Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российская деревня в условиях индустриальной модернизации
.pdf
государства, связанный с провозглашенным на XIV съезде ВКП(б)
курсом на индустриализацию страны. Институционно новая «линия партии» проявилась в изменении налогового законодательства
(«классовый подход» и прогрессивность обложения), в усилении позиций сельских Советов (новое их «оживление» за счет увеличения
категории лиц, лишенных избирательных прав, создания в деревне
групп бедноты), в активизации колхозного строительства.
Самым явным свидетельством очередного поворота в аграрной политике власти стали изменения налогового законодательства и практики сбора налогов местными органами власти. Прежде всего происходит усиление налогового пресса на крестьянство за счет изменения
правил сбора единого сельскохозяйственного налога. В соответствии
с решениями пленума ЦК ВКП(б) (6–9 апреля 1926 г.), утвержденных
2-й сессией ВЦИК 25 апреля, вводилось обложение крестьянских хозяйств «по совокупности доходов», полученных от занятий полеводством, луговодством, специальными отраслями сельского хозяйства,
имеющими промысловый характер (садоводство, табаководство, огородничество, птицеводство и т. п.), от содержания крупного рогатого и
рабочего скота, мелкого скота, а также неземледельческих заработков (за
исключением тех районов, где «освобождение этих доходов от обложения будет признано необходимым»). Исчисление дохода производилось
не в натуральных единицах (десятинах пашни или посева), а в денежных.
Для этого устанавливались нормы доходности каждого объекта обложения (десятин посева, сенокоса, сада, головы скота, улья и т. д.). Был начат переход от обложения по пашне к обложению по посеву1.
Новые правила начисления сельхозналога означали, что государство брало под свой налоговый контроль всю хозяйственную деятельность крестьян, а не только ее часть, как было прежде. Одновременно
усиливалась «классовая направленность» налоговой политики, ее целью стало стимулирование колхозного строительства.
С 1926 г. значительно возросли ставки налога на кулацкие хозяйства, повысились для середняцких, снизились или вообще отменялись для бедняцких хозяйств. Например, если в 1924/25 г. кулаки
платили 11,03 руб. сельхозналога, середняки – 3,09 руб., бедняки –
0,76 руб. с каждого члена семьи, то в 1926/27 г. ставка налога на едока
в кулацком хозяйстве достигла 15,42 руб., в середняцком – 3,13 руб.,
в бедняцком понизилась до 0,22 руб.2 Постановлением ЦК ВКП(б)
1
СЗ СССР. 1926. № 191; КПСС в резолюциях и решениях съездов, кон-
ференций и пленумов ЦК. Т. 4. С. 8–17.
2
Данилов В. П. Советская налоговая политика в доколхозной деревне //
Октябрь и советское крестьянство. 1917–1927 гг. С. 186.
441
«Об итогах совхозного и колхозного строительства» от 30 декабря
1926 г. и постановлением ЦИК и СНК «О коллективных хозяйствах»
от 16 марта 1927 г. на 25 % была снижена ставка сельхозналога для
колхозов, им списывались все недоимки по налогам и кредитам за
предыдущие годы1.
Увеличение налогового пресса на крестьянство происходило в
основных сельскохозяйственных районах страны, главных ее житницах. В то же время отдельные этнические группы сельского населения, как правило, населяющие северные окраины СССР (самоеды,
чукчи, алеуты, эскимосы и др.), получили в рассматриваемый период
налоговые льготы2.
С 1927 г. «вторым налогом» для крестьян, наряду с сельхозналогом, становится самообложение, законодательно введенное в советской деревне постановлением ЦИК и СНК СССР от 24 августа 1927 г.
«О самообложении населения» и постановлением ВЦИК и СНК
РСФСР от 7 января 1928 г. «О порядке самообложения населения в
сельских местностях»3. Этот закон юридически оформлял существовавшую традицию в сельской общине собирать средства с общинников на имеющие общественное значение хозяйственные и культурные
нужды. Но в действительности он принципиально отличался от этой
традиции. Право установления ставки по самообложению переходило
к сельскому Совету, самообложение становилось обязательным для
всех крестьянских хозяйств, его размеры заметно выросли (до 35 % от
общей суммы сельхозналога)4. Уже в налоговую кампанию 1927/28 г.
