Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей
.pdf
Глава I. Правовой механизм приведения в исполнение
нормах национального права об инвестициях. Возможные конфликты
норм в данной ситуации разрешаются, в основном, с помощью норм
международных инвестиционных соглашений1. Также толкование
«письменного» соглашения в рамках ст. II Нью-Йоркской конвенции
содержится в рекомендациях ЮНСИТРАЛ, где разъясняется, что
вариации формы соглашения, упомянутые в конвенции, не являются
исчерпывающими2. Таким образом, учитывая цель Нью-Йоркской
конвенции по повышению исполнимости арбитражных решений, нет
никаких сомнений в том, что требование о письменном соглашении
не должно каким-либо образом этому препятствовать, поэтому следует толковать его расширительно. Например, п. 3 ст. 7 новой редакции
российского Закона «О международном коммерческом арбитраже»
от 29.12.2015 кроме положения о том, что арбитражное соглашение заключается в письменной форме, содержит также пояснение
о том, что письменная форма считается соблюдённой, «если арбитражное соглашение заключено в форме, позволяющей обеспечить
фиксацию содержащейся в нем информации или доступность такой
информации для последующего использования». Такая широкая
формулировка позволяет отнести к письменной форме большинство
арбитражных соглашений, в том числе и особую форму соглашения
о международном инвестиционном арбитраже.
Формальные требования и процедура. Признание и приведение
в исполнение в соответствии с Нью-Йоркской конвенцией требует
согласно ст. IV, чтобы заявитель предоставил оригиналы или надлежащим образом заверенные копии арбитражного решения и арбитражного соглашения, а также их переводы, если данные документы
составлены не на официальном языке государства, где производится
исполнение.
Конвенция указывает на то, что при приведении решения в исполнение применяются процессуальные нормы суда (lex fori). Таким
1
См., например, ст. 26 (5) (а) ДЭХ: «Согласие, упомянутое в пункте (3), совместно с письменным согласием Инвестора, данным в соответствии с пунктом (4), должно
отвечать требованию, предъявляемому в отношении (ii) «письменного согласия» для
целей статьи II Конвенции Организации Объединенных Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений, подписанной в Нью-Йорке
10 июня 1958 года».
2
Рекомендация относительно толкования п. 2 ст. II и п. 1 ст. VII Нью-Йоркской
конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений, совершенной в Нью-Йорке 10 июня 1958 г. Утверждена Резолюцией Генеральной
Ассамблеи ООН 61/33. URL: http://www.uncitral.org/pdf/russian/texts/arbitration/NYconv/A2R.pdf (дата обращения: 22.09.2019).
71
Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей
образом, исполнение решения международного арбитража является
самостоятельной стадией международного гражданского процесса1.
В силу того, что применение процессуального национального законодательства государства может способствовать неограниченному
влиянию национального законодательства, ст. III Нью-Йоркской
конвенции устанавливает правило, согласно которому, к признанию и приведению в исполнение решений иностранных арбитражей не должны применяться существенно более обременительные
условия, чем те, которые существуют для признания и приведения
в исполнение решений национальных арбитражей.
Основания для отказа в признании и исполнении решения международного арбитража. Ключевыми положениями конвенции являются
основания для отказа в признании и приведении в исполнении решения международного арбитража, закрепленные в ст. V Нью-Йоркской
конвенции.
Во-первых, следует отметить, что при оценке оснований для отказа в признании и исполнении, решение не должно пересматриваться национальными судами по существу2. Во-вторых, основания,
предусмотренные в Нью-Йоркской конвенции, являются исчерпывающими.
Традиционно основания для отказа в признании и приведении
в исполнение решений арбитража классифицируются в зависимости от бремени доказывания данных обстоятельств3. Так, профессор В.А. Мусин указывал, что «статья V Нью-Йоркской конвенции
1958 года содержит исчерпывающий перечень оснований для отказа
в признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения, причем эти основания подразделяются на две группы.
