Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российская деревня в условиях индустриальной модернизации
.pdf
не могли вспахать поле и прокормиться до нового урожая. О масштабах данного явления можно судить по хлестким фразам из статей о деревенской жизни в указанный период в «Вестнике Пензенского зем-
1
ства»: «Деревня находится в руках разных кулаков»
, «Все те деньги,
которые получают солдатки и зарабатываются крестьянами, уходят в
бездонные карманы кулаков. Еще несколько лет такой дороговизны,
2
и крестьяне разорятся и будут нищенствовать»
, «Надвинулось новое
бедствие на нашу деревню. Недостаток в рабочих руках сулит отразиться на не засеве полей (так в источнике. – В. К.). Возможно, что
3
многие солдатские полосы останутся незасеянными»
.
Реакцией пензенской деревни на ухудшающуюся в связи с войной
жизнь, на личные потрясения стал, с одной стороны, дальнейший рост
пьянства и самогоноварения, а с другой (и такой неожиданной) – увлечение азартными играми. «Крестьяне начали варить брагу с примесью одурманивающих веществ», – писал корреспондент «Вестника
Пензенского земства». При этом он напоминал, что совсем недавно
«вслед за запрещением продажи спиртных напитков все праздники
крестьяне встречали и провожали в трезвом виде: не замечалось ни
4
драк, ни ссор»
. 25 февраля 1916 г. в приказе по Пензенскому уездному полицейскому управлению отмечалось: «...нет такого селения, где
бы не процветал картежный азарт. Игра идет будто бы большая в банчек и 21, а местами в 3 листика, трынку и редко в стуколку и банки и
будто бы достигают огромных размеров – сотни рублей. <…> Играют
взрослые, подростки и даже женщины и девушки. При такой игре,
естественно, не хватит никакого заработка, а потому втянувшиеся в
эту игру добывают деньги кражами из собственного или семейных
амбаров, а там, где нет своего, воруют и чужое, вообще на игру добы-
5
ваются деньги всякими средствами»
.
Однако, как и в 1914 г., крестьяне продолжали внимательно следить за ходом военных действий. Для этого они не только покупали,
но и выписывали газеты и журналы, что в довоенной деревне было
редким явлением. Причем в ряде сел грамотные и неграмотные кре-
6
стьяне образовывали кружки для подписки на газеты и их чтения
.
В деревне стало больше свадеб, поскольку молодых мужчин становилось все меньше. Кроме того, женитьба призывника гарантиро-
1
Там же. № 18–19. С. 254.
2
Там же. № 9. С. 137.
3
Там же. № 15–16. С. 215.
4
Там же. № 9. С. 137.
5
ГАПО. Ф. 103. Оп. 1. Д. 1985. Л. 53–53 об.
6
Вестник Пензенского земства. 1916. № 12. С. 182.
181
вала ему в случае увечья на фронте заботу дома со стороны жены.
Вернувшись же калекой, он имел мало шансов жениться: «за изувеченного молодая девка не пойдет»1.
В 1916 г. новым явлением в религиозной жизни русских крестьян,
в том числе Пензенской губернии, в первую очередь солдатских вдов
и одиноких стариков, стала практика устройства на местных приходских кладбищах «могил» не вернувшихся с фронта мужей, братьев и
сыновей, «в неведомом месте положившим душу свою за веру, царя и
отечество». Сооружался могильный холмик с крестом, обложенный
дерном. Рядом с ним в присутствии вдовы, детей-сирот и родителей
павшего воина служили заупокойные литии. Русская православная
церковь с пониманием отнеслась к такому печальному ритуалу, понимая, что с его помощью потерявшие близких на войне прихожане, могли «излить из наболевшего сердца прискорбную грусть и поделиться своим горем», после чего «на душе у них делалось легче и
отраднее»2.