самообложение показало, что главная его цель – изъятие денежных
средств у крестьянства на государственные нужды. Повышенные
ставки налога и принудительный характер его сбора должны были
стимулировать хлебозаготовительную кампанию.
В 1927 г. стремление советского правительства с помощью налогов
изъять из деревни как можно больше денежных средств на нужды индустриализации объяснялось и осознанием факта наличия у крестьян
этих средств в связи с проведенным по решению февральского (1927)
пленума ЦК ВКП(б) 10-процентным снижением цен на промтовары,
а также общим подъемом крестьянских хозяйств благодаря поли-
1
РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 4. Д. 190. Л. 33–37 об.; Решения партии и правитель-
ства по хозяйственным вопросам, 1917–1967. Т. 1. С. 590–597.
2
СУ РСФСР. 1926. № 3. Ст. 8.
3
СЗ СССР. 1927. № 51. Ст. 509; СУ РСФСР. 1928. № 126. Ст. 806.
4
Окуда Х. Самообложение сельского населения в 1928–1933 гг.: к вопросу о последнем этапе русской крестьянской общины // ХХ век и сельская
Россия. Российские и японские исследователи в проекте «История российского крестьянства в ХХ веке». Токио, 2005. С. 153–191.
442
тике «лицом к деревне». По оценке наркома внутренней и внешней
торговли СССР А. И. Микояна, крестьяне только благодаря снижению цен на промтовары с 1 января по 1 июня 1927 г. могли получить
огромную сумму в 110–120 млн руб., а до 1 октября – 340–350 млн1.
Позднее, в феврале 1928 г., на факт того, что деревня и в первую очередь кулак благодаря трем хорошим урожаям (1925–1927) «росли» и
«богатели», указал И. В. Сталин2.
Реализация новой налоговой политики государства в советской
деревне осуществлялась на основе широкого применения административно-репрессивных мер. В феврале 1926 г. ЦИК СССР расширил права волисполкомов по принудительному взысканию недоимок, что сразу же ужесточило методы работы налоговых органов
на местах. Стали возможны внесудебные административные принудительные меры к неплательщикам налогов без согласования с
органами милиции и прокуратуры согласно секретному циркуляру
Наркомфина СССР от 5 февраля 1926 г. Дела о недоимках рассматривались быстро, без проволочек. В 1926 г. крестьянам «вспомнили» все недоимки прошлых лет начиная чуть ли не с 1921 г.,
вышестоящие инстанции практически отказывались от приема
каких-либо кассационных жалоб по налоговым делам. При сборе
сельхозналога получили распространение «комбедовские» рецидивы «военного коммунизма» и чрезвычайщины времен Гражданской
войны. В 1926–1927 гг. в выявлении скрываемых односельчанами
объектов налогообложения активно участвовали воссозданные властью группы бедноты. Административным нажимом сопровождалось и самообложение3. Но нередко и бедняцкие семьи попадали
под налоговый каток. За неуплату даже сниженного налога налоговые комиссии принуждали их продавать единственную корову,
описывали для выставления на торги домашнюю утварь (кадушки,
ведра, самовары, сундуки и т. п.)4.
Подобные действия власти не могли не вызвать недовольство значительной массы крестьян, особенно кулаков и зажиточных середняков, которые в наибольшей степени страдали от налогового пресса.
«При Николае крестьянина били одним концом палки, а теперь сов-
1
Микоян А. И. Результаты кампании по снижению цен. М., 1927. С. 6.
2
Красная Звезда. 1928. 23 февраля. № 46.
3
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 32. Д. 58. Л. 12; Ильиных В. А. Коммерция на хлебном фронте. Новосибирск, 1992; Ситников В. В., Чуканов И. А. Реализация
экономической программы большевистской партии в период становления
советского государства (1917–1930 годы). С. 368–369.
4
Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. Т. 2. С. 488.
443
власть бьет обоими концами, причем налоги берет такие, что крестьянин скоро подохнет», – сетовали они по этому поводу1.
