Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российская деревня в условиях индустриальной модернизации
.pdf
вом от 2 до 8 дес. составляла устойчивое большинство в ЦентральноЗемледельческом, Волжско-Камском, Уральском, Волжском районах.
Чуть меньше половины таких хозяйств было в Сибири (48,5 %), еще
меньше – на Дону и в Предкавказье (36,5 %) 1.
Однако стратификация крестьянства по посевным группам не
позволяет оценить прочность положения крестьянского хозяйства
и точно определить общий тренд социальной динамики в эпоху
Гражданской войны. Более репрезентативной следует признать группировку крестьянских хозяйств по количеству голов рабочего скота.
Так, по подсчетам В. А. Ильиных, в 1917–1920 гг. в европейской части РСФСР удельный вес однолошадных дворов увеличился (с 49,2
до 63,6 %), а дворов с бÓльшим числом лошадей – снизился (с двумя
головами – с 17,0 до 7,9 %, с тремя – с 3,4 до 0,7, с четырьмя и более – с 1,4 до 0,2 %). Сокращение доли безлошадных дворов было минимальным (с 29,0 до 27,6 %)2. Тем самым основным направлением
социальной мобильности становится рост бедности в крестьянской
среде. Очевидно также, что в условиях традиционалистского взрыва
и ликвидации рыночных устоев в отчаянном стремлении защититься
от практики изъятий советского времени признаки деградации продемонстрировали прежде всего хозяйства, ориентированные на модернистские ценности и рынок.
При изучении материалов выборочного обследования волостей
ряда губерний, производимого по программе ЦСХБ осенью 1924 г. 3,
обращает на себя внимание резкое сокращение численности населения волостей при сохранении и даже незначительном увеличении
общего числа домохозяев. В частности, в Головинщинской волости
Нижнеломовского уезда Пензенской губернии к 1920 г. по сравнению с показателями 1917 г. количество мужчин сократилось более
чем на 50 % (с 3531 до 1729), а женщин на 43,2 % (с 3516 до 1996). Из
общего числа домохозяев к маломощным было отнесено около 50 %
хозяйств (причем бедняками посчитали тех, кто не имеет лошадей,
другого скота, а также по «личным качествам»: малотрудоспособный,
бесхозяйственный), к середнякам – 45 % (наличие лошади, коровы;
«личные качества»: «трудоспособный, энергичный, занятый своим
хозяйством») и к зажиточным – 5 % хозяйств (2–3 лошади, 1–2 коровы, наличие сада, пчельника, дополнительная занятость торговлей
или промыслами; личные качества: «трудоспособный, хорошо знаю-
1
Там же. С. 308.
2
Ильиных В. А. Социальная мобильность российского крестьянства в
конце 1910-х –1920-е гг.: Критерии, тенденции, факторы // Уральский исторический вестник. 2018. № 4(61). С. 130.
3
См., напр.: ГАПО. Ф. Р-377. Оп. 1. Д. 21.
251
щий свое дело»)1. Согласно материалам опросов, население волостей
беднело: группа маломощных хозяйств увеличивалась более быстрыми темпами («из-за войн и революционных потрясений»), чем середняков. Как показали результаты обследования, передел земли по
едокам привел к резкому сокращению группы зажиточных крестьян,
бедняки же «поправились частично». Одной из негативных тенденций было названо «стремление к обособлению и дробление многосемейных хозяйств». Общей характеристикой в 1920 г. становится
преобладание мелких крестьянских хозяйств в условиях практически полного отсутствия товарного производства и продажи хлеба, что
явным образом подрывало жизнеспособность крестьянского бытия.
Неизбежная в этих обстоятельствах голодовка спровоцировала дальнейшее обнищание деревни, сокращение посевов, скота, инвентаря2.
В последующие годы, 1920/1921–1921/1922 гг., кризис становится всеобщим: основные земледельческие районы европейской части
страны охватил процесс пауперизации (удельный вес дворов без
скота увеличился до 38 %). Для регионов, пострадавших от неурожая 1921 г., этот показатель увеличился до 48–52 и более процентов3.
По некоторым данным, беднота составляла в среднем по губерниям
Центральной России 3/4 всех крестьян 4.