В 1916 г. обостряется проблема с рабочими руками в деревне, дорожают продукты. В губернии проходят чрезвычайные земские собрания, которые обсуждают меры по организации основных сельскохозяйственных работ в 1916 г. и борьбы с дороговизной. Для
разрешения первой проблемы предлагается привлечь к полевым
работам как можно больше военнопленных, на период посевной вернуть из запасных батальонов в родные места мобилизованные нижние чины, организовать рабочие артели из учащихся старших классов
учебных заведений, дать отсрочку от исполнения наказаний лицам,
проживающим в сельской местности, нанять рабочих-китайцев и
т. п.3 Перечисленные меры выполняются, за исключением привлечения к сельхозработам в губернии китайцев. От их услуг было решено
отказаться из-за невозможности обеспечить их в случае приезда «национальными кушаньями» и специальной обувью4. В период сельскохозяйственной кампании 1916 г. особенно активно проявили себя
учащиеся пензенских учебных заведений. Вместе с преподавателями
они выезжали в сельскую местность и помогали крестьянам в их нелегком труде5.
В 1916 г. с большими трудностями проходит в губернии выполнение обязательных поставок в армию хлеба и скота. Уполномоченные
1
Вестник Пензенского земства. 1916. № 8. С. 119.
2
Пензенские епархиальные ведомости. 1916. 16 сентября. № 18. С. 605–608.
3
ГАПО. Ф. 103. Оп. 1. Д. 1985. Л. 140; Вестник Пензенского земства.
1916. № 9. С. 135–137; № 18–19. С. 251–253.
4
Вестник Пензенского земства. 1916. № 18–19. С. 251–253.
5
ГАПО. Ф. 103. Оп. 1. Д. 1985. Л. 125.
182
по заготовкам сталкиваются с нежеланием крестьян и помещиков
сдавать хлеб и скот по установленным ценам, которые уступают рыночным. Поэтому они применяют к ним реквизиции товарных излишков продукции, подлежащей поставке армии, затрагивая в ряде
1
случаев зерно, необходимое для посевных целей
. Жалобы владельцев хлеба на несправедливые заготовительные цены и просьбы о частичной компенсации утерянной прибыли в большинстве случаев не
2
приносят результата
. Вследствие этого напряженно проходят в гу-
бернии в 1916 г. поставки в армию скота и мяса, особенно крупного
3
рогатого скота, в том числе коров
для беднейших крестьян, солдаток-вдов
. Наиболее обременительны они
4
.
К концу 1916 г. документы свидетельствуют о еще большем нарастании кризиса в Пензенской губернии. Губернское жандармское
управление констатирует факт падения патриотического подъема
среди сельского населения. Например, 18 октября 1916 г. оно доносило в особый отдел Департамента полиции: «В текущем году патриотический подъем среди сельского и городского населения сильно
упал, и стало замечаться разочарование и утомление войной. Среди
крестьян и рабочих появились слухи, занесенные с фронта, что сколько народу не забирают, а немца осилить не могут, потому что есть измена. Стали высказываться мнения, что следовало бы прекратить эту
войну, так как все равно ничего не добьемся». Подобные настроения
объяснялись начальником губернского жандармского управления
резким ростом цен на продукты первой необходимости, которые пре-
5
высили довоенные не менее чем в три раза
.
В октябре – декабре 1916 г. продовольственное положение населения губернии, снабжение Пензы мукой еще больше ухудшаются. Усиливается спекуляция хлебом и предметами первой необходимости, пропадают из магазинов и на рынках керосин, свечи,
6
. В сельской местности губернии процветает самогоноваре-
дрова
ние. Причем, как отмечалось в циркуляре губернатора от 12 октября
1916 г., ловкие умельцы предлагали населению «новые приборы для
1
Там же. Ф. 83. Оп. 1. Д. 4. Л. 61–62, 133–134 об.; Д. 13. Л. 3–3 об., 11,
19–19 об., 32.
