Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 67 / 237 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 > Следующая >>>

Глава I. Правовой механизм приведения в исполнение

ным участием, государственные корпорации, государственные ком пании и с недавних пор публично-правовые компании1, исключают ответственность государства по долгам данных юридических лиц так же, как и ответственность данных юридических лиц по долгам государства, презюмируя их самостоятельный статус2. Последняя судебная практика российских судов также подтверждает данный принцип. Так, при признании и исполнении решения инвестиционного арбитража против Украины суд отказал в исполнении решении в отношении Культурного центра Украины, среди прочего и по той причине, что «действующее законодательство не предполагает возможности обращения взыскания на имущество, переданное учреждению в оперативное управление, по обязательствам собственника»3. Таким образом, бремя доказывания обратного утверждения ложится на иностранного инвестора, который пытается признать и привести в исполнение решение международного арбитража. Это может быть затруднительно, в силу невозможности добыть весомых доказательств, так как у инвестора просто может не быть доступа к корпоративным документам, которые могли бы подтвердить наличие тесной связи между государством и юридическим лицом.

Во-вторых, не существует четко закрепленных критериев для опровержения презумпции самостоятельности юридического лица и «снятия корпоративной вуали». Разрешение данного вопроса зависит от конкретных обстоятельств дела и от юрисдикции, где разрешается данный вопрос.

В-третьих, всеми специалистами признается, что данная мера должна носить исключительный характер.

Ниже приводятся некоторые дела, в которых суды признавали совместную ответственность государства и государственного юридического лица, разрешая исполнение против государства за счет средств государственной компании.

В судебной практике США самым знаменитым в данной области стало решение Верховного суда по делу First National City Bank v Banca Para El Commercio Exterior de Cuba (далее – «дело Bancec»), в котором

См.: Федеральный закон от 03.07.2016 № 236-ФЗ «О публично-правовых компаниях в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 04.07.2016. № 27 (часть I). Ст. 4169.

См., например, ст. 123.22 ГК РФ, ст. 7.1, 7.2 Федерального закона от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях», ст. 3 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах».

Определение АС г. Москвы от 22.06.2018 по делу № А40-67511/17-29-659.

Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей

суд указал на то, что самостоятельным юридическим статусом государственной компании можно пренебречь в том случае, если компания контролируется суверенным собственником в такой степени, что выступает в качестве его агента, или если признание за юридическим лицом самостоятельного статуса повлекло бы за собой «обман и несправедливость»1.

В Великобритании в ряде дел суды также обращались к доктрине «снятия корпоративной вуали», в частности, в тех случаях, когда юридическое лицо использовалось государством как схема ухода ответственности. В одном деле судом было установлено, что разрешение кредитору Республики Конго обратить взыскание на имущество, принадлежащее определенным якобы независимым корпорациям, чтобы погасить долг Республики, было законным, так как кредитором было доказано, что корпорации были созданы Республикой с целью участия в торговых сделках от своего имени и сокрытия государственного имущества от требований кредиторов2.

Агентские правоотношения могут также быть основой для пренебрежения статусом отдельного юридического лица в Великобритании, в частности, когда государство настолько тесно контролирует деятельность юридического лица и управляет им, что оно эффективно функционирует в качестве агента государства и осуществляет бизнес от его имени3.

Несмотря на то, что Франция не принадлежит к государствам англосаксонской правовой системы, где зародилась и получила свое распространение доктрина снятия корпоративной вуали, французские суды в исключительных случаях могут признать юридическое лицо образованием государства. Как отмечают французские правоведы, до определенного времени французские суды не признавали возможности взыскания имущества с государственных предприятий в случае, если арбитражное решение вынесено в пользу государства4. Однако в начале 2000-х гг. ряд дел продемонстрировал изменившуюся тенденцию. В 2003–2004 гг. Парижский Апелляционный суд разрешил исполнение решений международных арбитражей против Конго и Ка-

First National City Bank v Banco Para el Comercio Exterior de Cuba. 462 U.S. 611,

626, 629 (1983).

См.: Kensington Int’l Ltd. v Republic of Congo. [2005] EWHC (Comm) 2684, [193]–

[202] (Eng.).

См.: Smith Stone & Knight Ltd. v Birmingham Corp. [1939] 4 All E.R. 116 (K.B.) (Eng.).

