Российская деревня в условиях индустриальной модернизации

Меняется тактика власти по отношению к крестьянам, аресто­ванным за участие в крестьянских выступлениях. Если раньше, на­пример, в период «чапанной войны» или «вилочного восстания» большинство арестованных крестьян амнистировали и отпускали по домам, то в первой половине 1921 г. подобные случаи были еди­ничными. В условиях массового повстанческого движения отпу­скать находящихся в заключении повстанцев было нецелесообразно, поскольку наверняка большинство из них снова окажется в рядах «бандитов», хотя в условиях голода весьма проблематичным было их тюремное содержание. Но все-таки определяющим фактором был первый. С помощью расстрелов власть хотела запугать крестьян, продемонстрировать решимость идти до конца в борьбе с повстан­чеством. Например, 29 марта губревком Автономной области немцев Поволжья постановил привести немедленно в исполнение приговор губревтрибунала от 6 февраля 1921 г. в отношении пяти крестьян, содержавшихся в концентра ционном лагере за участие в восстании. Мотивировка постановления была следующей: «...в настоящий мо­мент крайне опасно держать в заключении лиц, уже высказавших свое отношение к соввласти и ее представителям»2. Однако следует отметить, что власть не применяла огульных репрессий по отноше­нию к крестьянам, участвовавшим в крестьянском движении. Это было невозможным в силу массовости движения. Поэтому власть использовала традиционную тактику, применявшуюся в ходе и «ча­панной войны», и «вилочного восстания», суть которой состояла в избирательном подходе к повстанцам. Например, разработанный саратовским руководством «Циркуляр ревкому коммунистического отряда», датированный 16 апреля 1921 г., предусматривал следую­щие меры к различным категориям крестьян, принимавших участие в повстанческом движении: «1) категория, участвовавшая в бандах, грабившая совхозы, коммуны, которые продолжают бродить с ору­жием в руках, – уничтожать на месте; 2) крестьяне, насильно моби-

Для скорейшего разгрома основных сил повстанцев командова­ние карательных войск применяло определенную тактику. Летучие кавалерийские отряды, вооруженные пулеметами, бронеавтомоби­лями и легкой артиллерией, «сев на хвост» повстанческим отрядам, неотступно преследовали их, не давая оторваться и распылиться на более мелкие группы. В ходе беспрерывных боев их теснили к желез­ной дороге под артиллерийский и пулеметный огонь уже ожидающих повстанцев бронепоездов и бронелетучек. При этом особое внима­ние уделялось охране железнодорожных станций и пере гонов, вдоль них постоянно курсировали бронепоезда и бронелетучки, готовые в любой момент подойти к месту появления повстанческого отряда и отразить его попытки перейти железную дорогу. Именно благодаря этой тактике в конце марта 1921 г. в Дергачевском районе были раз­биты основные силы повстанческих отрядов Аистова и Сарафанкина, а в начале апреля – отряда Попова2. В результате, столкнувшись с боеспособными кавалерийскими частями Красной армии и их новой тактикой, избежавшие разгрома повстанческие отряды распылялись на небольшие группы и уходили в заволжские степи3.

Борьба с крестьянским повстанчеством в Поволжье на заверша­ющем его этапе находилась под постоянным контролем высших ор­ганов власти Cоветского государства. Для ее успешного ведения в регион направлялись руководящие работники, имевшие опыт борь­бы с крестьянским движением в других районах страны. В частно­сти, 20 апреля 1922 г. президиум ВЦИК утвердил уполномоченным ВЦИК по борьбе с бандитизмом в губерниях Поволжья и Урала председателя Самарского губисполкома В. А. Антонова-Овсеенко (одного из руководителей подавления антоновщины в Тамбовской губернии)3. В «вопросах борьбы с бандитизмом» ему были подчи­нены все «административные учреждения местной власти, органы ГПУ, военное командование» Симбирской, Саратовской, Са марской, Уральской и Автономной области немцев Поволжья4.