2
Там же. Д. 5. Л. б/н., 46.
3
Вестник Пензенского земства. 1916. № 21–22. С. 279–280.
4
Пензенская губерния в годы Первой мировой войны. Кн. 1. С. 403–419.
5
Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 102.
ДПОО. Оп. 245. Д. 167. Ч. 55. Л. 12–12 об.
6
Там же; Российский государственный исторический архив (РГИА).
Ф. 457. Оп. 1. Д. 125. Л. 2; ГАПО. Ф. 103. Оп. 1. Д. 1985. Л. 204, 243.
183
перегонки спирта» и не только продавали их, но и «обучали покупателей их употреблению»1.
В этот же период усиливается давление военного командования
на губернскую власть в вопросе поставок армии продовольствия,
фуража и лошадей. Ставка Верховного главнокомандующего настоятельно требует от уполномоченного Министерства земледелия
в Пензенской губернии по поставкам в армию кн. Л. Н. Кугушева
обеспечить усиленный подвоз в армию продовольственных грузов
(«грузить круглые сутки»)2. К гужевым перевозкам заготовленного
хлеба и фуража принудительно привлекается сельское население3.
К заготовкам допускаются воинские части4. Командование частей
пензенского гарнизона из-за перебоев в снабжении ставит вопрос
«о необходимости реквизиции пшена, крупы на рынке и у частных
лиц» и направлении на фураж «ротных лошадей» реквизированного
у частных владельцев зерна5.
16 ноября 1916 г. Пензенская городская продовольственно-исполнительная комиссия в обращении к уполномоченному председателя Особого совещания по продовольственному делу в Пензенской
губернии указала: «...недостаток пшеничной муки в г. Пензе принимает угрожающие размеры, а вся приобретенная городской продовольственной комиссией мука в городах Умани, Екатеринославле и
Саратове реквизирована местными уполномоченными»6. В начале
декабря в пределах Городищенского уезда уже не было своего хлеба
для местного населения7. Главная причина подобной ситуации виделась земствами и губернской властью в последствиях и сохраняющейся практике поставок на военные нужды хлеба и других продуктов.
Низкие закупочные цены на хлеб на фоне высоких на промышленные изделия подрывали интерес у хлеботорговцев и крестьян к его
сдаче государству и продаже населению. Кроме того, затянувшаяся
война сократила человеческий и производственный потенциал пензенской деревни.
19 ноября 1916 г. губернское совещание представителей кооперативов по вопросу об участии в закупке хлеба для армии, обсудив
ситуацию в губернии, посчитало «своим долгом совести» указать
1
ГАПО. Ф. 103. Оп. 1. Д. 1985. Л. 194.
2
Там же. Ф. 83. Оп. 1. Д. 12. Л. 109.
3
Там же. Д. 2009. Л. 91.
4
Там же. Д. 12. Л. 140–142.
5
Там же. Л. 38, 132, 269.
6
Там же. Д. 13. Л. 208.
7
Там же. Л. 243.
184
губернатору и вышестоящей власти «на необходимость в интересах
справедливости и правильного хода хозяйственной жизни» установить предельные твердые цены «на продукты фабрично-заводской
промышленности широкого, массового потребления», как то «железные изделия, низшие сорта ткани, мыло, керосин, спички и прочее, и
прочее, без чего крестьянство силой экономической необходимости
лишено возможности вступить в правильный товарообмен с городскими центрами». Одновременно участники совещания посчитали
«долгом совести» «рассеять возводимые на крестьянство наветы,
что оно воздерживается от предложения хлебных продуктов рынку в целях спекуляции». «Единственной» и «основной» причиной
«воздержания» они назвали «полное несоответствие цен на продукты сельскохозяйственной и индустриальной промышленности», без
устранения которого «правильный обмен невозможен»
1
.