См.: Galliard E. State Entities in International Arbitration. P. 188.

Глава I. Правовой механизм приведения в исполнение

меруна путем обращения взыскания на имущество государственных нефтяных компаний данных стран1.

В деле Республики Конго Парижский апелляционный суд пришел к следующим выводам:

«Если факта надзора или даже контроля государства за деятельностью юридического лица, который осуществляется через его директоров, и публичного интереса обычно недостаточно, чтобы считать, что компания является государственным образованием, что влечет слияние с данным государством, … (то спорное юридическое лицо в данном случае является) в действительности фиктивным и, таким образом, образует государственное образование Республики Конго»2.

Данный вывод был аргументирован тремя фактами: (1) члены совета директоров были представителями государственных органов и назначались указом; (2) компания находилась под «строгим контролем» Министра нефти и газа, который осуществлял постоянные полномочия управления и контроля над компанией («в особенности гарантирует реализацию государственной политики, законов и подзаконных актов, дает согласие на инвестиционные программы и следит за их выполнением, следит за распределением дохода и политикой управления персоналом, регулируемой нормами коллективного соглашения в сфере нефти и газа, и даже получает проценты и создает филиалы, агентства и представительства»); и (3) «компания находилась под экономическим и финансовым контролем государства и Счётной Палаты (Cour des comptes)»3. Таким образом, суд пришел к выводу о том, что Республика Конго осуществляла от имени компании «реальные полномочия управления, составляющие действительное вмешательство, которое лишает компанию всей существенной автономии, которая бы при обычных обстоятельствах возникала в силу правового статуса лица как компании, зарегистрированной в реестре юридических лиц».

См.: Société nationale des pétroles du Congo v Connecticut Bank of Commerce and République du Congo, CA Paris, Jan. 23, 2003, Case No. 2002/03187, unpublished; Société nationale des pétroles du Congo v Walker International Holdings Ltd. and République du Congo, CA Paris, Jan. 23, 2003, Case No. 2002/03185, unpublished; Société nationale des pétroles du Congo v Walker International Holdings Ltd., CA Paris, 3 July 2003, Case No. 2002/03185, unpublished; Winslow Bank & Trust Company Limited v Société nationale des hydrocarbures, CA Paris, Jan. 22, 2004, Case No. 2002/20287, unpublished.

Société nationale des pétroles du Congo v Walker International Holdings Ltd., CA Paris, 3 July 2003, Case No. 2002/03185, unpublished.

Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей

В деле Республики Камерун Парижский апелляционный суд обозначил в своем решении от 22.01.2004: «Даже несмотря на то, что точно установлено, что SNH обладает своим собственным отдельным имуществом, состоящим из недвижимости и ценных бумаг, из многих факторов следует, что SNH только кажется юридически и финансово автономной через право собственности на активы, однако не самостоятельна по сути и не обладает достаточной независимостью при принятии собственных решений в своих собственных интересах, и не может считаться юридически или фактически автономной от государства Камерун в том смысле, в каком оно могло бы называться самостоятельным юридическим лицом»1.

Тот факт, что Парижский апелляционный суд выбрал пренебречь принципом автономии государственных юридических компаний через обращение к понятию «государственное образование» и «фиктивное юридическое лицо» позволяет существенно ограничить исключения. Только когда компания, контролируемая государством, демонстрирует почти тотальный недостаток автономии, возможно обращение взыскания на ее имущество по долгам государства. Того факта, что государство владеет почти всеми акциями компании или контролирует ее деятельность, еще недостаточно, согласно сложившейся судебной практике Франции, для того чтобы позволить кредитору государства преодолеть препятствие, созданное единолично государством, организующем свою коммерческую деятельность через создание нескольких юридических лиц.

Таким образом, по общему правилу, в соответствии с принципом самостоятельности юридического лица, иностранный инвестор не может обратить взыскание против имущества государственного образования, имея на руках решение международного инвестиционного арбитража против государства. Однако, анализируя зарубежный опыт, можно сделать вывод, что в исключительных случаях, при очевидных обстоятельствах, суды различных юрисдикций могут признать юридическое лицо, тесно связанное с государством, его «альтер эго» и разрешить обращение взыскания на имущество государственных предприятий.

