Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российская деревня в условиях индустриальной модернизации
.pdf
населения, то есть сокращения надельной крестьянской земли из-за
резкого роста сельского населения во второй половине XIX в. Как резюмировал П. Г. Рындзюнский, «наличие аграрного перенаселения в
пореформенной России – факт несомненный»1.
Вот факты, подтверждающие сказанное: в период с 1881 по 1912 г.
количество надельной и купчей земли на одну квадратную версту в
Европейской России уменьшилось с 9,6 дес. на одно крестьянское хозяйство до 7,6 дес. при росте населения с 72 млн чел. до 87 млн2. По
данным «Комиссии Центра», учрежденной Николаем II 16 ноября
1901 г. для выяснения благосостояния крестьян центральных губерний, крестьянские наделы сократились за период с 1861 по 1900 г. с
4,8 до 2,6 дес. (в ряде губерний до 1,2–1,7 дес.) на душу мужского пола.
При этом выяснилось, что с точки зрения необходимых для промышленности и сельского хозяйства рабочих рук половина трудоспособного населения деревни (порядка 23 млн чел.) относилась к числу
«лишних людей»3. По подсчетам А. М. Анфимова, в 1901 г. из 45 млн
наличных работников только 15 млн могли эффективно с полной нагрузкой работать, и то только в самую страдную пору. 6,6 млн (7 млн,
по данным М. С. Симоновой)4, или 14,8 %, являлись отходниками и
находили заработок в местной неземледельческой промышленности.
Остальные крестьяне (51,5 %) были не нужны деревне, причем большинство из них проживало в Черноземном центре.
То, что именно малоземелье стало причиной крестьянских бунтов
в начале ХХ в., отмечали и высокопоставленные царские чиновники.
В данном случае характерен доклад Полтавского губернского присутствия, с которым в марте 1903 г. выступил полтавский губернатор
князь Урусов на заседании созданного в январе 1902 г. С. Ю. Витте
Особого совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Докладчик констатировал вопиющую крестьянскую нужду в
земле: при средней земельной обеспеченности в 6,1 дес. на двор 17 %
крестьянских дворов были безземельными, 35 % (129 320 домохозяев, 674 055 душ обоего пола) владели менее чем 3 дес. земли на двор.
1
Рындзюнский П. Г. Крестьяне и город в капиталистической России второй половины XIX века (Взаимоотношение города и деревни в социальноэкономическом строе России). М., 1983. С. 18.
2
Есиков С. А. Крестьянское хозяйство Тамбовской губернии в начале
ХХ века (1900–1921 гг.). С. 23.
3
Дубровский С. М. Сельское хозяйство и крестьянство. С. 330; Хромов П. А. Очерки экономики России периода монополистического капита-
лизма. М., 1960.
4
Симонова М. С. Кризис аграрной политики царизма накануне первой
российской революции. М., 1987. С. 115.
91
В этой группе средняя земельная обеспеченность надела составляла
1
до 1,5 дес. на двор
.
А сколько нужно было земли, чтобы крестьяне стали фермерами
и не бунтовали из-за малоземелья? Было ли это возможно в конце
XIX – начале ХХ в.? На этот вопрос, на наш взгляд, аргументировано
ответил И. Н. Слепнев. Он проанализировал нормы обеспеченности
крестьян Центрально-Черноземного района в указанный период землей и установил, что они были ниже минимальной для удовлетворения первоочередных нужд среднестатистической крестьянской нормы (10 дес. на двор). Между тем каждый трудоспособный крестьянин
мог обработать до 14,5 дес. на душу. Следовательно, при соответствующем составе семье, а также при условии привлечения наемной
рабочей силы фермерское хозяйство должно было иметь несколько
десятков десятин. И такие хозяйства были, например, в Самарской
губернии. Но в масштабах Европейской России – это была капля в
море. Основываясь на полученных результатах, И. Н. Слепнев сделал вывод об отсутствии в деревне Центрально-Черноземного района
Европейской России возможностей для большинства крестьян стать
фермерами. При этом он согласился с мнением В. П. Данилова, что
такой шанс у них был в 1880-е – 1890-е гг., когда аграрное перенаселение еще не достигло критического уровня и для реформирования
аграрной экономики страны были те самые 20 лет покоя, о которых
2
мечтал П. А. Столыпин. Но самодержавие упустило этот шанс
.