В начале 1917 г. значительной массе населения Пензенской губернии из необеспеченных слоев угрожал голод. Например, об этом шла
речь на заседаниях продовольственного комитета Городищенского
уезда 20 января и уездной управы 12 февраля, где «вопрос о ржаной
муке» был назван «одним из самых острых» и была поставлена задача
«во избежание эксцессов найти хлеб во чтобы то ни стало»
2
. При этом
указывалось, что в уезде отдельные лица, «имея хлеба более чем достаточное количество, скрывают таковой»
3
.
Еще одной проблемой в новом году стала возрастающая весь
1916 г. нехватка рабочих рук в деревне, что угрожало срывом полевых работ. Чтобы ослабить ее, уездные управы просят губернатора
привлечь к сельскохозяйственным работам «инородцев» и новые
партии военнопленных
4
.
С большими трудностями проходит в губернии закупка лошадей
для нужд армии в рамках военно-конской повинности. Губернии назначена квота в 4000 лошадей. Волостные сходы отказываются от поставок по причине низких заготовительных цен и отсутствия лишних
лошадей в крестьянских хозяйствах
5
.
После падения самодержавия, в марте – мае 1917 г., первые шаги
новой губернской власти сводятся к принятию мер по подготовке к
посевной кампании, выполнению поставок в армию хлеба и других
продуктов, соблюдению хлебной монополии, охране винокуренных
1
Вестник Пензенского земства. 1916. № 42–43. С. 439–442.
2
ГАПО. Ф. 83. Оп. 1. Д. 9. Л. 75, 108–108 об., 121–121 об.
3
Там же. Л. 129–130.
4
Там же. Ф. 11. Оп. 1. Д. 1811. Л. 22–22 об.
5
Там же. Ф. 63. Оп. 1. Д. 582. Л. 6, 18, 22–22 об., 32–32 об., 43–43 об., 49,
58, 120–120 об., 235.
185
заводов от погромов, сглаживанию конфликтов между землевладельцами и крестьянами, своевременной отправке на фронт маршевых рот, оказанию помощи семьям фронтовиков1. Например, 13 мая
1917 г. Пензенское губернское присутствие уведомило городское попечительство, что с 1 июня паек семьям солдат, проживающим в Пензе,
будет увеличен с пяти до семи рублей на взрослых. На детей до пяти
лет он составит 3 руб. 50 коп. По сельским поселениям, уездным и заштатным городам стоимость пайка для солдатских семей составит до
шести рублей на взрослых и до трех рублей на малолетних детей2. На
1917 г. пособия в Пензе были запланированы городским попечительством на 8162 взрослых и 4756 детей из семей мобилизованных солдат
в сумме 73 780 руб.3 При этом во второй половине 1917 г. в пензенской
деревне меняется отношение к женам солдат, находящихся на фронте. 14 сентября губернский комиссар предписывает Завиваловскому
волостному исполнительному комитету Чембарского уезда оградить
солдатских жен от обид и хулиганских выходок в их адрес, которые
«производят неприятное впечатление на фронте»4.
Первая мировая война существенно изменила демографический
облик пензенской деревни. В результате мобилизаций, военных потерь образовался перевес женского населения над мужским. По данным переписи 1916 г., проведенной губернской земской управой,
женщин в губернии насчитывалось 56,2 %, в том числе взрослых начиная с 20 лет около 60,6 %. В абсолютных цифрах это означало наличие в губернии «до 150 000 женщин зрелого возраста излишних, а
если прибавить к ним подростков от 16 до 20 лет, то число женщин,
не могущих найти себе эквивалента в мужском элементе», доходило
до цифры 200 000 чел.5
К лету 1917 г. бюро Пензенского исполнительного комитета признало факт невозможности получения из деревни хлеба для нужд
армии и населения без установления «твердых цен на предметы крестьянского обихода», то есть на жизненно необходимые крестьянству
товары (сельскохозяйственные орудия, керосин, гвозди, мануфактуру и т. д.). С таким предложением бюро обращается к Временному
правительству6.