Крестьянское недовольство ростом налогов усиливалось из-за
осознания того факта, что при этом положение рабочих и жителей
городов стало лучше. В этот период в советской деревне растут антигородские и антирабочие настроения. В информационных сводках
ОГПУ появился специальный раздел «Противопоставление деревни городу». Особое недовольство крестьян вызвало постановление
ЦИК СССР от 15 октября 1927 г. (к 10-летию революционных событий 1917 г.) о сокращении до семи часов рабочего дня на фабриках и заводах при 6-дневной рабочей неделе. Крестьяне говорили по
этому поводу: «Рабочим опять льготы, промышленность и так слаба
и нет никаких товаров в достаточном количестве, а как начнут работать 7 часов, то и ничего не будет»; «Власть не равняет рабочего с
крестьянином, первому сократили рабочий день до 7 часов, а у нас
опять остаются все 24 часа»2. В деревнях звучали призывы снизить
зарплаты и удлинить рабочий день рабочим и служащим, чтобы таким образом «повысить выработку фабрикатов» и снизить их стоимость. В проводимом властью курсе на поддержку бедняцко-середняцких хозяйств при сдерживании кулака некоторые крестьяне
видели стремление «расколоть крестьянство», чтобы «ослабить» его
«сопротивление рабочим»3.
Свидетельством растущего крестьянского недовольства налоговой политикой советской власти в 1926–1927 гг. стало движение бывших красных партизан на Северном Кавказе, в Сибири и на Дальнем
Востоке. Их возмущали высокие ставки налогов и отказ власти предоставить им льготы за былые заслуги в годы Гражданской войны.
«Даешь вторую войну. Пойдем бить тех, кто облагает красных партизан», – заявлялось на крестьянских собраниях4.
В 1927 г. в деревне обострилась ситуация в связи с активизацией
сельсоветов и присланных им в помощь уполномоченных налоговых
органов в выявлении укрытых от обложения посевов и хозяйственных объектов кулаков и зажиточных крестьян. На этой почве учащаются конфликты с применением насилия5.
Налоговая кампания 1926/27 г. в советской деревне оказалась
успешной с точки зрения поступления денежных средств в госбюд-
1
Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. Т. 2. С. 489.
2
Там же. С. 602, 612.
3
Там же. С. 476.
4
Там же. С. 581.
5
Там же. С. 577–578, 604.
444
жет. Было собрано 357,9 млн руб. сельхозналога, на 100 млн больше,
чем в налоговую кампанию 1925/26 г. Местные надбавки к налогу
составили 42 млн руб. Кроме того, в 1926/27 г. деревня заплатила
187,7 млн руб. промыслового налога, 48,1 млн пошлин и 601,7 млн
руб. косвенных налогов. В результате в 1926/27 г. общие налоговые
сборы с крестьян составили 1836 млн руб., то есть на 455 млн больше,
чем в 1925/26 г.1
Собранные средства пошли не только на нужды индустриализации и другие государственные цели, но и на развитие сельского
хозяйства страны. Это подтверждается ежегодным ростом ассигнований на сельское хозяйство. С 1925 по 1927 г. его государственное
финансирование увеличилось в 1,4 раза (см. табл. 1).
Таблица 1
Финансирование сельского хозяйства СССР в 1925–1928 гг.
(в млн руб.)
Источники финансирования Годы
1925/26 1926/27 1927/28
По государственному бюджету 234,9 245,2 245,8
По местному бюджету 49,8 69,8 84,0
По системе с.-х. кредита 147,7 203,3 328,9
Кредитование через хозяйственные органы 98,7 89,0 95,0
Итого 531,1 607,3 753,7
Источник: РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 4. Д. 1144. Л. 91.
В рассматриваемый период по сравнению с предшествующими
годами нэпа советское правительство выделило больше средств на
электрификацию сельского хозяйства, его механизацию, борьбу с засухой и другие цели. В частности, 12 января 1926 г. СНК СССР принял решение о выделении для электрификации сел в РСФСР 2 млн
300 тыс. руб., а всего на местную электрификацию – 10 млн 150 тыс.
руб.2 29 марта 1926 г. постановлением СТО СССР на снабжение крестьянских хозяйств сельскохозяйственными машинами и орудиями,
а также на оборудование заводов и мастерских по переработке сель-
1
Данилов В. П. Советская налоговая политика в доколхозной деревне //
Октябрь и советское крестьянство. 1917–1927 гг. С. 184–185; СЗ СССР.