Непосредственным результатом аграрной политики большевиков 1917—1918 гг. становится нивелировка крестьянских семей по
обеспеченности землей, что нередко вело к деградации хозяйства: в
результате перераспределения земли по едокам резко сократилось
число многосемейных хозяйств, владевших менее чем 1 дес. земли
и часто не имевших возможности обрабатывать полученный надел
из-за нехватки рабочего скота и инвентаря. Потеряли свою землю и
многопосевщики, семья которых состояла из 1–2 чел.5 Как отмечает
В. Б. Жиромская, именно на этот период пришелся кризис большой
патриархальной семьи: окончание войны и возвращение фронтовиков, доступность получения собственного земельного надела стимулировали семейные разделы и нуклеаризацию семьи6.
В Гражданскую войну произошли серьезные изменения в системе общинного самоуправления и органов государственной власти в
1
ГАПО. Ф. Р-377. Оп. 1. Д. 21. Л. 68–69.
2
Там же.
3
Ильиных В. А. Социальная мобильность российского крестьянства в
конце 1910-х – 1920-е гг. Критерии, тенденции, факторы. С. 131.
4
Жиромская В. Б. Основные тенденции демографического развития Рос-
сии в ХХ веке. М., 2012. С. 43.
5
Там же. С. 62–63.
6
Там же. С. 63–65.
252
деревне в целом. Наряду с традиционной общиной возникли сельские Советы как низовые звенья советской власти в России. С лета
1918 г. они стали частью государственного аппарата «военного коммунизма», целью которого была выкачка ресурсов из деревни для
нужд Красной армии и промышленности, т. е. с точки зрения интересов крестьян проведение антикрестьянской политики. Для этого
сельские Советы при поддержке силовых структур советской власти
(ЧК, Красная армия, продотряды и т. д.), а также соответствующего
советского законодательства стали комплектоваться из представителей бедноты и большевистской партии как самых надежных групп
сельского населения. В результате возникло противостояние между
общиной и Советом, в первую очередь в вопросах выполнения государственных заготовок продуктов и сырья1.
§ 3. Крестьянство для советской власти –
источник людских и материальных ресурсов в войне
Добившись уравнительного распределения земли, к которому
крестьянство России стремилось весь пореформенный период, в начавшейся Гражданской войне оно не смогло свободно хозяйствовать
на ней, так как все противоборствующие политические силы смотрели на деревню как на источник ресурсов в виде продовольствия и сырья, а также живой силы для выполнения трудовых повинностей и
участия в вооруженном противостоянии.
На подконтрольной большевикам территории наиболее тяжелым
испытанием для крестьянских хозяйств стала продразверстка – вынужденная мера советской власти в условиях Гражданской войны.
В условиях резкого сокращения товарного производства сложно
было рассчитывать на наличие излишков в крестьянских хозяйствах,
традиционно сокращавших даже внутреннее потребление в весенний
период. Тем не менее 70 % хлеба и фуража, причитавшегося по разверстке, крестьянам предстояло сдать к 1 марта, а полностью выполнить разверстку к 15 июня 1919 г.2
В наибольшей степени тяжесть продразверстки испытали на
себе крестьяне хлебопроизводящих губерний, территория которых оставалась под контролем советской власти на протяжении
всей Гражданской войны. Это Казанская, Симбирская, Пензенская,
Самарская, Саратовская, Тамбовская, Уфимская и другие губернии.
1
Абитов Р. З. Сельские советы Среднего Поволжья в годы Гражданской
войны // Вестник Военного университета. 2008. № 4. С. 145–150.
2
Декреты Советской власти. Т. 4. М., 1968. С. 293.
253
Именно эти губернии дали советской власти хлеб и людские ресурсы для ведения Гражданской войны. К ним примыкали губернии
Центральной России и Севера, также ставшие основным источником ресурсов. Например, на Европейском Севере это были считавшиеся традиционно «хлебными» Шенкурский уезд Архангельской
губернии, Тотемский уезд Вологодской губернии, Никольский уезд
Северо-Двинской губернии1 . Положение и поведение крестьян на
указанной территории наиболее полно характеризуют особенности участия крестьянства в Гражданской войне, остававшегося под
властью большевиков. В Сибири, на Юге России, Украине и других
территориях, временно контролируемых антибольшевистскими режимами, после их падения наблюдались в деревне примерно те же
процессы, что и в вышеназванных губерниях (недовольство продразверсткой, различными повинностями, крестьянское повстанческое
движение).
В условиях «военного коммунизма» с его продразверсткой крестьянское хозяйство оказалось в состоянии нарастающего кризиса
сельскохозяйственного производства, упадка его основных отраслей,
ухудшения продовольственного обеспечения крестьянских семей.