Первая группа охватывает обстоятельства, бремя доказывания существования которых возложено на проигравшую сторону, ходатайствующую об отказе в принудительном исполнении решения арбитража
(пункт 1 статьи V). Во вторую группу входят факторы, исключающие
принудительное исполнение решения арбитража вне зависимости
от того, ссылалась ли на них проигравшая сторона и ставила ли она
1
См.: Карабельников Б.Р. Исполнение и оспаривание решений международных ком-
мерческих арбитражей : комментарий к Нью-Йоркской конвенции 1958 г. и главам 30
и 31 АПК РФ 2002 г. 3-е изд., перераб. и доп. М. : Статут, 2008. С. 212.
2
См.: Карабельников Б.Р. Международный коммерческий арбитраж : учебник. М.,
2013. С. 312.
3
См.: Blackaby N., Partasides C., Redfern A., Hunter M. Redfern And Hunter on Interna-
tional Arbitration. 2009. P. 639.
72
Глава I. Правовой механизм приведения в исполнение
вообще вопрос об отказе в принудительном исполнении решения
(пункт 2 статьи V)»1.
Ш. Крёлль делит все основания на четыре группы: основания,
связанные с отсутствием юрисдикции или полномочий у трибунала рассматривать спор (отсутствие действительного арбитражного
соглашения (ст. V (1) (а)), превышение полномочий (ст. V (1) (с)),
неарбитрабильность спора (ст. V (2) (а))); основания, связанные с несоответствием процедуры соглашению сторон, применимым нормам
права или основным принципам надлежащей процедуры (ст. V (1) (b),
(d)); основания, связанные с необязательностью (неокончательностью)
решения или его отмены в стране вынесения (ст. V (1) (е); основания,
связанные с нарушением материальных или процессуальных норм
публичного порядка (ст. V (2) (b))2.
Б.Р. Карабельников использует похожую классификацию, выделяя
основания для отказа, связанные с оспариванием компетенции международного арбитража, с процессуальными недостатками при проведении арбитражного разбирательства, с его оспариванием по месту его
вынесения, с проблемами арбитрабельности, со ссылкой на нарушение
публичного порядка3.
Как уже отмечалась выше, главная цель Нью-Йоркской конвенции
заключается в том, чтобы обеспечить беспрепятственное исполнение
решений международных арбитражей на территории различных государств. Таким образом, существует общая тенденция по использованию
оснований для отказа лишь в исключительных случаях4. Это же суждение
справедливо и в отношении признания и приведения в исполнение решений международных инвестиционных арбитражей. Однако в силу того,
что решения международных инвестиционных арбитражей вторгаются
в публично-правовую сферу, признание и исполнение таких решений
может быть ограничено на территории некоторых государств.
Юрисдикционные основания.
В случае рассмотрения споров на основании международных инвестиционных соглашений или национального законодательства о за-
1
Мусин В.А. Противоречие публичному порядку как одно из оснований для отказа
в принудительном исполнении решения международного коммерческого арбитража //
Третейский суд. 2003. № 6 (30). С. 83.
2
Kröll S. Enforcement of Awards. P. 1493.
3
См.: Карабельников Б.Р. Международный коммерческий арбитраж : учебник.
С. 322–359; С. 363–378.
4
См.: Van den Berg A.J. The New York Arbitration Convention of 1958: Towards a Uni-
form Judicial Interpretation. P. 267.
73
Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей
щите инвестора отсутствие юрисдикции у трибунала на основании
ст. V (1) (a) или (c) может основываться на возражениях, представленных еще в ходе арбитражного процесса. Данные возражения могут
препятствовать приведению в исполнение решения на основании
ст. V (1) (a) или (c), если стороны смогут доказать, что публично-правовое образование не обладало правоспособностью по заключению арбитражного соглашения от имени государства1, спор не был охвачен
«офертой» на проведение арбитража, или предметом международного
инвестиционного соглашения, или данное соглашение ограничено
в применении по кругу лиц или во времени (ratione materiae, ratio-
ne personae, ratione temporis). Данные возражения обычно возникают
перед международным арбитражем или перед национальным судом
в процессе отмены решения2, но могут быть подняты и в процессе
по признанию и приведению в исполнение решений международных инвестиционных арбитражей. Б.Р. Карабельников отмечает, что
проигравшая в арбитраже сторона стремится использовать именно
данные юрисдикционные аргументы в силу того, что «допускаемые
возражения против наличия у арбитров юрисдикции по разрешению
спора позволяют государственным судам наиболее глубоко изучить как
арбитражное решение, так и собственно обстоятельства дела (фактические и юридические), положенные в его основу»3. Таким образом,
при столкновении с возражениями против юрисдикции арбитража, суд,
в котором приводится в исполнение решение, должен самостоятельно
определить, является ли заявитель инвестором по смыслу настоящего
инвестиционного соглашения, или имеют ли место инвестиции, которые защищаются данным инвестиционным соглашением. Существуют
различные точки зрения по поводу того, насколько глубоко суд связан
вопросами факта и права, установленными арбитражем. В то время как
в некоторых юрисдикциях суд, приводящий в исполнение решение,
1
См.: Карабельников Б.Р. Международный коммерческий арбитраж : учебник.