Известный русский экономист В. П. Воронцов в 1907 г. пророчески заключил на тему крестьянского малоземелья: «Общество,
1
/5 населения не имеют работы и средств к жизни обречено к
где
разрушению»
3
. Чуть позже, в 1914 г., не менее авторитетный экономист-аграрник и статистик Н. П. Огановский, также обратившийся
к этой теме, подытожил: «Малоземелье росло, ширилось, росло оскудение, накоплялось всеобщее недовольство, и когда правительство,
4
спохватившись, стало расширять эти выходы – было уже поздно»
.
В сложившейся ситуации крестьянство Центрального земледельческого района и других регионов страны не сидело сложа руки и,
прежде чем взбунтоваться, искало выход, покупая и арендуя помещичью, частновладельческую и государственную землю. Наибольшие
1
Экономическая история. Ежегодник. 2020. С. 446.
2
Слепнев И. Н. Сколько земли фермеру нужно? (К вопросу о предпосыл-
ках столыпинской аграрной реформы) // Гуманитарные науки в Сибири.
2012. № 2. С. 11–14.
3
Воронцов В. Судьбы капиталистической России. СПб., 1907. С. 186.
4
Огановский Н. Закономерности аграрной эволюции. Т. III. Вып. 1. М.,
1914. С. 19–20.
92
проблемы с обеспеченностью землей были у бывших помещичьих
крестьян. Положение бывших государственных и удельных было
чуть лучшим (см. табл. 19). В привилегированном положении среди
всех категорий сельского населения находилось казачество (52,7 дес.
на двор)1. Казачьи наделы почти в восемь раз превосходили наделы
бывших помещичьих крестьян, в 5,5 раза бывших удельных крестьян,
в 4,2 раза бывших государственных крестьян. Думается, именно поэтому большинство казачества поддерживало самодержавие, а в дальнейшем ущемленное аграрными преобразованиями советской власти
воевало в Гражданской войне на стороне белых. И, наоборот, бывшие
помещичьи крестьяне, страдавшие от малоземелья, воевали на стороне красных.
Таблица 19
Крестьянское надельное землевладение в 1877 и 1905 гг.
(в тыс. дес.)
Показа-
тели
Число
общин
Число
дворов
Площадь
землевладений
В среднем на
1 двор
дес.
Источник: Анфимов А. М. Крестьянское хозяйство Европейской России. 1881–
1904. М., 1980. С. 66.
Помещичьи
крестьяне
1877 1905 1877 1905 1877 1905 1877 1905
91,5 110,3 36,7 49,8 5,5 6,0 133,7 166,1
3813,4
33755,8 38415,5 57130,1
5734,1 3781,9 5303,0 346,7 434,1 7942,1 11471,2
8,9 6,7 15,1 12,5 12,5 9,5 12,0 9,5
Государствен-
ные крестьяне
66272,6 4333,3 4144,9 95219,2 108833,0
Удельные
крестьяне
Годы
Итого
Несмотря на малоземелье, крестьянское хозяйство во второй половине XIX в. превратилось в основного сельхозпроизводителя товарного хлеба, оттеснив на второй план помещичьи хозяйства. Если
в 1850-е гг. на долю крестьян приходилось 47 % товарного хлеба, а на
долю помещиков – 53 %, к 1880-м гг. это соотношение изменилось:
1
Анфимов А. М. Крестьянское хозяйство Европейской России. 1881–
1904. С. 67.
93
доля помещиков – 46 %, крестьян – 54 %. Накануне Первой мировой
войны, по оценкам специалистов, крестьяне давали на рынок от 67 до
79 % хлеба, помещики – от 21 до 33 %1.
Для большинства крестьянских хозяйств их товаризация была
вынужденной. Деревенская беднота и многие середняцкие хозяйства
по дешевке продавали часть своего хлеба, чтобы уплатить налоги и
рассчитаться с кредиторами, а весной прибегали к покупке уже более
дорогого хлеба, недостающего им, чтобы дотянуть до нового урожая2.
Тяжелым бременем на крестьянских хозяйствах лежали выкупные
платежи за полученную в 1861 г. землю. Вынужденная «коммерциализация» усиливала их социальную дифференциацию. Все большую
роль в производстве товарного хлеба приобретали кулацкие хозяйства. В канун Первой мировой войны их товарность достигала 34 %.
