Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российская деревня в условиях индустриальной модернизации
.pdf
этом прямо заявлял нарком продовольствия А. Д. Цюрупа: «Я желаю с совершенной откровенностью заявить, что речь идет о войне,
только с оружием в руках можно получить хлеб»1. Ленин 27 июня
на IV съезде профессиональных союзов и фабрично-заводских комитетов Москвы в докладе о текущем моменте назвал предстоящую
борьбу за хлеб «борьбой за социализм», «за спасение Советской республики», «за социалистический путь развития России»2.
Наряду с объективными причинами «ленинской твердости» по отношению к пензенским крестьянам в рамках преодоления тяжелейшего продовольственного кризиса в городах были и субъективные.
Не вызывает сомнений общий антикрестьянский настрой Ленина
в годы Гражданской войны. Во многом он был связан с его марксистским взглядом на крестьянство как неоднородную массу, состоящую
из мелкой буржуазии – кулаков, середняков и бедняков (батраков), у
которых не было общих интересов и среди которых союзником пролетариата было лишь беднейшее крестьянство, а кулачество являлось
непримиримым врагом и крестьян, и советской власти. Середняки
же были ненадежной массой, поскольку ориентировались только на
интересы своего хозяйства. В связи с этим можно с полной уверенностью утверждать, что Ленин явно недолюбливал основную массу
крестьян и был готов действовать против них самым решительным
образом, если этого требовали «интересы пролетарской революции».
Так, 29 апреля на заседании ВЦИК он говорил: «Да, мелкие хозяйчики, мелкие собственники готовы нам, пролетариям, помочь скинуть
помещиков и капиталистов, но дальше пути у нас с ними разные. Они
не любят организации, они – враги ее. И тут нам с этими собственниками, с этими хозяйчиками придется вести самую решительную,
беспощадную борьбу»3.
Ленинская «антикулацкая», а в действительности антикрестьянская, позиция была изложена вождем в письме питерским рабочим
«О голоде», напечатанном в «Правде» 24 мая 1918 г.: «Голод не оттого, что хлеба нет в России, а оттого, что буржуазия и все богатые
дают последний, решительный бой господству трудящихся, государству рабочих, Советской власти на самом важном и остром вопросе,
на вопросе о хлебе. Буржуазия и все богатые, в том числе деревенские
богатеи, кулаки, срывают хлебную монополию, разрушают государственное распределение хлеба в пользу и в интересах снабжения хлебом всего населения и в первую голову рабочих, трудящихся, нуж-
1
Протоколы заседаний ВЦИК 4-го созыва. Стенографический отчет. С. 254.
2
Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 449.
3
Там же. С. 265.
271
дающихся. Буржуазия срывает твердые цены, спекулирует хлебом,
наживает по сто, по двести и больше рублей на пуд хлеба, разрушает
хлебную монополию и правильное распределение хлеба, разрушает
взяткой, подкупом, злостной поддержкой всего, что губит власть рабочих, добивающуюся осуществить первое, основное, коренное начало социализма: “кто не работает, тот да не ест”»1.
Но все же, говоря о субъективном факторе в пензенских событиях,
следует указать на определяющую роль здесь не ленинских взглядов
на крестьянство (хотя они, безусловно, сыграли свою роль), а действий работавшей в Пензенской губернии в качестве эмиссара ЦК
партии Е. Б. Бош, направленной в Пензенскую губернию для выкачки хлеба и занявшей должность председателя Пензенского губкома РКП(б). Об этом можно судить хотя бы по такому факту, что
в летние месяцы 1918 г. в Центральной России на почве недовольства крестьян продовольственной политикой советской власти произошли 130 выступлений. Наиболее крупные из них имели место в
Пореченском и Вельском уездах Смоленской губернии, Дмитровском
уезде Московской губернии, уездах Воронежской, Новгородской,
Псковской, Петроградской, Саратовской и других губерний2. Тем не
менее только восстание пензенских крестьян, причем менее масштабное, чем в других регионах, привлекло внимание Ленина.