В информационном бюллетене Политического управления РВСР за
20 июня – 1 июля 1919 г. о положении в Саратовской губернии при
описании крестьянских настроений отмечалось: «Не хотят сеять, говоря, что все равно отнимут, так что посевная площадь сократилась
в несколько десятков раз»2 . Урожай уже первого продразверсточного
года не покрыл всех потребностей села, что поставило под угрозу не
только доставку хлеба на ссыпные пункты, но и продовольственную
безопасность самих производителей сельхозпродукции. В частности,
согласно подсчетам продовольственной комиссии, в с. Савельевка
Бузулукского уезда Самарской губернии урожай 1919 г. в хозяйствах
села составил: пшеницы – 17 015 пуд., ржи – 3640 пуд. В то время как
для обеспечения граждан села при расчете 1 пуд хлеба на человека
в предстоящем году потребовалось бы 14 304 пуд., на обсеменение
площади посева под урожай 1920 г. еще 7674 пуд., не говоря уже о
кормовых запасах3. В подобных условиях население оставалось безучастным к митинговой агитации и призывам усилить привоз хлеба.
1
Саблин В. А. Хроника отчаяния и борьбы (Вологодская деревня в годы
гражданской войны) // Вологда. Историко-краеведческий альманах. Вып. 1.
1994. С. 187–188.
2
Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 33987. Оп. 1.
Д. 211. Л. 155 об.
3
ГА РФ. Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 48. Л. 78–78 об.
254
Масштабы продовольственных изъятий явно не согласовывались
с наличными запасами хлеба у крестьян. В частности, в Самарской
губернии, как следует из доклада губернского комиссара по продовольствию К. Г. Мяскова от 22 сентября 1919 г., в текущем году губпродком предполагал изъять по губернии излишки хлеба в 18 млн
пуд. в дополнение к еще не изъятым излишкам 1918 г., итого 28 млн
пуд. Однако Наркомпрод неожиданно выдвинул новые требования:
самарскому крестьянству был выставлен счет в 46 млн пуд., что привело к взрывоопасной ситуации в уездах. В 1918 г. твердые цены
были выше рыночных и хоть как-то удовлетворяли крестьянство, в
дополнение к этому Волжский мост был поврежден и отсутствовал
большой наплыв мешочников, крестьянство еще верило в государственный товарообмен, поэтому изъятие хлебных излишков проходило без явно выраженного сопротивления1. В 1919 г. себестоимость
хлеба оказалась выше установленных государством цен. К тому же
«небывалый наплыв мешочников из Москвы, покупка ими хлеба по
спекулятивным ценам, применяемый ими индивидуальный товарообмен довели вольную цену до 500 руб. за пуд» 2. В этих условиях
подвоз хлеба резко сократился. Ввиду непосильности для крестьян
размеров натурального обложения и скрытого сопротивления проводимой разверстке хозяйственные итоги 1919 г. оказались в регионе малоутешительными. В частности, на 31 декабря на ссыпных
пунктах Самарской губернии имелось в наличии 5 036 953 пуд.
хлебных продуктов, что было в 9 раз меньше определенной центром
разверстки3. О методах и последствиях выкачки продовольствия из
советской деревни в годы Гражданской войны говорилось в информационном листке Наркомзема от 21 марта 1919 г.: «Во многих волостях Орловской губернии исполкомы, исполняя наряды на скот,
отбирают у крестьян тельных коров, вызывая недовольство крестьян.
Молочный скот реквизируется, не считаясь с семейным положением. Ведется беспощадное истребление молодняка. Режут месячных
телят»4. В политических сводках, подготовленных волисполкомами
Бугурусланского уезда Самарской губернии в сентябре – ноябре
1919 г., тотальным признаком крестьянской рефлексии являлся «ро-
1
Там же. Л. 104–105. Из урожая 1918 г. только одна Самарская губерния
дала государству пятую часть всего добытого в заготовительную кампанию
хлеба. См.: Кабанов В. В. Крестьянское хозяйство в условиях «военного ком-
мунизма». С. 181.
2
ГА РФ. Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 48. Л. 105.
3
Самарская область. Самара, 2001. С. 163.
4
Цит. по: Кабанов В. В. Крестьянское хозяйство в условиях «военного
коммунизма». С. 18.
255
пот на недостаток соли, керосина, спичек, сельскохозяйственного ин-
1
вентаря», мануфактуры и пр .