1926. № 30. Ст. 192. История советского крестьянства. Т. 1. С. 347; Еси-
ков С. А. Российская деревня в годы нэпа. С. 201.
2
ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 1. Д. 3. Л. 1–3.
445
хозпродуктов было выделено 106 млн 500 тыс. руб.1 В 1926–1927 гг. в
засушливых районах в рамках реализации трехлетнего плана мероприятий наркомземов РСФСР и УССР осуществлялись мелиоративные и
другие работы, направленные на предотвращение засух и неурожаев2.
На эти цели было израсходовано из госбюджета 13 млн руб.
Основные направления бюджетного финансирования сельского
хозяйства были определены в постановлении СНК СССР от 26 сентября 1927 г. Бюджетные средства направлялись в систему сельскохозяйственного кредита, на борьбу с засухой, восстановление сельского хозяйства ЦЧО, кредитование деревенской бедноты, колхозов,
выдачу ссуд переселенцам3.
В общесоюзном бюджете расходы на сельское хозяйство были весьма скромные. По данным Института финансово-экономических исследований, доля ассигнований на сельское хозяйство составляла в рассматриваемый период всего 4 % об общего бюджета страны4. Основные
средства шли на индустриализацию и связанные с ней мероприятия.
§ 2. Землеустройство: переселение,
выявление неучтенной земли, земельные конфликты
В 1926–1927 гг. землеустройство оставалось важнейшем направлением аграрной политики советской власти. Как и прежде, оно
преследовало цель учесть и упорядочить крестьянское землепользование для повышения эффективности сельскохозяйственного производства. Для этого предусматривался перевод земельных обществ
на прогрессивный многопольный севооборот и более продуктивную
широкополосицу. Планировалось свести к минимуму дробление крестьянских хозяйств с помощью общинных и семейных переделов,
оказать государственную помощь в землеустройстве новых поселков,
выселок и отрубов. Процесс землеустройства тормозился нехваткой
кадров землеустроителей и недостаточностью средств у крестьянских общин и хозяйств на оплату землеустроительных работ5.
К 1928 г. прирост сельского населения целиком поглотил крестьянские прирезки, полученные в результате революции. Самые
перенаселенные районы черноземной полосы насчитывали 7–8 млн
1
РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 3. Д. 402. Л. 19.
2
ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 1. Д. 29. Л. 321; РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 10. Д. 510.
Л. 66–67.
3
РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 10. Д. 500. Л. 161–161 об.
4
Там же. Ф. 7733. Оп. 4. Д. 1144. Л. 92.
5
Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. Т. 2. С. 438.
446
«лишних» человек, и прирост населения продолжался1. С учетом факта аграрного перенаселения в рассматриваемый период, как в годы
столыпинской аграрной реформы, Всесоюзный переселенческий комитет разработал и реализовывал программу переселения избыточного сельского населения Европейской России в необжитые районы
Севера, Сибири и Дальнего Востока. В частности, из ЦентральноЧерноземной области в 1926–1927 гг. планировалось переселить в
указанные районы 110 тыс. чел.2 Для закупки хозяйственного имущества семьям переселенцев выделялись денежное пособие (в среднем
80 руб.) и возвратная ссуда (94 руб. на один двор)3.
Крестьяне активно поддерживали переселенческую политику.
Число желающих уехать на новые земли превосходило установленные лимиты. 7 апреля 1927 г. «Известия» сообщали, что наряды на
переселение 248 тыс. чел. были распределены на местах в течение
нескольких дней, и среди крестьян шло «огромное соревнование» за
право попасть в число переселенцев, «дошедшее в Брянской губернии
до убийства ходока», посланного с этой целью в соответствующие
инстанции. Основную массу переселенцев составляли «маломощные
слои, которым при самых благоприятных условиях для хозяйственного подъема нужно было 7–8 лет»4.
В 1926–1927 гг. характер землеустройства определялся новым
налоговым курсом советского правительства, поставившего целью
обложить налогом в пользу государства всю реально находящуюся
в пользовании крестьян землю. Его реализация затронула интересы
кулаков и зажиточных середняков, стремившиеся оставить в своем
фактическом пользовании не только надельные земли, но и полученные за долги у бедноты, а также различными способами в своей или
других общинах5. Тем не менее в 1926–1927 гг. власть при опоре на
бедноту предприняла активные действия по выявлению всей реально
используемой крестьянами земли.