Объясняется данный феномен деятельностью в Пензенской губернии именно Е. Бош. Она попала туда для организации «продовольственного дела» по личному распоряжению Ленина и Свердлова как
старый и авторитетный большевик, хорошо проявив себя на партийной работе в дореволюционный период и в 1917 – начале 1918 г. на
Украине. Именно авторитет и напористость Бош заставили Ленина
обратить особое внимание на события в Пензе, тем более что Бош
принимала личное участие в выкачке хлеба в Пензенском уезде, где
и произошло крестьянское восстание3. Причем, по свидетельствам
очевидцев, она проявила при этом излишнюю горячность, применив
оружие против недовольных реквизиций хлеба крестьян.
Об обстоятельствах крестьянского восстания, во многом спровоцированного действиями Бош, имеется подробная информация в отчете Пензенского губчека о своей работе за 1918–1920 гг., датированный сентябрем 1920 г. В нем подтвержден факт восстания крестьян
1
Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 357.
2
Осипова Т. В. Российское крестьянство в революции и гражданской войне. С. 56; Кондрашин В. В. Крестьянство в России в Гражданской войне: к вопросу об истоках сталинизма. С. 67.
3
Хроника Пензенской областной организации КПСС. 1884–1937 гг. Саратов, 1988. С. 58.
272
в пяти волостях Пензенского и Мокшанского уездов Пензенской
губернии в начале августа 1918 г. В отчете сообщалось, что поводом
к восстанию стали действия в с. Кучки Пензенского уезда агитатора
прибывшего в село продотряда. По нашему мнению, им и была Бош.
5 августа, говорилось в отчете, накануне общего собрания, где планировалось обсудить продовольственный вопрос и организацию комитета бедноты в Кучках, агитатор в «частной беседе» «больно уколол»
беседовавших с ним крестьян, а затем, опасаясь убийства с их стороны, бежал и вызвал на подмогу находившихся в селе продотрядовцев, которые вооруженной силой разогнали пришедших на собрание
жителей села и объявили село и соседние селения на военном положении. В ночь на 6 августа возмущенные подобными действиями
крестьяне напали на продотряд, а затем в течение дня убили пятерых
местных комбедовцев и семерых красноармейцев – членов продотряда. Восстание перекинулось на соседние села1.
Именно об этих событиях и было сообщено Ленину в весьма эмоциональной форме, судя по ответам вождя, который поддался на эти
эмоции и потребовал от пензенских коммунистов принять самые
жесткие меры, чтобы, как уже отмечалось, не только подавить «кулацкое» восстание в Кучках, но и на его примере продемонстрировать
твердость советской власти в проведении продовольственной диктатуры в деревне2.
Из документов Пензенского губчека следует, что восстание в
Кучках и окрестных селениях было подавлено отрядами губчека и
Пензенского гарнизона. Однако пензенские коммунисты не пошли
на те радикальные меры по отношению к повстанцам, которые предложил вождь. Из отчета Пензенского губчека о работе за 1918 г. видно, что террор против крестьян не обрел тех масштабов, на которых
настаивал Ленин. В частности, в с. Кучки за убийство крестьянами
пяти продармейцев и трех членов сельсовета были расстреляны 13
наиболее активных участников восстания, в том числе один сельский
священник3. При этом никто не был повешен или заключен в концентрационный лагерь.
Почему же пензенские большевики не выполнили ленинских распоряжений? Более того, никто из них не понес за это никаких наказаний! Ответы на эти вопросы были получены исследователями лишь
1
Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. 1918–1939. Доку-
менты и материалы. Т. 1. С. 306–307.
2
Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. Т. 6. М., 1975. С. 41,
46, 51, 55; Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 143–144, 148–149, 156.
3
Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. 1918–1939. Доку-
менты и материалы. Т. 1. С. 307.
273
после выхода в свет в 1997 г. мемуаров одного из активных участников тех событий В. В. Кураева, тогдашнего председателя Советов
губернских комиссаров. В них, в частности, сообщалось: «21 августа
[1918 г.] на заседании губисполкома председатель А. Е. Минкин отметил: “Товарищ Ленин давал самые строгие приказы расправляться
с повстанцами, арестовывать, расстреливать, брать в заложники кулаков. Ввиду неимения сил и ввиду того, что в губернии было одновременно несколько восстаний, точно привести в жизнь указания
товарища Ленина нам не удалось. Товарищ Бош сообщила об этом в
центр, обвиняя меня в излишней мягкости и чуть ли не в саботаже...