С. 326.
2
Арбитражем при МТПП в 2013 г. было рассмотрено дело по заявлению канадской
компании «Stans Energy Corp» и кыргызского ООО Kutisay Mining против Кыргызской
Республики на основании Конвенции о защите прав инвестора (заключена в г. Москве
28.03.1997). Решение было вынесено против государства, однако, успешно оспорено
в Арбитражном суде г. Москвы на основании ч. 3 ст. 233 АПК РФ (соответствующую
статье V(1)(c) Нью-Йоркской конвенции) в силу того, что ст. 11 Московской конвенции не могла считаться согласием государства на арбитраж (см. Определение АС г. Москвы от 25.05.2015 по делу № А40-64831/14.).
3
Карабельников Б.Р. Международный коммерческий арбитраж : учебник. С. 323.
74
Глава I. Правовой механизм приведения в исполнение
будет рассматривать вопрос заново, в других пересматривается лишь
правильность выводов арбитража.
Статья V (1) (e).
При признании и приведении в исполнении арбитражного решения в соответствие с Нью-Йоркской конвенцией немаловажное
значение имеет тот факт, на территории какого государства признается и приводится в исполнение решение: того, где было вынесено
международное арбитражное решение или другого государства-участника Нью-Йоркской конвенции. Несмотря на то, что основания для
оспаривания решения в государстве его вынесения и для отказа в признании и исполнении на территории других государств одинаковые,
правовые последствия данных процедур могут быть различными.
Особое внимание следует обратить на ст. V (1) (е), в соответствии
с которой в признании и исполнении решения может быть отказано,
если решение было отменено или приостановлено исполнением компетентной властью страны, где оно было вынесено. В международном
инвестиционном арбитраже, в частности, данное положение представляет серьезное препятствие в силу того, что если международный
инвестиционный арбитраж проводится на территории государства,
которое является ответчиком, существует большой риск того, что
суды данного государства могут отменить решение под воздействием
исполнительной власти государства или просто в силу лояльности
национальным интересам.
Спорным является вопрос о возможности приведения в исполнение
иностранного арбитражного решения после того, как оно было отменено в стране, где был проведен арбитраж на основании ст. V (1) (е)
Нью-Йоркской конвенции. С одной стороны, «территориальный
подход» предполагает, что суды места арбитражного разбирательства
имеют преобладающую юрисдикцию над арбитражными решениями,
вынесенными на территории данного государства. С другой стороны,
согласно «делокализованному подходу», в соответствии с англоязычной версией ст. V (1) (е) в исполнении решения «может» («may») быть
отказано – но не должно быть – когда оно было отменено в государстве, где было вынесено1.
1
На тему преимуществ и недостатков обеих теорий см.: Liebscher C. Art. V // Wolff R.
(ed.). New York Convention on the Recognition and Enforcement of Foreign Arbitral Awards:
Commentary. 2012. P. 381–391; Ануров В.Н. Конфликт юрисдикции при оспаривании
арбитражного соглашения; Курочкин С.А. Новейшие течения в зарубежной доктрине
международного коммерческого арбитража: краткий обзор // Вестник гражданского
процесса. 2015. № 6. С. 42–68.
75
Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей
Примечательным в данном контексте является дело Hilmarton1, где,
несмотря на то, что решение было вынесено на территории Швейцарии, суд посчитал, что оно является решением международного арбитража, которое не входит в правовую систему Швейцарии и, таким
образом, несмотря на его отмену, продолжило свое существование.