В 1926–1927 гг. властью были предприняты активные действия
по переселению и землеустройству еврейского населения. 18 июня
1926 г. Президиум ЦИК СССР утвердил программу переселения
на юг Украины, в Крым и Бирско-Биробиджанский район Дальнего
Востока 100 тыс. еврейских семей6.
1
Рогалина Н. Л. Власть и аграрные реформы в России ХХ века. С. 75.
2
РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 10. Д. 510. Л. 41, 43.
3
Там же. Л. 42.
4
Известия ВЦИК. 1927. 7 апреля.
5
Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. Т. 2. С. 436–437,
442–443.
6
Россия нэповская: исследования. С. 29.
447
Особое внимание в этот период власть уделяла земельно-водной реформе в республиках Средней Азии. По данным сельхозсекции Госплана СССР, на 1 марта 1926 г. на эти цели в Узбекской
ССР были выделены 4 млн 529 тыс. руб.1 На 1926 г. в Узбекистане и
Туркменистане во время земельно-водной реформы землеустраивались 67 тыс. 500 хозяйств дехкан2. 9 июля 1926 г. Президиум Госплана
СССР утвердил порядок отпуска по союзному бюджету 2 млн руб. на
земельно-водную реформу в Средней Азии3.
В 1926–1927 гг. землеустройство сопровождалось конфликтами
между селениями с разным этническим составом. Например, в 1926 г.
из-за отсутствия точных границ между областями имели место споры
и столкновения из-за земли в Ингушетии, Кабарде, Чечне, Дагестане,
Осетии, Бурят-Монголии, Казахстане, Киргизии, Башкирии и
Татарии4. Об остроте «споров на меже» свидетельствовала поданная
в 1927 г. И. В. Сталину петиция жителей русских сел Семиречья, в
которой приводились факты ущемления в земельном вопросе русского населения со стороны местных казахов и властей КАССР5.
К этническим земельным конфликтам примыкали конфликты
из-за земли сословного характера между бывшими казаками и иногородними на территории бывших казачьих областей, а также между
«старожилами» и «новоселами» в Сибири и на Дальнем Востоке6.
Особенно острыми и продолжительными были конфликты из-за
земли в традиционных казачьих областях между казаками и иногородними крестьянами. «Всем казакам дать, а мужикам никому, пусть
получают там, откуда они приехали!», – излагалась позиция казачьего населения в земельном вопросе. Причем казаки не скрывали своих
надежд на перемену власти в результате войны, которая позволит им
окончательно решить вопрос о земле в своих интересах. «Вот погодите до войны, мы вам тогда покажем землю», – говорили они иногородним крестьянам7.
В рассматриваемый период завершился процесс выселения из
сельской местности и лишения земельных наделов бывших помещиков, что с одобрением воспринималось крестьянством8. На тер-
1
РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 10. Д. 340. Л. 97.
2
Там же. Л. 95.
3
Там же. Л. 116.
4
Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. Т. 2. С. 460–466.
5
Архив президента РФ (АП РФ). Ф. 3. Оп. 51. Д. 160. Л. 52–55 об.
6
Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД. Т. 2. С. 444, 461–462,
465, 470–471.
7
Там же. С. 443–444, 498–499, 573, 579, 584, 588–589.
8
Там же. С. 397–398.
448
ритории РСФСР их было выселено около 3 тыс. чел. Кампания по
выселению бывших помещиков закончилась осенью 1927 г. Само выселение, в отличие от раскулачивания, проводилось не столь жестокими методами. Большинству помещиков сохранялось личное имущество, до момента выселения предоставлялась возможность найти
новое место жительство в уездном или областном центрах1.
