сельским хозяйством.
Фактически частника как субъекта заготовок сельскохозяйственной
продукции вытеснили из деревни.
Насильственный характер хлебозаготовок вызвал недовольство и
активный протест основной массы крестьян во всех регионах страны.
Кульминацией стало «кулацко- шариатское выступление» в Кабарде
в первой половине июня 1928 г. как реакция на произвол, царящий
во время хлебозаготовок, на затруднения в снабжении хлебом, на закрытие мечетей и т. д.3 Наряду с ним, по данным ОГПУ, в рассматриваемый период в деревнях распространялись настроения в пользу организации крестьянского союза, имели место случаи сопротивления
хлебозаготовителям, террора в отношении сельских активистов, усилились слухи о скорой войне, появился новый слух – о захвате советской власти «бывшими кадетами» и «офицерами- белопогонниками»,
намеренно разорявшими крестьян4.
Наряду с методами принуждения в хлебозаготовительной кампании 1927/28 г. власть пыталась стимулировать держателей хлеба с помощью снабжения промтоварами, которых не хватало в необходимом
ассортименте и объеме. Предпринимались меры против заготовителей, нарушавших установленные размеры закупочных цен. Чтобы заставить крестьян подписать контрактационные договоры на продажу
государству хлеба, земорганы предупреждали их о недопустимости сокращения посевов зерновых культур в хозяйствах, угрожая в противном случае лишением находившейся в их пользовании земли5.
1
Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. Т. 2. С. 682–684.
2
ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 6. Д. 567. Л. 68, 241–242 об.; Советская дерев-
ня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. Т. 2. С. 653–656.
3
Трагедия советской деревни. Т. 1. С. 790.
4
Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. Т. 2. С. 672–682,
689–694, 709–720, 754–763.
5
Трагедия советской деревни. Т. 1. С. 261, 263.
496
Ставка Сталина и его сторонников на «чрезвычайные меры» как
основное средство разрешения кризиса хлебозаготовок вызвала резкую критику «правой оппозиции» и ряда крупных советских чиновников. Прежде всего возражение вызывал тезис о «кулацкой опасности» как главной причины кризиса. Секретарь Московского комитета
партии Н. А. Угланов, побывавший в качестве эмиссара ЦК на хлебозаготовках в Поволжье, указал на объективный характер их трудностей («пестрота урожая», «недостаточный и несвоевременный завоз
промтоваров в деревню», «воспоминания о голоде 1921–1922 гг.»,
«разговоры о войне» и т. д.). Вместо нажима на крестьян и оправдания его «кулацкой опасностью» он предложил создать местный семенной фон за счет обложения 5 % наиболее мощных хозяйств1.
Три обращения в ЦК партии направил заместитель наркома финансов СССР М. И. Фрумкин с критикой установки на превращение кулака во врага советской власти, поскольку она отбивала у середняка «всякий стимул улучшения живого и мертвого инвентаря,
продуктивного скота» из-за опасения «быть зачисленным в кулаки».
Главный вред данной установки, по мнению Фрумкина, состоял в
разрушении действующих форм производства по идеологическим
причинам2. Но его критика не была услышана Сталиным и его единомышленниками3. Более того, вскоре Фрумкина сняли с должности, а
затем репрессировали.
С критикой «чрезвычайщины» при хлебозаготовках выступили на
апрельском и июльском (1928) пленумах ЦК ВКП(б) Н. И. Бухарин,
А. И. Рыков и М. П. Томский, акцентируя внимание на минимальных экономических результатах чрезвычайных мер с точки зрения
объемов полученного хлеба. Также они подчеркивали негативные
последствия антикулацкого крена в аграрной политике для общего
хозяйственного состояния советской деревни. Их критика не воспринималась Сталиным и большинством членов ЦК партии4.
Аргументы сталинской группировки о причинах кризиса хлебозаготовок и принятия чрезвычайных мер по его преодолению в концентрированном виде были изложены в речи Сталина на июльском
(1928) пленуме ЦК ВКП(б) 9 июля. В дальнейшем они будут неоднократно воспроизводиться Сталиным в различных выступлениях
публикациях и станут основой генеральной линии партии на уско-
1
Там же. С. 34.