Взаимодействие и значение принципов признания и исполнения решений международного инвестиционного арбитража. Вышеуказанные

принципы, объединенные в рамках института исполнения решения

Société nationale des hydrocarbures, CA Paris, Jan. 22, 2004, Winslow Bank & Trust

Company Limited v Case No. 2002/20287, unpublished.

Глава I. Правовой механизм приведения в исполнение

международного инвестиционного арбитража, на первый взгляд, про тиворечат друг другу. Так, арбитражный суд г. Москвы в одном и том же решении пришел к двум, как может показаться, противоположным суждениям. При разрешении вопроса об исполнении решения инвестиционного арбитража против Украины в отношении Культурного центра Украины на территории г. Москвы, суд сначала указал на то, что «Культурный центр с точки зрения иммунитетов – часть иностранного государства (Украины)», а потому пользуется защитой государственного иммунитета. В другом абзаце суд доказал, что имущество Культурного центра принадлежит на праве оперативного управления Частному учреждению «Культурный центр Украины в г. Москве», которое представляет собой отдельное от Украины юридическое лицо. Следовательно, учредитель юридического лица или собственник его имущества (Украина) не отвечает по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя или собственника, за исключением случаев, предусмотренных законом. Противоречия в данном случае не возникает, так как принцип государственного суверенитета (в первом случае) и принцип самостоятельности юридического лица (во втором случае) действуют в разных плоскостях. Для целей иммунитета Закон № 297-ФЗ относит к понятию «иностранное государство» не только непосредственно само иностранное государство, но и других лиц, которые выполняют суверенные функции (и только в части этих функций лицо пользуется иммунитетом). То есть в нашем примере имущество Культурного центра, используемое для выставок и других культурных некоммерческих целей, будет защищено иммунитетом. А вот если Культурный центр решит сдать свои помеще ния под торговые площади, то тогда они уже утратят государственный иммунитет. Тогда следующий вопрос будет уже заключаться в том, насколько юридическое лицо тесно связано с государством не в контексте выполнения суверенных функций, а в результате осуществления коммерческой, не суверенной деятельности. От ответа на этот вопрос будет зависеть наличие или отсутствие ответственности юридического лица по долгам государства. Если государство до такой степени контролирует коммерческую деятельность юридического лица, что их невозможно разделить, то существует вероятность, что взыскание может быть обращено на коммерческое имущество такой компании по долгам государства. В случае если юридическое лицо вне зависимости от государства самостоятельно ведет предпринимательскую деятельность – обращение взыскания по долгам государства вряд ли возможно, несмотря на то, что на него и возложены функции суве-

Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей

ренного характера (например, проведение культурных мероприятий). Таким образом, в данном случае применение принципа государственного суверенитета происходит параллельно с применением принципа самостоятельности юридических лиц.

Принципы также могут оказывать влияние друг на друга. Например, принцип государственного суверенитета и принцип самостоятельности юридического лица может существенно ограничить сферу действия принципа эффективности арбитражного решения. Однако данные принципы не являются противоречивыми, все они направлены на создание равновесия в соблюдении прав и интересов суверенных государств и иностранных инвесторов в рамках процедуры исполнения решения международного инвестиционного арбитража. И только их сочетание способно установить баланс интересов в ходе данной процедуры.

§ 2.3. Источники международного права, регулирующие признание и приведение висполнение решений

международных инвестиционных арбитражей

Как уже было отмечено в § 1.5 настоящего исследования, признание и приведение в исполнение решений международных инвестиционных арбитражей на международном уровне регулируется множеством источников. По большому счету, существует два режима приведения в исполнение решений инвестиционных арбитражей: в соответствии с Нью-Йоркской и Вашингтонской конвенциями. По общему правилу, применение одной конвенции исключает применение другой. Однако на практике возможно возникновение таких ситуаций, когда спор был рассмотрен по правилам МЦУИС, но при признании и приведении в исполнение решения инвестор обратился с заявлением в суд государства, которое не является Договаривающейся стороной Вашингтонской конвенции, а только НьюЙоркской конвенции (например, Российская Федерация). В таком случае встает вопрос о том, нормами какого международного договора должно руководствоваться государство, на территории которого испрашивается исполнение. Проблема применимого международного договора возникает также тогда, когда инвестор приводит в исполнение решение по неденежным требованиям (а Конвенция МЦУИС регулирует исполнение только денежных требований). Сонласно мнению авторитетных исследователей инвестиционного арбитража,

Глава I. Правовой механизм приведения в исполнение

в данных исключительных ситуациях применяется Нью-Йоркская конвенция1. Таким образом, несмотря на то, что обычно применение Нью-Йоркской и Вашингтонской конвенций на стадии признания и приведения в исполнение решений исключают друг друга, на практике возможны такие ситуации, когда при разрешении спора в соответствии с правилами МЦУИС, исполнение будет осуществляться по правилам Нью-Йоркской конвенции.