С тех пор арбитражные решения, отмененные в стране, где они были
вынесены, могут быть приведены в исполнение во Франции, если отмена произошла по основаниям, не предусмотренным французским
правом2.
В деле Chromalloy3 Федеральный суд США привел в исполнение
арбитражное решение, отмененное в Египте. Среди аргументов суд
указал на «возможность», а не «обязанность» отказать в приведении
в исполнение решения, отмененного в государстве его вынесения.
В деле Yukos Capital v Rosneft Апелляционный суд Амстердама при-
вел в исполнение арбитражное решение, отмененное Арбитражным
судом г. Москвы4. Основанием в принятии данного решения послужило нарушение принципа надлежащей процедуры рассмотрения дела
московским арбитражным судом, вследствие чего признание такого
решения на территории Нидерландов противоречило бы публичному порядку данного государства. Суд Нидерландов пришел к выводу
о предвзятости и тесной связи между правительством и Роснефтью
на основании сообщений в СМИ, что подверглось критике со стороны
известных ученых5.
Также практике известны случаи, когда решение было исполнено,
несмотря на то, что в государстве – месте вынесения арбитража еще
шел процесс по оспариванию арбитражного решения.
Данный вопрос встал в деле IPCO (Nigeria) v Nigerian National Pe-
troleum перед Апелляционным судом Англии6. В силу того, что су-
дебный процесс по отмене арбитражного решения в Нигерии на тот
1
См.: Cour de cassation, 23 March 1994, Bulletin 1994 I N°104 p. 79, Société Hilmarton
Ltd. v Société Omnium de traitement et de valorisation (OTV).
2
См.: Kröll S. Enforcement of Awards. P. 1495.
3
См.: U.S. District Court for the District of Columbia, 31 July 1996, Chromalloy Aero-
services v Arab Republic of Egypt, 939 F. Supp. 907.
4
См.: Amsterdam Court of Appeal, 28 April 2009, Case 200.005.269/01, Yukos Capital
S.A.R.L. v OAO Rosneft.
5
См.: Van den Berg A.J. Enforcement of Arbitral Awards Annulled in Russia: Case Com-
ment on Court of Appeal of Amsterdam. 2009. JIntArb 27 (2010). P. 179.
6
См.: Court of Appeal, Judgment of 10.11.2015, IPCO (Nigeria) Ltd. v Nigerian National
Petroleum Corporation, [2015] All England Reporter (D) 103 (Nov).
76
Глава I. Правовой механизм приведения в исполнение
момент длился уже несколько лет, и его завершения в ближайшее
время не предвиделось, суд пришел к выводу о том, что IPCO должна
получить разрешение на исполнение арбитражного решения вне зависимости от продолжающегося судебного процесса в Нигерии.
Арбитрабельность предмета спора.
Вопрос об арбитрабельности предмета спора относится к основаниям для отказа в признании и приведении в исполнение решения,
которые могут быть заявлены по инициативе суда. Вопрос о праве,
применимом к арбитрабельности предмета спора, является дискусси
онным. Л. А. Лунц отмечает, что при определении применимого права
к вопросу о том, может ли объект спора быть предметом арбитражного
разбирательства, решающее значение имеет как закон страны, где
испрашивается признание и приведение в исполнение, так и закон
страны, праву которой стороны подчинили соглашение об арбитраже1.
В иностранной литературе выделяется еще больше вариантов применимого права к вопросу арбитрабельности. Так, Г. Борн допускает
применение (а) права государства, где испрашивается или будет испрашиваться исполнение решения; (b) права, которому подчинено арбитражное соглашение; (с) права места проведения арбитража; (d) права
судебного форума, где испрашивается исполнение; (e) права, на котором основано исковое заявление; (f) унифицированное международноправовое понятие неарбитрабельности, основанное на положениях
Нью-Йоркской конвенции (или других подобных конвенциях)2. При
этом выбор того или иного права ставится в зависимость от стадии
арбитражного процесса3. Из текста статьи V (2) (b) Нью-Йоркской
конвенции очевидно, что применению подлежит право государства,
в котором решение приводится в исполнение, таким образом, действует привязка lex fori 4. В каждом государстве существуют свои правила
относительно того, какие споры можно передавать в третейский суд,
а какие должны рассматриваться только в государственном суде. Таким образом, в признании и приведении в исполнение конкретного
спора ввиду неарбитрабельности предмета спора может быть отказано
-
1
См.: Лунц Л.А. Курс международного частного права. С. 250.