Предварительные итоги землеустроительной политики в 1925–
1927 гг. были подведены на IV съезде Советов СССР. В его резолюции «Об основных задачах сельского хозяйства в связи с развитием народного хозяйства и индустриализацией страны», принятой
26 апреля 1927 г., отмечалось, что в указанный период из государственного фонда были переданы крестьянству около 9 млн дес. земли, почти 62 млн руб. были направлены на реорганизацию хозяйств
в засушливых и черноземных районах, 27 млн руб. – на нужды крестьянских переселений, 117 млн руб. – в систему сельскохозяйственного кредитования, был создан значительный государственный семенной фонд, возросла обеспеченность села машинами, увеличился
землеустроительный и агрономический персонал2.
§ 3. Огосударствление кооперации
В 1926–1927 гг. меняется политика советской власти по отношению к кооперативно-колхозному движению в советской деревне.
Происходит отказ от поддержки в целом сложившейся системы сельских кооперативов как самостоятельных хозяйственных структур.
Вместо этого в рамках курса ограничения кулака и борьбы с кулацкой опасностью делается ставка на активное вовлечение в кооперативы деревенской бедноты, государственный контроль над кооперацией, поддержку существующих колхозов и создание новых. С этой
целью принимаются соответствующие законодательные акты.
Так, 17 марта 1926 г. СНК СССР утвердил положение об общесоюзном фонде кредитования деревенской бедноты. На эти цели выделялось 10 млн руб.
Апрельский пленум ЦК ВКП(б) 1926 г. в резолюции «О хозяйственном положении и хозяйственной политике» назвал коопера-
3
1
Лозбенев И. Н. Выселение бывших помещиков из мест их проживания в
регионах Центральной России в 1925–1927 гг. // Российская история. 2009.
№ 1. С. 81–86.
2
Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам, 1917–
1967. Т. 1. С. 624–634.
3
РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 3. Д. 468. Л. 29.
449
цию важнейшим инструментом роста в деревне «социалистических
элементов» и обязал всех членов партии сосредоточить внимание на
вовлечение в кооперативное строительство середняцко-бедняцкой
массы крестьянства, активизировать борьбу с «попытками использования кооперации кулацкими элементами», укреплять виды кооперации, «объединяющей крестьянство в области производства и в
1
особенности в деле машинизации сельского хозяйства»
.
Мероприятия по кооперированию и обслуживанию хозяйственных нужд бедняцко-середняцких слоев крестьянства были перечислены в постановлении СНК СССР «О деятельности и программе дальнейших работ системы сельскохозяйственного кредита» от
5 июля 1926 г. и резолюции «О сельскохозяйственной кооперации»,
2
утвержденной Политбюро ЦК ВКП(б) 19 августа 1926 г.
В этих документах подтверждалась установка на вовлечение в кооперацию
бедняцких хозяйств («в целях освобождения бедноты из-под влияния кулачества и организации бедноты и середняков для борьбы против кулака») и ставилась задача Сельскосоюзу и Центральному сельскохозяйственному банку усилить их кредитную поддержку. Для ее
решения СТО СССР 6 сентября 1926 г. поручил Госплану разработать систему более льготных условий кредитования маломощных
3
крестьянских хозяйств
.
Законодательно они были утверждены постановлением ЦИК и
СНК СССР от 21 сентября 1926 г. об образовании в РСФСР особого
фонда для предоставления маломощным крестьянским хозяйствам
льгот по единому сельскохозяйственному налогу на 1926/27 г. и постановлением СНК СССР от 29 октября 1926 г. «О фондах креди-
4
тования деревенской бедноты»
. В первом случае разрешалось СНК
РСФСР, не понижая общей суммы единого сельхозналога, образовывать особый фонд для полного или частичного освобождения от единого сельхозналога маломощных крестьянских хозяйств. Во втором
документе для льготного производственного кредитования «кооперированного сельского бедняцкого населения и отдельных сельских
бедняцких хозяйств» предусматривалось создание фондов кредитования деревенской бедноты в сельскохозяйственных банках союзных республик. Чуть позже, 9 февраля 1928 г., Наркомат финансов
1
КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК.
Т. 4. С. 8–17.
2
Кооперативно-колхозное строительство в СССР. 1923–1927. С. 10–11;
Стенограммы заседаний Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б) 1923–1938 гг. М.,
2007. Т. 2: 1926–1927. С. 179–181.
3
РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 4. Д. 1104. Л. 48.
4
СЗ. 1926. № 72. Ст. 560.
450
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]