Особенно остро крестьяне реагировали
на отсутствие в продаже соли, что выражалось в их готовности привезти хлеб на ссыпные пункты даже на условиях неэквивалентного
2
обмена
.
Восприятие крестьянством хлебородных советских губерний
реалий Гражданской войны наиболее точно передают программные документы участников восстаний против политики «военного
коммунизма». Характерным в этом плане является наказ граждан
Нижне-Санчелеевской волости Ставропольского уезда Самарской
губернии делегату Я. И. Никишину, «назначенному для мирных переговоров» с карательным отрядом, от 8 марта 1919 г. В нем констатировался факт произвола местных властей и говорилось о желаемых
формах диалога с государством:
«1) Мы, крестьяне Нижне-Санчелеевской волости, вынуждены
были восстать не против Советской власти, но против коммунистических банд с грязным прошлым и настоящим, которые вместо истинных проповедей грабили и разоряли крестьянское население, ставили диктатуру и не входили в положение трудового крестьянства.
2) Мы, крестьяне, видя несправедливое действие коммунистов в
том, что во все организации, как в советы, ставили кооптированных
приспешников, не считаясь с мнением крестьян, и это им нужно для
того, чтобы узнавать у крестьян, где имеются все существенные предметы, которые они через своих приспешников конфисковали и набивали свои карманы, превращая в свою собственность.
3) И если только не отберут право от коммунистов и не представят
в распоряжение трудового крестьянства, то мы, крестьяне, вынуждены проводить борьбу до последней капли крови.
4) Мы, крестьяне, требуем крестьянского самоуправления, как то
участвовать в выборах и быть выбранными как в сельские, волостные, уездные, губернские и т. д. советы из крестьянского населения,
но не только из одних рабочих и коммунистов.
5) Мы, крестьяне, посылаем несколько протестов против коммунистов, которые делали всевозможные пакости, но на наши протесты
нам грозили арестом и расстрелом, не считаясь с выборными совета-
3
ми, так что наши советы находились под каблуком коммунистов»
.
1
Центральный государственный архив Самарской области. Ф. Р-193.
Оп. 2. Д. 151. Л. 45–73.
2
Там же. Д. 191. Л. 25.
3
Цит. по: Крестьянское движение в Поволжье. 1919–1922 гг. Документы
и материалы. М., 2002. С. 99.
256
Как можно заметить, в наказе просматривается антигородская и
антикоммунистическая (в смысле «против начальства») основа протестных настроений. В нем зафиксированы не только объективированные претензии к власти, но и представление об идеальном (в
крестьянском понимании) варианте взаимодействия крестьянства с
советской властью: «требуем крестьянского самоуправления».
Крестьянский протест, спровоцированный административным
произволом и продовольственной диктатурой, с лета 1918 г. охватывал весь спектр форм обыденного сопротивления (утаивание хлеба,
ограничение его производства нормами внутреннего потребления,
саботаж требований властей, проведение уездных и губернских крестьянских съездов, обращение к власти с жалобами и претензиями и
пр.), а в исключительных случаях приводил к вооруженным выступлениям (покушения на убийство и убийство представителей власти,
восстания, мятежи, рейдовая война повстанческих отрядов), сопровождавшимся многочисленными жертвами и с той, и с другой сторо-
1
ны
. Причем такая ситуация была характерна для всех регионов страны, находившихся под властью большевиков, включая азиатские
При этом в столичных губерниях и близлежащих к ним масштаб крестьянского протеста был значительно меньше, чем в основных хлеборобных и более отдаленных от Центра губерниях. Объяснялось это
сосредоточением в них значительных отрядов ЧОН, ВЧК и Красной
армии, способных оперативно подавить любые проявления этого
протеста
3
.
Увеличение масштабов и интенсивности изъятий продовольствия
в 1920 г. имело своим результатом формирование ответной волны
крестьянского недовольства, граничившего с проявлениями социальной агрессии. На губернском уровне деятельность органов чрезвычайного управления была сосредоточена главным образом на подавлении сопротивления крестьян проводимой политике
4
.
В годы Гражданской войны на подконтрольной большевикам территории страны массовый характер носило привлечение крестьян на
различные виды работ по трудовым мобилизациям. Основными из
2
.
1
Кондрашин В. В. Крестьянство России в Гражданской войне: к вопросу
об истоках сталинизма. С. 234–243.