В то же время общая товарность всех крестьянских хозяйств (12 %)
уступала товарности помещичьих имений (47 %), перестроенных на
рыночных («капиталистических») началах.
В конце XIX – начале ХХ в. в руках помещиков в губерниях
Европейской России было сосредоточено около 53 млн дес. лучших
земель сельскохозяйственного пользования (13,4 % всех земель).
Наибольшим помещичье землевладение было в Прибалтийском районе (45,7 % всех земель), Литовском районе (34,7 %), Средневолжском
районе (24,1 %), Левобережной Украине (20,5 %) и в ЦентральноЧерноземном районе (20,6 %)3. Именно эти районы станут центрами
крестьянского движения в годы Первой русской революции.
К началу ХХ в. помещичье землевладение значительно уменьшилось. За пореформенное сорокалетие дворяне потеряли более 40 %
площади своих имений, а с 1905 по 1914 г. утратили еще не менее
10 %, особенно в годы Первой русской революции, когда крестьянское движение «простимулировало» продажи помещичьих земель
из-за страха их владельцев перед «красным петухом» (сожжением) и
крестьянскими погромами4.
1
См.: Ковальченко И. Д. О товарности земледелия в России в первой половине XIX в. // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1963 г. Вильнюс, 1964. С. 483; Кондратьев Н. Д. Рынок хлебов и его регулирование во время
войны и революции. М., 1991. С. 99; Нифонтов С. А. Зерновое производство Рос-
сии во второй половине XIX века. М., 1974. С. 238, 303. Огановский Н. П. Закономерности аграрной эволюции. Т. 2. Саратов, 1911. С. 467–468.
2
Лященко П. И. Очерки аграрной эволюции. Т. 1. С. 389–398.
3
Ковальченко И. Д., Милов Л. В. Всероссийский аграрный рынок XVIII –
начало XX века. Опыт количественного анализа. М., 1974. С. 251.
4
См. об этом подробнее: Анфимов А. М. П. А. Столыпин и российское кре-
стьянство. С. 37–38.
94
Но уменьшение дворянского землевладения в пореформенный период, как метко подметил А. М. Анфимов, было своего рода «волшебным пирогом», от которого чем больше откусывалось, тем он больше
становился. То есть по площади помещичьи земли уменьшались, но
рыночная цена оставшихся постоянно росла. В результате помещики
не были внакладе и при продаже земли основным ее покупателям –
крестьянам и сельским общинами имели возможность извлекать
максимальную прибыль. К началу Первой мировой войны стоимость
десятины земли в Европейской России возросла в 11 раз: с 21 руб. в
1870-е гг. до 232 руб. в 1914 г. Рост цен на землю намного превосходил темпы роста урожаев и хлебных цен. Особенно высоким рост цен
на землю был в период столыпинской аграрной реформы, когда цена
десятины земли подскочила вверх с 144 руб. в 1905 до 200,2 в 1911 и
232 руб. в 1914 г.
1
Каковы были возможности у крестьян Черноземного центра
Европейской России купить помещичью землю и другую, имеющуюся на земельном рынке? Как известно, они должны были платить
налоги: мирские, земские, казенные. К 1900 г. общие недоимки по
ним достигли полутора годовых окладов. Современник событий, русский экономист Б. Д. Бруцкус, несколько по-иному, чем нынешние
историки-«оптимисты», доказывающие посильность для крестьян
дореволюционной России налогового бремени и факт роста их благосостояния в рассматриваемый период, оценивал материальные
возможности крестьян Черноземья. «При полном отсутствии сбережений каждый неурожай вызывает голод и необходимость для спасения населения в продовольственной помощи со стороны правительства», – заключал Б. Д. Бруцкус2.
На тему крестьянских возможностей покупки на рынке земли
можно привести и такие факты. По подсчетам А. Л. Вайнштейна, накануне Первой мировой войны крестьяне 50 губерний Европейской
России платили различного рода податей на сумму 1,1 млрд руб.3
Если учесть, что в это время общая площадь сельскохозяйственных
угодий составляла около 142 млн дес., на одну десятину приходилось
7,7 руб. (почти стоимость коровы)4. К 1906 г. внесенные крестьяна-
1
Там же. С. 41, 162. Есиков С. А. Крестьянское хозяйство Тамбовской губернии в начале ХХ века (1900–1921 гг.). С. 14; Островский А. В. Зерновое
производство Европейской России в конце XIX – начале ХХ в. С. 343.