2
См.: Born G.B. International Commercial Arbitration. Austin: Kluwer Law International,
2009. Р. 517.
3
См.: Hanotiau B. What Law Governs the Issue of Arbitrability? // Arbitration Interna-
tional. № 12. 1996. P. 391.
4
См.: Van den Berg A.J. The New York Arbitration Convention of 1958: Towards a Uni-
form Judicial Interpretation. P. 369.
77
Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей
на территории одного государства, а на территории другого это же
решение может быть исполнено без каких-либо помех со стороны
арбитрабельности.
Б.Р. Карабельников уточняет, что данное основание ни в коем
случае не должно подменяться основанием статьи V (1) (c), которое
регулирует недействительность арбитражного соглашения, и наоборот.
Во-первых, вопрос об арбитрабельности предмета спора возникает
только в отношении решений иностранного арбитража. Во-вторых,
если вопрос действительности арбитражного соглашения может регулироваться привязкой lex arbitri, то вопрос арбитрабельности всегда
будет разрешаться по праву суда, где решение приводится в исполнение. В-третьих, вопрос о действительности арбитражного соглашения
должен рассматриваться в первую очередь, и, если соглашение недействительно, вопрос об арбитрабельности может не подниматься
вообще1.
В соответствии с ч. 3 ст. 1 Федерального закона от 29.12.2015
№ 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской
Федерации», «в арбитраж (третейское разбирательство) по соглашению
сторон могут передаваться споры между сторонами гражданско-правовых отношений, если иное не предусмотрено федеральным законом».
В соответствии с ч. 3 ст. 1 Закона «О международном коммерческом
арбитраже», «в международный коммерческий арбитраж по соглашению сторон могут передаваться споры сторон, возникающие из гражданско-правовых отношений, при осуществлении внешнеторговых
и иных видов международных экономических связей, если коммерческое предприятие хотя бы одной стороны находится за границей
либо если любое место, где должна быть исполнена значительная часть
обязательств, вытекающих из отношений сторон, или место, с которым
наиболее тесно связан предмет спора, находится за границей, а также
споры, возникшие в связи с осуществлением иностранных инвестиций
на территории Российской Федерации или российских инвестиций
за границей».
Исходя из смысла действующего законодательства, необходимым условием арбитрабельности спора является его возникновение из гражданско-правовых отношений. В доктрине на основании
данных законодательных положений были разработаны различные
критерии арбитрабельности, основным из которых справедливо при-
1
См.: Карабельников Б.Р. Международный коммерческий арбитраж : учебник.
С. 139.
78
Глава I. Правовой механизм приведения в исполнение
знается характер спора1. По мнению большинства ученых, споры
публично-правового характера должны быть исключены из сферы
рассмотрения третейских судов2. Т.Н. Нешатаева утверждает, что
если спорные отношения возникли из административных или иных
отношений, основанных на субординации сторон, на отношениях
власти-подчинения, то, даже несмотря на наличие соответствующего третейского соглашения, третейский суд не вправе принять
дело к своему производству и разрешить спор по существу. Если же
это произойдет, то решение третейского суда не будет иметь юридического значения и не повлечет каких-либо правовых последствий
в силу того обстоятельства, что не будет легализовано государственным судом3. По мнению Г.В. Севастьянова, споры, возникающие
из публичных правоотношений, могут быть предметом третейского
разбирательства лишь в виде редких исключений, специально предусмотренных законом или международным договором4. Следует признать справедливым замечание В.Ф. Попондопуло о том, что объем
этого критерия всецело зависит от усмотрения законодателя5.
Данная позиция получила также одобрение Высшего Арбитражного
Суда РФ, который определил, что на рассмотрение третейского суда
не могут быть переданы споры о понуждении публичного субъекта –
органа государственной власти совершить юридически значимые публичные действия (зарегистрировать объект недвижимости), поскольку
«споры, передаваемые на разрешение международного коммерческого
1
См., например: Гапанович А.В. Арбитрабельность споров, вытекающих из госу-
дарственных (муниципальных) контрактов // Арбитражный и гражданский процесс.