2
Токомбаев А. Беловодский мятеж 1918 года как реакция на попытку насильственной трансформации бытового уклада жителей Семиречья // Вопросы истории Кыргызстана. 2011. № 3. С. 38–43.
3
Народные вожаки 1918–1922 гг. Проблемы изучения и понимания. Материалы заочного круглого стола // Клио. 2016. № 4. С. 192.
4
Мистрюгов П. А. Местные чрезвычайные структуры советской власти в
годы Гражданской войны. Самара, 2018. С. 204–205.
257
них были трудовая и гужевая повинности. Всеобщая трудовая повинность для крестьян была введена декретом СНК от 5 октября 1918 г.
Трудовая повинность распространялась и на привлечение крестьян
к обмолоту и сдаче хлебов в счет продразверстки
2
. Гужевая повинность для доставки военных, топливных, продовольственных и других государственных грузов в города, а также подвоза их к железным
дорогам, пристаням и другим приемным пунктам была учреждена
декретом СНК от 18 августа 1918 г.
3
К ней привлекались хозяйства,
имевшие лошадей, крестьяне в возрасте от 35 до 50 лет и крестьянки
от 18 до 40 лет
4
. Особенно массовым было привлечение к гужевой и
трудовой повинности крестьян Северных губерний. Там на заготовке
дров в лесу работали десятки тысяч крестьян со своими лошадьми
Насколько велика и трудна для крестьянских хозяйств была гужевая повинность, свидетельствует тот факт, что в Екатеринбургской,
Тюменской, Челябинской, Уфимской и Пермской губерний ежедневно для вывозки дров и угля требовалось 255 746 подвод
6
. Гужевая повинность применялась и для выполнения продразверстки: доставки
на ссыпные пункты хлеба и фуража
7
.
В 1919 г. крестьянство прифронтовых губерний (Воронежская,
Тамбовская, Саратовская, Тульская и др.) в массовом порядке было
мобилизовано на строительство военных рубежей в связи с наступлением Деникина. 10 тыс. подвод крестьян Вологодской губернии
были мобилизованы за 5 дней в период подготовки к наступлению
частей Красной армии на Архангельск в начале 1920 г.
8
Столько же
подвод для эвакуации хлебных излишков и имущества должны были
предоставить крестьяне Мамадышского уезда Казанской губернии во
время наступления Колчака
9
. В годы Гражданской войны в крестьян-
ских хозяйствах в массовом порядке проводились изъятия лошадей
1
5
.
1
Декреты Советской власти. Т. 3. М., 1964. С. 295
2
Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского прави-
тельства РСФСР (СУ РСФСР). 1920. № 66. Ст. 298.
3
Декреты Советской власти. Т. 6. М., 1973. С. 49.
4
Там же. С. 284.
5
Саблин В. А. Хроника отчаяния и борьбы (Вологодская деревня в годы
гражданской войны). С. 96.
6
История советского крестьянства. Т. 1. С. 127.
7
Там же.
8
Из истории гражданской войны. Сборник документов и материалов. М.,
1961. Т. 3. С. 194.
9
Большевики Татарии в годы иностранной военной интервенции и гражданской войны. Август 1918 – декабрь 1920. Сборник документов и материалов. Казань, 1961. С. 208.
258
и обозного инвентаря для нужд армии. Только за 1918–1919 гг. были
изъяты 441 428 лошадей, большое количество повозок, саней, комплектов упряжи
1
.
Крестьянство массово привлекалось к различным видам работ
по оказанию помощи железнодорожному транспорту, особенно к
расчистке снежных заносов железнодорожных путей и станций.
Постановление Совета Обороны от 25 декабря 1918 г. «О борьбе со
снежными заносами» наделило сельские, волостные и уездные советы полномочиями прибегать к военной силе для мобилизации
крестьян
2
. Зимой и весной 1919 г. сотни тысяч крестьян были задействованы в очистке путей. В феврале – марте 1920 г. на основании
постановлений Совета Обороны от 29 ноября 1919 г. и 2 февраля
1920 г.
ных дорог были привлечены 195 700 крестьян на 40 350 подводах
3
в 13 губерниях Центральной России к снегоочистке желез-
4
.