Я дал товарищу Ленину точные сведения о положении в губернии, об
имеющихся у нас силах и причинах неисполнения приказов центра,
после чего его отношение к нашей деятельности изменилось”»1.
Таким образом, главной причиной невыполнения ленинских
директив была массовость крестьянского протеста и отсутствие у
местной власти достаточных сил для проведения предлагаемых карательных акций. С другой стороны, причиной был и явный конфликт
местных большевиков с присланной им в помощь эмиссаршей ЦК,
которая своей активностью просто мешала работать и создавала излишнюю нервозность во взаимоотношениях с Москвой, не говоря
уже о ее действиях как продовольственного агента. В конечном итоге
это так и было воспринято Лениным, который, отозвав Бош из Пензы,
призвал пензенских коммунистов прекратить склоку и заняться важным делом – размещением в Пензе эвакуированной из Петрограда
Экспедиции заготовления государственных бумаг, которая должна
была наладить печатание советских денежных знаков2.
Таким образом, телеграммы Ленина в Пензу в связи с крестьянским восстанием в с. Кучки – вполне объяснимая реакция политического деятеля и эмоционального человека, действовавшего в
экстремальных условиях под влиянием информации, которая была
получена от доверенного источника и потребовала решительных
и незамедлительных мер. Это свидетельствует о его решимости и
твердости, то есть о наличии качеств, присущих Ленину и большевистскому руководству в годы Гражданской войны в целом, что позволило большевикам победить в этой войне своих политических
противников, которые также во многих случаях вели себя подобным образом.
1
Василий Васильевич Кураев: …об одном из тех, кто был уничтожен. М.,
1997. С. 118.
2
Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 161, 166, 171.
274
§ 5. Крестьяне и коммуны
Одним из негативно окрашенных образов в крестьянском сознании в период Гражданской войны, маркером рассогласования социально-утопических представлений крестьянства и официальных идеологических установок стал образ Коммуны
земли прочно покоился на принципах отмены «всякой собственности
на землю»; «передачи земли в пользование всего трудового народа»,
обрабатывающего ее исключительно собственным трудом; распределения земли на уравнительно-трудовых началах; равных прав на
пользование землей «у коммун и товариществ, общин и отдельных
2
граждан, и семей и т. д.»
, что в целом соответствовало императивам
«общинного архетипа». Но к зиме 1919 г. положение изменилось.
Согласно статье 3 «Положения о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию», в целях
«окончательного уничтожения всякой эксплуатации человека человеком, для организации сельского хозяйства на основе социализма, а
также объединения пролетариата и деревенской бедноты в их борьбе с капиталом» признавался необходимым переход от единоличных
форм землепользования к товариществам. В силу этого положения вся
земля объявлялась единым государственным фондом, находящимся
в распоряжении народных комиссариатов и местных органов власти.
Приоритет при осуществлении землеустройства и распределения земли отдавался в первую очередь советским хозяйствам и коммунам, а в
3
последнюю – единоличникам
. Это вызвало к жизни стремление подавляющей массы крестьян защитить традиционное мироустройство,
устои семейно-трудовой формы хозяйствования от посягательств
извне и стимулировало социальное недовольство. Именно поэтому
телеграмма В. И. Ленина от 9 апреля 1919 г. о том, что выдел земли
совхозам, коммунам и пр. из «бывших нетрудовых владений» может
осуществляться только с согласия местного населения, привела к массовым случаям изъятия земли у уже созданных коллективов либо пре-
4
пятствования отводу земель новым
. В 1919 г. Наркомзем был всерьез
1
. Закон о социализации
1
См. на эту тему: Гончарова И. В., Чувардин Г. С. Коммуны Центрального
Черноземья от «военного коммунизма» до коллективизации: замысел и реализация // Крестьяноведение. 2018. Т. 3. № 4. С. 105–122.
2
См.: Основной закон о социализации земли. 27 января (9 февраля)
1918 г. // Декреты Советской власти. Т. 1. С. 407–420.
3
Известия ВЦИК. 1919. 14 февраля.