2
Там же. С. 291–294.
3
Сталин И. В. Сочинения. Т. 11. С. 116–126; Трагедия советской дерев-
ни. Т. 1. С. 299.
4
Сталин И. В. Сочинения. Т. 11. С. 63–64.
497
ренную индустриализацию страны с помощью сплошной коллективизации крестьянских хозяйств.
Начиная свое выступление на пленуме, Сталин указал, что главным в политической повестке дня является вопрос «об источниках
развития нашей промышленности». Он напомнил, что есть только
два источника (рабочий класс и крестьянство) в силу особенностей
советской страны, в отличие от капиталистических стран с их колониями, займами и т. д. Далее лидер партии отметил, что по этой
причине крестьянство платит государству не только обычные налоги, прямые и косвенные, но еще и «переплачивает на сравнительно
высоких ценах на товары от промышленности» и «недополучает на
ценах на сельскохозяйственные продукты». «Это и есть добавочный
налог на крестьянство в интересах подъема индустрии, обслуживающей всю страну, в том числе и крестьянство. Это есть нечто вроде
“дани”, нечто вроде сверхналога, который мы вынуждены брать временно для того, чтобы сохранить и развить дальше нынешний темп
развития индустрии, обеспечить индустрию для всей страны, поднять дальше благосостояние деревни и потом уничтожить вовсе этот
добавочный налог, эти “ножницы” между городом и деревней», – говорил Сталин участникам пленума1.
Затем он подверг критике аргументы оппозиции об опасности разрыва смычки рабочего класса с середняком из-за неудовлетворения
потребности последнего «ситцем» и другими необходимыми товарами. «Мы даем крестьянству не только ситец, – указывал Сталин. –
Мы даем еще машины всякого рода, семена, плуги, удобрения и т. д.,
имеющие серьезнейшее значение в деле поднятия и социалистического преобразования крестьянского хозяйства, улучшая это хозяйство, машинизируя его, подымая его рентабельность и подготавливая
почву для объединения разрозненных крестьянских хозяйств в крупные общественные хозяйства»2.
Особое внимание Сталин уделил чрезвычайным мерам в хлебозаготовках, подчеркнув, что именно эти меры «спасли страну от общехозяйственного кризиса, а применить их заставил “дефицит в 128 млн
пуд. хлеба к январю этого года”, который необходимо было восполнить до распутицы». «Могли ли мы не идти на чрезвычайные меры
при отсутствии хлебных резервов этак миллионов в 100 пудов для
того, чтобы выждать и интервенировать рынок, или при отсутствии
достаточных валютных резервов для того, чтобы вывезти из-за границы большие партии хлеба?», – обратился к участникам пленума,
1
Трагедия советской деревни. Т. 1. С. 319–321.
2
Там же. С. 322.
498
в том числе к своим критикам. И Сталин сам же ответил: «Ясно, что
не могли. А что было бы, если бы мы не восполнили этот дефицит?
У нас был бы теперь серьезнейший кризис всего народного хозяйства, голод в городах, голод в армии»1. Следует отметить, что Сталин
был прав. Напряженная ситуация со снабжением хлебом советских
городов сохранялась и летом 1928 г.2 В случае же срыва хлебозаготовок голод там был бы неизбежен.
Охарактеризовав непосредственные причины кризиса хлебозаготовок и назвав чрезвычайные меры его преодоления вынужденными
объективными обстоятельствами, Сталин в речи на пленуме 9 июля
1928 г. указал на глубинную причину «хлебных затруднений». По его
мнению, это было нерентабельное, малотоварное, прогрессирующее
в сторону мельчания и распыленности крестьянское хозяйство, уступающее вдвое по товарности довоенному сельскому хозяйству при
почти равных посевах и урожайности основных зерновых культур3.