2
Бруцкус Б. Аграрный вопрос и аграрная политика. Пг., 1922. С. 212.
3
Вайнштейн А. Л. Обложение и платежи крестьянства в довоенное и революционное время. М., 1924. С. 47–48.
4
Островский А. В. Зерновое производство Европейской России в конце
XIX – начале ХХ в. С. 342.
95
ми выкупные платежи исчислялись в 1570 млн руб., что почти вдвое
превысило изначально определенную сумму выкупа в 867 млн руб.
(и втрое рыночную оценку земель перед отменой крепостного права). В 1901–1912 гг. различные крестьянские выплаты по кредитам и
долгам помещикам и банкам увеличилась с 58 до 65 %1.
А. М. Анфимов вскрыл «хитрую механику» извлечения максимальной прибыли помещиками от продажи земли через банки в годы
столыпинской аграрной реформы. Для стимулирования покупки
крестьянами земли царским правительством была введена пониженная доплата за купленную десятину, которая в дальнейшем еще больше снижалась: с 28 руб. в 1904 до 6 руб. в 1907 г. Как только крестьяне
бросились покупать землю, помещики подняли цену за десятину земли с максимально разрешенного правительством уровня – 110 руб. до
132 руб., заработав по 28 руб. на каждой десятине. В 1907 г. цена для
«льготников» поднялась уже до 138 руб., а вся переплаченная сверх
рыночной цены сумма за 1906 и 1907 гг. составила 25 млн руб. Всего
крестьяне переплатили 34 млн руб., из которых 25 млн легли на плечи «малоземельных» покупщиков2.
Но еще более эффективным методом выжимания из крестьян всех
соков и лишения их таким образом стимулов и возможностей преодоления малоземелья и бедности была аренда земли. У помещиков оставались лучшие земли, и они просто не давали нормально развиваться
окружавшим их поместья крестьянским хозяйствам. К началу ХХ в. из
33 млн дес. надельной земли бывших помещичьих крестьян были отграничены от помещичьих наделов лишь 5 млн дес. Помещики владели 2/
всех сенокосов и почти 1/3 всех выгонов. Это позволяло им диктовать
крестьянам свои условия доступа как к крестьянским наделам, так и к
своим угодьям, без которых крестьяне не могли вести хозяйство.
По данным крупного русского экономиста А. И. Чупрова, к началу ХХ в. крестьяне Центра арендовали 19 % всей частновладельческой земли и 17,4 % крестьянской надельной, несколько десятков
миллионов десятин ежегодно3. Стоимость этой арендованной земли
достигала 315 млн руб. Она превышала все налоги, выплачиваемые
ежегодно крестьянами. При этом господствовала краткосрочная
аренда – съем земли на один посев (до 75 % всех случаев арендных
сделок)4. Причем цены на арендованную землю постоянно росли.
5
1
Нефедов С. А. Уровень жизни населения и аграрное развитие России в
1900–1940 годах. С. 120–121.
2
Анфимов А. М. П. А. Столыпин и российское крестьянство. С. 41.
3
Симонова М. С. Кризис аграрной политики царизма накануне первой
российской революции. С. 119–120.
4
Там же. С. 121.
96
Если в конце XIX в., по данным «Комиссии Центра», средняя арендная плата не превышала 6,5 руб., то накануне Первой мировой войны
она достигла 12,8 руб., то есть увеличилась почти в 2 раза
1
.
О характере взаимоотношений между крестьянами и помещиками
Черноземного центра в рассматриваемый период, а также о методах
ведения хозяйства большинством помещиков можно судить по факту
широкого распространения краткосрочной аренды помещичьей земли. Краткосрочная аренда, по точному определению А. М. Анфимова,
была ничем иным, как завуалированной отработочной системой,
которая по форме (по учету) была денежной, а по сути оставалась
отработочной. Пользуясь крестьянским малоземельем и благоприятной рыночной конъюнктурой, помещики отказывали крестьянам
в выгодной им долгосрочной аренде и навязывали аренду на один
посев по завышенным ценам, которые в натуральном выражении в
среднем по стране составляли от 30 до 40 % выращенного урожая, а в
Черноземном центре 52 %
2
.