4
Кубанин М. Антисоветское крестьянское движение в годы гражданской
войны (военного коммунизма) // На агарном фронте. М., 1926. № 2. С. 36.
275
обеспокоен сведениями, поступавшими с мест о том, что «сельские
общества препятствуют выделу земель группам членов общества, желающих перейти к общественной обработке, организующихся в сельскохозяйственную артель, коммуну и т. д.»1.
В дальнейшем рост привилегий советских и коллективных хозяйств послужит лишь дополнительным основанием для углубления
внутридеревенских конфликтов. Освобождение коммунаров от подводной повинности, материальная поддержка со стороны государства, наличие в хозяйствах запасов зерна, фуража и продовольствия
превращали коммунарскую форму организации земледелия в яблоко
раздора. Нарушалась освященная традицией социальная ориентация:
уравнительный принцип распределения ресурсов внутри общины,
что объясняет широкое распространение лозунга «Громи коммуны,
долой коммунию!» Так, протесты против насаждения коллективной
формы землепользования были названы основным мотивом восставшего крестьянства в ходе «чапанной войны» в Среднем Поволжье в
марте 1919 г.: «Когда инструктор спросил – против кого крестьяне
восстают, ему ответили: “Против коммунии”, причем добавили, что
стоят за советы» (с. Тереньга Сенгилеевского уезда Симбирской губернии 12 марта 1919 г.); «[…] они идут не против советов, а только
лишь против коммунистов-насильников, каковые якобы отнимают у
крестьян весь хлеб и скот и насильно заставляют переходить в коммуну» (Усинская волость Сызранского уезда Симбирской губернии)2.
Необходимо признать, что в период Гражданской войны в условиях архаизации хозяйственных практик и укрепления социальнопсихологических установок традиционного общества большевикам
не удалось реализовать проект по социалистической реконструкции
аграрного сектора экономики. Имея стартовый потенциал в виде
конфискованной земли и инвентаря, новая власть не обладала необходимыми ресурсами (организационными, кадровыми, финансовыми, материально-техническими, логистическими) для преобразований. Поэтому попытки запустить процесс перехода мелкого
крестьянского производства к крупному механизированному, организационно близкому к предпринимательскому укладу оказались
малоэффективными.
Так, по данным В. М. Рынкова и В. А. Ильиных, к лету 1920 г. в
Сибири были созданы 262 коммуны, 118 артелей и 82 совхоза, через
год число коллективных хозяйств выросло до 1887: они насчитывали
1
ГАПО. Ф. Р-309. Оп. 1. Д. 621. Л. 67.
2
Крестьянское движение в Поволжье. 1919–1922 гг. Документы и мате-
риалы. С. 238–239, 267.
276
141 тыс. едоков и получили в свое распоряжение 185 тыс. дес., или
2,5 % всех земель сельскохозяйственного назначения в регионе 1.
Однако данные первых проверок деятельности хозяйств социалистического сектора экономики оказались малоутешительными. В колхозах и совхозах царила бесхозяйственность, земля не обрабатывалась,
скот уничтожался. Чаще всего создание коллективного хозяйства выступало формой социальной мимикрии, адаптации к новым условиям хозяйствования, обыденного сопротивления аграрной политике.
Крестьяне вступали в колхозы и коммуны для того, чтобы получить
от государства технику и семена, лучшие земли, льготы по продразверстке, уберечь свое хозяйство от конфискаций и т. п. В условиях
перехода к нэпу и сокращения господдержки происходил обвальный
процесс ликвидации коллективных хозяйств. Так, только в Сибири в
1922 г. были ликвидированы 1423 коммуны2.