Выходом из ситуации, считал лидер партии, должно было стать
развитие трех форм хозяйства на селе: поддержанных государством
машинами, удобрением, агрономической помощью мелкого и среднего хозяйств; созданных путем постепенного объединения беднейших
и середняцких хозяйств на базе новой техники колхозов и укрепленных материально и организационно совхозов. Таким образом, ни о
какой насильственной коллективизации или приоритете колхозов
над остальной деревней в данной программной речи Сталина речь не
шла. Более того, он осудил и сами «чрезвычайные меры» в хлебозаготовках, отметив при этом их целесообразность и необходимость применения в особых случаях4.
В выступлении Н. И. Бухарина на июльском (1928) пленуме ЦК
ВКП(б) суть кризиса хлебозаготовок была сведена к несостоявшемуся в июле – августе 1927 г. повышению цен на основные зерновые
культуры, а также организационным просчетам в планировании и
осуществлении хлебозаготовок. Он призвал сталинское руководство
к совершенствованию работы партии и государства. Кроме того, и
на пленуме, и чуть раньше Бухарин считал непродуктивным объяснение всех проблем деревни «кулацкой опасностью». В частности,
1–2 июня 1928 г. он писал Сталину: «Если все дело в кулаке, то как
же с 900 миллионами, которые теперь признаются мифическими?
А если хлеба у нас вообще мало, то как же нас “регульнул” кулак?
1
Там же. С. 325.
2
Там же. С. 317–319.
3
Там же. С. 328.
4
Там же. С. 328–329.
499
Если все спасение в колхозах, то откуда деньги на их машинизацию?
И правильно ли вообще, что колхозы у нас должны расти на нищете
и дроблении? Остается ли курс на вовлечение мелких сбережений
или устарел? На подъем индивидуальных хозяйств или это тоже
устарело?»
1
В результате состоявшейся острой дискуссии июльский пленум
отменил чрезвычайные меры, подтвердил сохранение нэпа, принял
решение повысить заготовительные цены на хлеб2. В итоговой резолюции указывалось, что основой «затруднений на хлебном фронте»
стало «нарушение рыночного равновесия», которое сводилось к «более быстрому росту платежеспособного спроса со стороны крестьян в
сравнении с предложением промтоваров». Применительно к кулаку
было сказано, что «низкий налог для имущих слоев деревни», «неблагоприятное соотношение цен на хлеб в сравнении с ценами на другие
продукты сельского хозяйства» создали почву для кризиса хлебозаготовок. В результате «капиталистические элементы» воспользовались допущенными ошибками «для подрыва хлебозаготовок», что, в
свою очередь, вынудило партию прибегнуть к чрезвычайным мерам3.
Во второй половине июля – августе 1928 г. во исполнение решений июльского пленума ЦК ВКП(б) циркулярами Наркомюста были
освобождены из-под стражи осужденные по ст. 107 УК за противодействие хлебозаготовкам крестьяне- середняки и бедняки, названы
недопустимыми принудительные способы изъятия хлеба у крестьян
(путем обхода дворов, обысков, незаконных арестов и т. п.)4.
Итоги июльского пленума ЦК Сталин подвел, выступив 13 июля
на собрании актива ленинградской организации ВКП(б). Главной задачей сельскохозяйственной политики он назвал «поднятие мелкого
и среднего крестьянского хозяйства»5.
§ 3. Усиление налогового пресса на крестьянство
Также в 1928 г. усилился налоговый пресс на крестьянство.
Важной причиной хлебозаготовительного кризиса было признано
недообложение кулаков и зажиточных крестьян. Сталин еще в ходе
своей поездки в Сибирь на хлебозаготовки, на совещании в Барнауле,
1
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 726. Л. 93.
2
Данилов В. П., Ватлин А. Ю., Хлевнюк О. В. Введение // Как ломали нэп.
Т. 2. С. 14.
3
Ильиных В. А. Хроники хлебного фронта. С. 184.
4
Трагедия советской деревни. Т. 1. С. 355–356, 362–363.
5
Сталин И. В. Сочинения. Т. 11. С. 209, 211.
500
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]