При этом действовала «хитрая механика»: принуждая крестьян
к краткосрочной аренде, землевладельцы одновременно понижали
расценки работ, выполняемых арендаторами в погашение назначенной арендной платы. В результате возникли «ножницы цен», которые оказывались выгодны лишь помещику. Крестьянам же они несли
урон и убеждали в самой беззастенчивой эксплуатации их труда помещиками. Больше всего подобная практика получила распространение в крупных помещичьих имениях. В 1905 г. большинство из них
будет сожжено крестьянами, в том числе «арендаторами».
Конечно, имелись многочисленные примеры умелого хозяйствования помещиков, превращения их поместий в образцовые многопрофильные или специализированные хозяйства, поскольку на их развитие направлялась получаемая от экспорта хлеба и хозяйственной
деятельности прибыль. Но все же большинство землевладельцев вело
себя по-иному. Они сдавали землю в краткосрочную аренду, продавали на рынке хлеб, а на вырученные деньги покупали дорогие потребительские товары, в том числе заграничные, а зачастую просто «путешествовали»: уезжали из имений в европейские страны, чтобы жить
там в свое удовольствие. На факт использования помещиками вырученных от продажи хлеба огромных средств не на производственные
нужды, а на личные цели обратил внимание П. Грегори. Он отметил,
1
Материалы высочайше учрежденной 16 ноября 1901 г. комиссии по исследованию вопроса о движении с 1861 по 1900 г. благосостояния сельского
населения. С. 134–135; Стоимость производства главнейших хлебов. Вып. 1.
СПб., 1903. С. 375, 391, 415, 431.
2
Анфимов А. М. П. А. Столыпин и российское крестьянство. С. 17–19.
97
что в 1913 г. выручка от экспорта хлеба равнялась 654 млн руб. Из
нее расходы землевладельцев и хлеботорговцев-«путешественников»
составили как минимум 324 млн руб., а на ввоз машин и промышленного оборудования было истрачено всего 110 млн руб.
1
Очевидно, что
такое поведение немалого числа землевладельцев не шло на пользу
стране и вызывало озлобление работавших на них и проживавших с
ними по соседству крестьян. Может быть, и в этом причина мужицкого «варварства» при погромах дворянских гнезд в 1905 и 1917 гг.
В данном контексте заслуживает внимания подмеченная русским
экономистом А. А. Кауфманом направленность российского хлебного экспорта на удовлетворение интересов помещиков в ущерб общегосударственным: «Можно условно представить, что зерно с помещичьих полей шло на экспорт, а зерно с крестьянских – на внутренний
рынок, и тогда получится, что основная часть помещичьих земель
как бы не принадлежала России, население страны не получало продовольствия от этих земель, они не входили в состав экологической
ниши русского этноса»
2
.
Таким образом, исходя из вышеизложенного, можно заключить,
что аграрное перенаселение и ограниченные возможности преодоления малоземелья предопределяли в Центральном земледельческом
(Черноземном) районе Европейской России наибольшую конфронтацию по вопросу о земле между крестьянами, с одной стороны, помещиками и властью – с другой. У основной массы крестьян не было
земли, достаточных средств и возможностей, чтобы улучшить свое
положение. Именно по этой причине в дальнейшем регион стал центром крестьянской революции.
Крестьяне данного региона и др. действительно в рассматриваемый
период много пили. Немало было примеров и крестьянской лени. Но
объяснение данных пороков существованием общины неправомерно
хотя бы потому, что не крестьяне, а царская власть делала все, чтобы их
спаивать и чтобы сохранить общину как удобный инструмент взимания налогов и контроля над крестьянством. И лишь ставший очевидным для нее на рубеже XIX–ХХ вв. кризис крестьянского хозяйства
в Центральном земледельческом районе, тормозивший рыночную модернизацию страны, а затем и массовое крестьянское движение 1902 г.,
а также периода Первой русской революции заставили самодержавие
пересмотреть данную позицию и изменить вектор аграрной политики.
1
Грегори П. Экономический рост Российской империи (конец XIX – начало XX в.). Новые подсчеты и оценки. С. 219; Россия. 1913 год. Статистикодокументальный справочник. С. 212, 214.
2
Кауфман А. А. Аграрный вопрос в России. М., 1918. С. 51.