Еще один пример – Пензенская губерния. В ней на 1 января
1920 г. были организованы 32 коммуны и 51 артель с общим числом
едоков в 7917 чел., получивших в пользование 7428 дес.3 Как свидетельствуют материалы выборочного обследования волостей, к осени
1924 г. в Головинщинской волости действовала лишь одна коммуна
«Равенство» (возникла в 1919 г. в с. Андреевка) в составе 96 «едоков»,
из них лишь 22 мужчины. Коммунары заняли бывшую усадьбу местного помещика Бабинова и имели в своем распоряжении 384 дес. земельных угодий. До 1920 г. коммуна состояла из семейных крестьян,
объединивших свои хозяйства, впоследствии ее состав изменился
самым кардинальным образом: «Преимущественно одиночки, пролетарии, не имеющие ничего, кроме одежды, бедняки и батраки, по
большей части из голодающих губерний (Самарская и др.)». Также
в 1919 г. была образована «Первая сельскохозяйственная трудовая
Артель» в Кучкинской волости Пензенского уезда той же губернии,
однако уже в 1923 г. в ходе обследования отмечено ее формальное
существование. Всю землю в количестве 56 дес. коммунары поделили по числу едоков («из-за разногласий») и стали обрабатывать
самостоятельно4.
Таким образом, в годы Гражданской войны идею большевиков
вовлечь крестьян в коммуны и организовать как можно большее их
число для коллективного труда претворить в жизнь не удалось. Для
этого у них не хватило сил и ресурсов.
1
Рынков В. М., Ильиных В. А. Десятилетие потрясений: Сельское хозяй-
ство Сибири в 1914–1924 гг. С. 197.
2
Там же. С. 199.
3
ГАПО. Ф. 309. Оп. 1. Д. 50. Л. 32.
4
Там же. Ф. Р-377. Оп. 1. Д. 21. Л. 70.
Глава 2. Крестьянство под властью
антибольшевистских правительств
Как уже указывалось в историографическом параграфе данного
раздела книги, в последние десятилетия усилился интерес российских исследователей к изучению положения крестьянства на подконтрольной антибольшевистским режимам территории страны.
В Гражданскую войну крестьяне испытали на себе воздействие
всех противоборствующих большевикам сил: учредиловцев, белых,
националистов и др. Их отношение к ним проявлялось в реакциях
на военные мобилизации, аграрную политику, государственные повинности, действия находящихся в их селениях или уездах воинских
частей, особенно в прифронтовой полосе. Под властью антибольшевистских правительств крестьянство столкнулось с теми же проблемами, что и под властью большевиков. Как и советская власть, антибольшевистские режимы рассматривали деревню прежде всего как
важнейший источник людских и материальных ресурсов для ведения
войны. Крестьян мобилизовывали в армию, крестьянские хозяйства
выполняли принудительные повинности по обеспечению фронта и
тыловых городов продовольствием, гужевым транспортом и т. д.
Крестьяне воевали в рядах белых армий, формировавшихся так
же, как и Красная армия, путем принудительных мобилизаций.
Например, в 1918 г. в Сибири в армию Колчака было призвано порядка 150–160 тыс. крестьян, в 1919 г. – не менее 100 тыс. солдат1. Точно
так же, как и из Красной армии, крестьяне дезертировали из белых
армий, уклонялись от мобилизации в них. Например, самарский
Комуч, боровшийся с большевиками, не получил необходимой поддержки крестьян в период мобилизационных кампаний в Народную
армию, хотя он объявил вольную торговлю хлебом, отменил большевистские антикрестьянские законы, удалось призвать только 23 тыс.
чел.2 Однако летом 1919 г. в одной только Самарской губернии в
Красную армию под ружье были поставлены 140 тыс. чел., или около
трети трудоспособного мужского населения, а в целом по всем губер-
1
История советского крестьянства. Т. 1. С. 157–158.
2
Медведев В. Г. Белый режим под красным флагом (Поволжье, 1918).
Ульяновск, 1998. С. 53, 60.
278
ниям Поволжья – 454 300 чел.1 Крестьяне не стали защищать учредиловцев прежде всего из-за неже лания участвовать в Гражданской
войне, а также неспособности последних наладить товарообмен с
деревней.
В официальных заявлениях руководители колчаковского режима
постоянно говорили о своей озабоченности судьбами российского крестьянства. Особенно часто этот мотив звучал в частях действующей
армии, крестьянской по своему составу. Например, в январе 1919 г.