1
ГАПО. Ф. 206. Оп. 1. Д. 1. Л. 6–7, 50; Д. 4. Л. 4–4 об., 13–13 об., 69–69 об.;
Д. 11. Л. 6, 12, 13–14, 17–19, 22–23 об., 26, 44 об. – 45, 55–55 об., 63.
2
Пензенская речь. 1917. 27 мая. № 13.
3
Там же.
4
ГАПО. Ф. 206. Оп. 1. Д. 15. Л. 221.
5
Там же. Ф. П-6028. Оп. 4. Д. 12. Л. 34–41; Пензенская речь. 1917.
20 июня. № 33.
6
ГАПО. Ф. 206. Оп. 1. Д. 11. Л. 120–121 об.
186
Неразрешимой проблемой для губернского комиссара и взаимодействовавших с ним Советов и общественных организаций стало
соблюдение в губернии хлебной монополии и решение продовольственного вопроса. Из-за низких закупочных цен и высоких цен на
промышленные товары, дефицит которых постоянно возрастал, крестьяне не желали сдавать хлеб
1
. Между тем снабжение хлебом армии
и промышленных центров ухудшалось. В этой ситуации Временное
правительство требовало от руководства Пензенской губернии своевременного выполнения нарядов на вывоз хлеба
2
. Для этого оно нацеливало его на использование воинских отрядов для уборки урожая
и реквизиции хлеба у нарушителей хлебной монополии
3
.
Губернский комиссар активно действовал в этом направлении. Он
санкционировал применение вооруженной силы, аресты и предания
суду лиц, «забывающих свой долг перед родиной»
4
. Например, разрешение на применение вооруженной силы для проведения в жизнь
закона о хлебной монополии было дано губернским комиссаром циркуляром от 26 августа 1917 г.
5
Воинские отряды выделялись на эти
цели по заявлениям Пензенского губернского продовольственного
комитета
6
. Под руководством агентов продовольственных комитетов
они реквизировали у укрывателей хлеб «по половинной цене», осуществляли его принудительный обмолот
вывоз хлеба с территории Пензенской губернии
7
. В сентябре был запрещен
8
. Чуть раньше, в августе, для прекращения спекуляции ряд уездных продовольственных
комитетов запретили вывоз из губернии на продажу скота
9
.
Огромное влияние на ситуацию в губернии в 1917 г. оказали решения Первого и Второго губернских крестьянских съездов
о земле. Первый съезд 9 апреля от имени еще не состоявшегося
Учредительного собрания объявил все частновладельческие и государственные земли «общенародным достоянием». Также он заявил
об отмене частной собственности на землю и передаче всей земли
«центральным и местным учреждением народного самоуправления»
для ее распределения в пользование тем, «кто может обрабатывать ее
1
Там же. Д. 14. Л. 145–147.
2
Там же. Д. 1. Л. 190–190 об.; Д. 9. Л. 54.
3
Там же. Д. 3. Л. 58–58 об.
4
Там же. Д. 10. Л. 135; Д. 15. Л. 203.
5
Там же. Д. 3. Л. 100.
6
Там же. Д. 4. Л. 269, 332–332 об.; Д. 15. Л. 272, 282.
7
Там же. Д. 14. Л. 130, 137, 139 об., 177.
8
Там же. Л. 24 об.
9
Там же. Л. 2 об.
187
своим трудом при помощи своей семьи или товарищества»1. Решения
съезда получили большой резонанс в России. Их одобрил лидер
большевиков В. И. Ленин на Седьмой (Апрельской) Всероссийской
конференции РСДРП(б) 28 апреля2.