Хотели как лучше…
В. С. Черномырдин
Глава 3. Аграрная политика самодержавия
в конце XIX – начале XX в.: общая оценка
Тема аграрной политики самодержавия в конце XIX – начале
ХХ в. заслуживает отдельного и очень развернутого анализа. В рамках настоящей главы предпринята попытка затронуть лишь некоторые наиболее важные, по мнению автора, ее аспекты, связанные с ответом на вопрос о своевременности и эффективности этой политики
с точки зрения решения задач ускорения рыночной модернизации
страны и предотвращения революции. При этом автор предлагает
свою версию рассматриваемой проблемы.
На наш взгляд, из многочисленных работ на тему аграрной политики самодержавия в конце XIX – начале ХХ в. сохраняют актуальность
исследования Т. М. Китаниной, М. С. Симоновой, В. Л. Степанова1,
а о феномене П. А. Столыпина и столыпинской аграрной реформы –
А. М. Анфимова, П. Н. Зырянова, П. С. Кабытова, П. А. Пожигайло,
В. В. Шелохаева2.
Характер аграрной политики самодержавия в пореформенный период был предопределен последствиями кризиса кредитно-банковской системы России как результата Крымской войны 1853–1856 гг.,
потребовавшего изыскания средств на его преодоление (в том числе с помощью осуществленного варианта крестьянской реформы
1861 г.), а также задачами индустриализации страны за счет вну-
1
См.: Китанина Т. М. Хлебная торговля России в конце XIX – начале
XX века. Стратегии выживания, модернизационные процессы, правительственная политика; Симонова М. С. Кризис аграрной политики царизма накануне первой российской революции; Степанов В. Л. Н. Х. Бунге: Судьба
реформатора. М., 1998.
2
См.: Анфимов А. М. П. А. Столыпин и российское крестьянство; Зыря-
нов П. Н. Петр Столыпин: политический портрет. М., 1992; Кабытов П. С.
П. А. Столыпин: последний реформатор Российской империи М., 2007; По-
жигайло П. А., Шелохаев В. В. Петр Аркадьевич Столыпин. Интеллект и воля.
М., 2011.
99
тренних ресурсов, главным из которых были крестьянские платежи
и экспорт хлеба1. В данном направлении аграрная политика проводилась до начала мирового аграрного кризиса и возникновения на его
основе в конце XIX в. острых кризисных явлений в сельском хозяйстве, условно названных «оскудение Центра».
Необходимость изменения аграрного курса осознавалась
Н. Х. Бунге, С. Ю. Витте и П. А. Столыпиным как условие общей
рыночной модернизации России, использования возможностей
аграрной экономики в закреплении этого курса. В этом же ряду и в
неразрывной связи с рыночной модернизацией страны стояла задача
«умиротворения деревни», превращения крестьянства в действительно надежную опору власти. С этой целью в рассматриваемый период
создавалась инфраструктура (строились железные дороги, элеваторы, заводы сельхозтехники и т. д.), проводилась политика протекционизма хлебного экспорта и сельхозпроизводителей, разрабатывались меры по борьбе с голодом. Особенно активно аграрный сектор
России поддерживался в начале ХХ в. и в период столыпинской реформы с помощью прямого его финансирования, государственной
системы кредитования и создания условий для развития кооперации.
Государственное кредитование, кооперативное движение, перестройка земельных отношений в российской деревне на рыночных началах, создание необходимой инфраструктуры для сельскохозяйственного производства, защита интересов российского хлебного экспорта
в международных организациях – таковы были основные направления и рычаги новой аграрной политики самодержавия, элементы которой создавались и поддерживались властью еще во второй половине XIX в., но как целостное явление сформировались накануне и в
период осуществления столыпинской аграрной реформы.
Можно составить своего рода хронику наиболее важных шагов
царского правительства в направлении модернизации сельского хозяйства страны и разрешения в интересах самодержавия крестьянского вопроса в конце XIX – начале ХХ в. При этом следует указать,
что каждый из них – отдельная и большая тема для специального исследования, невозможного в рамках данной главы монографии.
1882 г. – создание Крестьянского поземельного банка;
15 мая 1883 г. – манифест Александра III об отмене подушной
подати;
1888 г. – создание по инициативе министра внутренних дел гр.
Д. А. Толстого Комиссии В. К. Плеве для выяснения причин падения
цен на сельскохозяйственные продукты;
1
См.: Петров Ю. А. Государство и экономический рост в позднеимперской
России // Уральский исторический вестник. 2020. № 1(66). С. 18–26; и др.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]