по селениям Самарской губернии ходило воззвание к крестьянам и
красноармейцам командира 3-го Уральского кор пуса конных стрелков
генерал-лейтенанта Голицына. В нем крестьяне при зывались «брать
оружие и идти против большевиков», а красноармейцы – «не бояться
сдаваться», так как их никто не расстреляет за вынужденную службу
большевикам. В воззвании разъяснялся крестьянству тот вред, которые принесли ему большевики и советская власть2. Для воодушевления личного состава Волжского корпуса I Волжской армии, где служило немало крестьян Самарской, Саратовской и других поволжских
губерний, в мае 1919 г. распространялся текст интервью бывшего премьера Временного прави тельства кн. Львова, находившегося в тот момент в Париже. Он им обещал, что «Россия станет крестьянской страной, которая будет процветать в свободе и порядке»3.
Однако реальность была иной. И это становится очевидным после
анализа основных программных документов колчаковского режима
по аграрно-крестьянскому вопросу. Ключевым документом, дающим
представление об аграрной политике Колчака, ее перспективах в
случае победы над большевиками, являлась датированная 5 апреля
1919 г. докладная записка министра земледе лия Н. Петрова и управляющего Государственным земельным фондом в Со вет министров
«О направлении аграрной политики Правительства и основе этой
политики». Авторами записки признавалась исключительная важность крестьянского вопроса для судьбы режима. Цель аграрной политики колчаковского правительства они видели в создании «крепких мелких трудовых хо зяйств, владеющих землей на праве частной
собственности и свободных от принудительной опеки общины». При
этом авторы записки оговорились, что данная цель, по-видимому, «со-
1
Кондрашин В. В. Крестьянское движение в Поволжье в го ды Гражданской войны: Новые источники и подходы // Власть и общество России.
XX век. Сборник научных трудов. М.; Тамбов, 1999. С. 247.
2
Самарский областной государственный архив социально-политической
истории. Ф. 1. Оп. 1. Д. 266. Л. 60–60 об.
3
РГВА. Ф. 39500. Оп. 1. Д. 57. Л. 123 об.
279
ответствует и настроению Правительства»1. Таким образом, в случае
победы режима Колчака российскую деревню ожидало «второе издание столыпинской аграрной реформы». В русле этой стратегической
цели авторы записки признавали необходимость «изменения закона
бывшего Временного Правительства от 12 июля 1917 г., почти безусловно запрещающего всякую куплю и продажу земли». Все сделки
на землю следовало разрешить и осуществлять их «через контроль
Государства в лице местных органов Министерства Земледелия»
2
.
Ключевым вопросом для разработчиков аграрной стратегии колчаковского режима, имеющим принципиальное значение для судеб
миллионов российских крестьян, был вопрос о бывших частновладельческих землях, за хваченных во время крестьянской революции.
Сюда входили и бывшие поме щичьи земли, и бывшие земли столыпинских хуторян и отрубников. В записке указывалось, что бывшие хозяева захваченных крестьянами частновладельческих земель
должны сохранить юридический статус над этими землями, то есть
оставаться их собственниками. В то же время фактические владельцы переходили в разряд арендаторов со всеми вытекающими отсюда последствиями. Подлежали безоговорочному отчуждению земли
усадебные, мелкие трудовые и т. д. Не трудно предположить, что в
данную категорию попадали все бывшие дворянские усадьбы и «образцовые хозяйства» столыпинских выделенцев
3
. Данная программа
ориентировалась на «сильных» зажиточных крестьян, предусматривала разрушение общины. На практике это означало, что после победы над большевиками крестьянам, получившим от советской власти землю, предстояли судебные тяжбы с бывшими владельцами и
государством, а деревню в целом ожидали новые землеустроительные ко миссии и новые выделенцы на лучшие земли и т. д. Учитывая,
что эта политика уже обанкротилась в 1917 г., надеяться на ее ус пех
можно было только при одном условии – силовом воздействии на
кре стьянство государственной власти.
Согласно введенным в действие Советом министров 8 апреля
1919 г. правилам «О порядке производства и сбора посевов в 1919 г.
в местностях, освобожденных от советской власти» и утвержденному
13 апреля 1919 г. Советом министров положения «Об обращении во
временное заведование правительственных органов земель, вышедших из фактического обладания их владельцев и поступивших в фактическое пользование земледельческого населения», частновладель-
1
ГА РФ. Ф. 176. Оп. 5. Д. 1122. Л. 2–3, 4 об.
2
Там же. Л. 6.
3
Там же. Л. 5 об.
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]