Еще одним направлением гужевой и трудовой повинностей крестьян было участие в заготовках и перевозках дров. Только весной
1919 г. на лесозаготовках работало более 250 тыс. крестьян
5
. Для подвоза дров к железным дорогам, пристаням, фабрикам и заводам было
привлечено до 90 % всего гужевого транспорта
6
. В 1918/19 г. с решающим участием крестьянства было заготовлено 4,2 млн куб. саженей
дров, в 1919/20 г. – 9,4 млн. Из них вывезено было 7,1 млн куб. саже-
7
ней
. Всего за первую половину 1920 г. в работе по топливно-гужевой
повинности было задействовано около 6 млн чел. и 5 млн подвод
В 1920/21 г. в среднем на каждое крестьянское хозяйство европейской части России пришлось по 40–50 дней работы с лошадью и по
30–40 дней без лошади, но там, где осуществлялись массовые лесозаготовки или перевозки военных и продовольственных грузов, число
дней трудовой и гужевой повинностей возрастало до 100 и больше
дней для конного и пешего работников
9
.
Крестьяне приняли самое непосредственное участие и в боевых
действиях в качестве мобилизованных и добровольцев в Красную
армию. Кроме того, на территории Советской России они создали и
свой собственный «крестьянский фронт» против политики «военно-
8
.
1
Война и революция. 1925. № 1. С. 116–117.
2
Декреты Советской власти. Т. 4. С. 256–257.
3
Там же. Т. 6. С. 324–325.
4
История советского крестьянства. Т. 1. С. 126.
5
Там же. С. 128.
6
Краткий очерк продовольственного транспорта. 1918–1920. М., 1920. С. 19.
7
История советского крестьянства. Т. 1. С. 128.
8
Аникст А. Организация рабочей силы в 1920 г. М., 1921. С. 59.
9
История советского крестьянства. Т. 1. С. 129.
259
го коммунизма»: «чапанная война», махновщина, антоновщина, «вилочное восстание», Западно-Сибирское восстание и др. Масштабы
этого «фронта» определялись региональными особенностями.
Например, на Севере, где неземледельческие губернии жили за счет
привозного и покупного хлеба, было невозможно содержать за счет
1
крестьянских хозяйств большие отряды повстанцев
. Тем не менее и
там были крупные крестьянские выступления на почве недовольства
продразверсткой: «Вельское восстание» – крестьянские волнения
в 17 волостях Вельского уезда Вологодской губернии 14–22 марта
2
1921 г. и др.
Крестьянство составило основную массу военнослужащих
Красной армии. По советскому законодательству 1918 г., комплектование РККА на добровольной основе, а затем путем введения всеобщей воинской повинности касалось рабочих и крестьян, не эксплу-
3
атировавших чужой труд, в возрасте от 18 до 40 лет
. В 1918 г. был
проведен призыв крестьян семи возрастов, по которому из состоявших на учете 1 911 821 чел. рядового состава явились на сборные пун-
4
кты 1 724 824 чел. (более 90 %)
. Мобилизация крестьян в Красную
армию привела к изменению ее социального состава. Если к началу
чехословацкого мятежа она состояла в основном из рабочих-добровольцев, то к концу 1918 г. 83,4 % красноармейцев были из числа мобилизованных крестьян, т. е. Красная армия стала преимущественно
5
крестьянской
.
Для отражения наступления Колчака в первой половине 1919 г.
в Красную армию были призваны крестьяне 14 возрастов (более
523 тыс. чел.), в том числе участники Первой мировой войны, имев-
6
шие военный опыт
. Затем мобилизация продолжилась в связи с воз-
1
Трошина Т. И. Формы локального правотворчества в революционную
эпоху (на материалах Русского Севера в 1917–1921 гг.) // История государства и права. 2011. № 12. С. 32–35; Она же. Специфика народного правотвор-
чества на Европейском Севере России в условиях «вакуума власти» 1918–
1921 годов // Социум и власть (Челябинск). 2012. № 6. С. 107–112.
2
Трошина Т. И. Вельское восстание // Крестьянский фронт 1918–1922 гг.
Сборник статей и материалов. С. 211–222.
3
Декреты Советской власти. Т. 1. С. 352–357; Т. 2. С. 63–84, 151–153,
334–335.
4
Оликов С. Дезертирство в Красной Армии и борьба с ним. М., 1926. С. 32.
5
Кляцкин С. М. На защите Октября. 1917–1920. Организация регулярной армии и милиционное строительство в Советской республике. М., 1965.
С. 448.
6
Декреты Советской власти. Т. 5. М., 1971. С. 63–65, 107–108.
260
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]