Ситуацию с радикальным решением земельного вопроса усугубил
Второй губернский крестьянский съезд. 15 мая он принял постановление о передаче на учет волостным земельным и исполнительным
комитетам всех земель сельскохозяйственного назначения, имеющихся в Пензенской губернии (государственных, удельных, помещичьих, частновладельческих, банковских, монастырских и т. д.). Их
следовало распределить между крестьянами, не использующими в
своих хозяйствах наемного труда, по «трудовой норме». Точно так же
решением съезда крестьянским комитетам следовало взять на учет
весь сельскохозяйственный инвентарь3. Теперь уже, в отличие от решения Первого крестьянского съезда, лишь продекларировавшего
ликвидацию частной собственности на землю, речь шла о ее действительной ликвидации.
Реакция Временного правительства на решения крестьянских
съездов была резко отрицательной. В многочисленных телеграммах
из Петрограда в Пензу указывалось на их незаконность, объяснялось, что вопрос о земле в интересах народа решит Учредительное
собрание, выборы в которое уже назначены. Губернскому комиссару
предписывалось не допустить реализации на практике антизаконных
решений крестьянских съездов4. 3 июня Временное правительство
отменило их специальным постановлением5.
9 июня состоялось совместное заседание губернского временного
исполнительного комитета с участием комиссара Ф. Ф. Федоровича.
Оно признало решения крестьянского съезда о земле от 17 мая 1917 г.
незаконными и указало, что они могут дать повод «к самочинному захвату земель, инвентаря и повести к несоциалистическому пользованию ими, что противоречит предполагаемой аграрной реформе». На
совещании было принято решение о расширении полномочий земельных комитетов, которые получили право брать на учет лишь те земли
в губернии, владельцы которых не использовали их по назначению,
1
Пензенский край XVII в. – 1917 г. Документы и материалы. Саратов,
1980. С. 243.
2
Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 31. С. 420–421.
3
ГАПО. Ф. 206. Оп. 1. Д. 1. Л. 143–144.
4
Там же. Д. 11. Л. 101–101 об.; Пензенская речь. 1917. 3 июня. № 19;
4 июня. № 20.
5
Пензенская речь. 1917. 4 июня. № 20.
188
то есть не засевали и не обрабатывали. В этом случае у них забирался
для хозяйственных целей и сельскохозяйственный инвентарь
1
.
Однако было уже поздно. Случилось так, как об этом было сказано
на заседании губернского исполнительного комитета 9 июня. Узнав
о решениях съезда, пензенские крестьяне начали самозахваты чужих
земель, губернию охватила волна «аграрных беспорядков», сбить которую так и не удалось, несмотря на все попытки местной и центральной
власти. Газета «Пензенская речь» весь 1917 г. вела рубрику «Аграрные
беспорядки». День за днем, неделю за неделей она публиковала сообщения корреспондентов из всех уездов губернии о разгромах имений,
захватах земли, лугов, зерна, скота, сельскохозяйственного инвентаря и личного имущества землевладельцев крестьянами-общинника-
2
ми
. Объектом «общинной аграрно-крестьянской революции» стали
не только помещики, но и «столыпинские» крестьяне – выделенцы
из общины. Их земли пускались в общий передел и запахивались.
Травились посевы. При этом совершавшие потравы лица приговаривали: «Довольно пользоваться; теперь наша земля и наша власть»
Летом в губернии распространяется незаконная рубка казенного леса
большинство крестьян прекращает выплачивать банкам проценты за
полученные ссуды на покупку земли и инвентаря.
Под удар «аграрных беспорядков» попали и земли украинских
крестьян-переселенцев. В основной своей массе они владели землей
в губернии на правах частной собственности. Состоявшийся в Пензе
13–14 августа Второй губернский крестьянский украинский съезд
(«рада») констатировал, что «крестьяне-великороссы обижают крестьян-украинцев»: «отбирают хлеб, землю, сенокосы, нивы с хлебом
на корню, скот и прочее». Съезд обратился с просьбой к губернскому
комиссару «принять все меры к прекращению подобных явлений».