2016. № 6. С. 55–60 // СПС КонсультантПлюс; Ротко С.В. Теоретические и практические вопросы арбитрабельности споров третейским судам // Администратор суда. 2014.
№ 3. С. 19–26 // СПС КонсультантПлюс.
2
См.: Рожкова М.А. О некоторых вопросах принудительного исполнения решений
третейских судов // ВВАС РФ. 2004. № 9. С. 170; Скворцов О.Ю. Подведомственность
споров третейским судам // Третейский суд. 2005. № 1. С. 25.
3
См.: Нешатаева Т.Н. Дело «Общество «Мосмонтажспецстрой» (Россия) Про-
тив Фирмы «Кодест Интернешенл С.Р.Л.» (Италия)» // Правовые позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации : избранные постановления
за 2005 г. с комментариями / под ред. А.А. Иванова. М. : Статут, 2010 // СПС КонсультантПлюс.
4
См.: Севастьянов Г.В. Правовая природа третейского разбирательства как ин-
ститута альтернативного разрешения споров (частного процессуального права). М. :
Статут, 2015. Вып. 7. С. 112.
5
См.: Попондопуло В.Ф. Регулирование компетенции третейских судов в России //
Третейский суд. 2007. № 6. С. 10.
79
Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей
арбитража, могут носить только частный характер»1. Позиция о неарбитрабельности споров публично-правового характера была поддержана
также Конституционным судом РФ2.
Однако многими учеными отмечается, что критерий характера
спора не всегда является универсальным. Например, И.С. Чупрунов
утверждает, что круг неарбитрабельных споров в настоящее время
становится все уже и уже, поскольку публично-правовая составляющая более не рассматривается в качестве непреодолимого пре
пятствия для передачи спора на рассмотрение состава арбитража3.
Тенденцию к расширению арбитрабельности споров отмечают также
С.А. Курочкин и А.И. Минина4. А.В. Нестеренко утверждает, что
чисто публично-правовые споры, результатом которых может стать
вынесение прямого предписания в адрес государственного органа
по поводу реализации им своих публичных функций (вторжение
в государственно-властную компетенцию), не могут быть объектом
третейского разбирательства. Однако рассмотрение смешанных (сочетающих в себе публично-правовой и частноправовой элементы)
споров в третейском суде представляется как отечественному, так
и зарубежному законодателю в принципе возможным при наличии
соглашения между сторонами, определяющего подсудность определенного спора третейскому суду и отсутствии законодательного
запрета на передачу данного спора в третейский суд5.
-
1
Пункт 25 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 07.07.2004 № 78 //
Вестник ВАС РФ. 2004. № 8.
2
См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 26.05.2011 № 10-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 11 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 2 статьи 1 Федерального закона «О третейских судах
в Российской Федерации», статьи 28 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», пункта 1 статьи 33 и статьи 51
Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» в связи с запросом Высшего
Арбитражного Суда Российской Федерации» // СЗ РФ. 2011. № 23. Ст. 3356.
3
См.: Чупрунов И.С. Арбитрабельность: Применимое право и влияние со сторо-
ны сверхимперативных норм // Новые горизонты международного арбитража: сборник статей / А.В. Асосков, Фредерик Бело, Н.Г. Вилкова и др. ; под ред. А.В. Асоскова,
Н.Г. Вилковой, Р.М. Ходыкина. М. : Инфотропик Медиа, 2013. С. 304.
4
См.: Курочкин С.А. Новейшие течения в зарубежной доктрине международного
коммерческого арбитража: краткий обзор // Вестник гражданского процесса. 2015.
№ 6. С. 44; Минина А.И. Арбитрабильность: теория и практика международного коммерческого арбитража. М. : Инфотропик Медиа, 2014. 128 с. // СПС КонсультантПлюс.
5
См.: Нестеренко А.В. Критерии арбитрабильности споров по законодательству
Российской Федерации // Арбитражный и гражданский процесс. 2005. № 8. С. 2–7.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]