При этом делегаты съезда напомнили ему о факте, что на Украине
«права всех народов, представляющих из себя меньшинство, распоряжением Центральной украинской рады всецело обеспечены, и их
имущество никто не расхищает»
5
.
В ходе «аграрных беспорядков» и дискуссии в обществе по вопросу о земле возникает проблема церковных и монастырских земель,
3
.
4
,
1
ГАПО. Ф. 206. Оп. 1. Д. 11. Л. 101–101 об.
2
Там же. Ф. П-6028. Оп. 4. Д. 12. Л. 21, 23–25, 29, 30, 32, 33, 54, 55–58;
Пензенская речь. 1917. 26 мая. № 12; 1 июня № 17; 2 июня. № 18; 4 июня.
№ 20; 6 июня. № 21; 7 июня. № 22; 9 июня. № 24; 10 июня. № 25; 14 июня.
№ 28; 21 июня. № 34; 27 июня. № 39; 2 июля. № 43; 5 июля. № 45.
3
Пензенская речь. 1917. 21 июня. № 34.
4
Там же. 27 июня. № 39.
5
ГАПО. Ф. 206. Оп. 1. Д. 4. Л. 433–433 об.
189
как и частновладельческие, они становятся объектом «крестьянской
революции». При этом у части крестьян, особенно солдат, пришедших с фронта, и учащейся молодежи усиливаются антицерковные и
антирелигиозные настроения. Некоторые из них призывают «снять
колокола» и «перелить их на пушки», выбросить иконы, «так как они
не нужны», а церкви «запереть»1. В июне на митинге в с. Бессоновка
Пензенского уезда приехавший из Пензы оратор назвал священников «грабителями» и «кровопийцами», сравнив их со сказочным разбойником Васькой Чуркиным2.
В отличие от прежнего уважительного отношения к церкви и ее
пастырям, в 1917 г. многие крестьяне уже вели себя по-другому. Они
поддерживали не только «антирелигиозные разговоры», но и на их
почве идею конфискации церковных и монастырских земель. При
этом все понимали, что эти земли отличаются от земель помещиков и
кулаков. Они никогда не были средством частной наживы. На них в
поте лица изо дня в день трудились монахини и монахи, послушницы
и послушники. Монастыри были приютом для сирых и убогих, содержали на полученные от земли средства приюты и богадельни3.
Попавшие под пресс крестьянского насилия землевладельцы обращались с жалобами и просьбами о помощи к губернского комиссару и
Временному правительству. Например, 27 июня Совет Пензенского
союза земельных собственников обратился к Временному правительству с просьбой защитить земельных собственников, «так много»
сделавших «на пользу Родины в тяжелые годы войны», «отдавших
весь хлеб и плоды своих трудов армии, городам и рабочим»4. В обращении выражалась надежда, что Временное правительство «не
даст земельных собственников на поток и разграбление, как со стороны темных сил населения, так и со стороны сочувствующих им или
бездействующих органов местной власти»5. Как и в первые месяцы
после революции, Временное правительство переадресовало эту и
другие аналогичные просьбы губернскому комиссару6. Его действия
по решению данной проблемы свелись к созданию специальных комиссий «для обследования общего положения вещей» и уговорам
крестьян через волостные исполнительные комитеты воздержаться
1
ГАПО. Ф. 206. Оп. 1. Д. 15. Л. 208–208 об.
2
Пензенская речь. 1917. 27 июня. № 39.
3
ГАПО. Ф. 206. Оп. 1. Д. 65. Л. 28; Пензенские епархиальные ведомости.
1917. 1–16 июня. № 11–12. С. 332–335.
4
ГАПО. Ф. П-6028. Оп. 4. Д. 12. Л. 55–56; Пензенская речь. 1917. 5 июля.
№ 45.
5
Там же.
6
ГАПО. Ф. 206. Оп. 1. Д. 1. Л. 159–163, 195.
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]