Кроме норм Нью-Йоркской и Вашингтонской конвенции на процедуру признания и исполнения решения международного инвестиционного арбитража могут оказывать нормы международных инвестиционных соглашений и арбитражных правил, дополняющие и уточняющие особенности процедуры исполнения арбитражного решения.

2.3.1. Нью-Йоркская конвенция

Нью-Йоркская конвенция о признании и приведении в исполнение решений иностранных арбитражей 1958 г. по праву считается одной из самых успешных международных конвенций2, в которой участвует 161 государство3. Статья III данной конвенции устанавливает главный стандарт в сфере регулирования признания и приведения в исполнение решений иностранных арбитражей, в соответствии с которым «каждое Договаривающееся Государство признает арбитражные решения как обязательные и приводит их в исполнение в соответствии с процессуальными нормами той территории, где испрашивается признание и приведение в исполнение этих решений...». В последующих статьях Нью-Йоркская конвенция устанавливает возможные исключения из этого основного правила, которые представляют собой основания для отказа в признании и приведении в исполнение решений иностранных арбитражей.

Сфера применения. Часть 1 ст. I Нью-Йоркской конвенции ограничивает сферу применения конвенции ratione materiae арбитражными

См.: Bishop R.D., Crawford J., Reisman W.M. Foreign Investment Disputes: Cases,

Materials, Commentary. Netherlands: Kluwer Law International, 2014. P. 1179.

См.: Park W.W., Yanos A.A. Treaty Obligations and National Law: Emerging Conﬂicts

in International Arbitration // 58 Hastings Law Journal. 2006. P. 257.

По состоянию на сентябрь 2019. URL: http://www.newyorkconvention.org/countries

(дата обращения: 22.09.2019).

Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей

решениями, которые были либо вынесены на территории другого государства, либо на территории, где оно приводится в исполнение, но нормами национального права не оценивается как «внутреннее». В большинстве случаев применение Нью-Йоркской конвенции исключается, если решение основано на арбитражном соглашении, которое не содержит иностранный элемент1.

В российском праве существует два раздельных правовых режима для регулирования деятельности международного коммерческого арбитража и внутреннего арбитража на территории Российской Федерации. Институт международного коммерческого арбитража регулируется Законом «О международном коммерческом арбитраже», в то время как внутренний арбитраж регулируется нормами Закона № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве)». При этом ст. 2 указанного закона определяет понятие арбитража внутренних споров как арбитраж, не относящийся к международному коммерческому арбитражу. Соответственно, внутренние решения по российскому праву – это решения, вынесенные третейскими судами на территории Российской Федерации, не администрирующими международный коммерческий арбитраж, и положения Нью-Йоркской конвенции на такие решения не распространяются.

Также ст. I Нью-Йоркской конвенции ограничивает сферу её применения признанием и приведением в исполнение арбитражных решений по спорам, сторонами в которых могут быть физические или юридические лица. Стороной же международного инвестиционного спора является публичный субъект – государство. Тем не менее, в силу того, что государство может быть участником частноправовых отношений, несмотря на то, что в конвенции прямо не оговорена возможность приведения в исполнение арбитражного решения против суверенного государства, к этому нет никаких очевидных препят ствий2. Кроме того, ст. II Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже 1961 г. непосредственно указывает на возможность для публично-правовых юридических лиц заключать арбитражные соглашения и обращаться к арбитражу. Таким образом, если государство не сделало специальную оговорку в отношении данной

См.: Van den Berg A.J. The New York Arbitration Convention of 1958: Towards a Uni-

form Judicial Interpretation. Kluwer Law and Taxation Publishers, Netherlands, 1981. P. 56.

См.: Ibidem; Скворцов О.Ю. Об инвестиционном арбитраже евразийского экономического союза // Международный коммерческий арбитраж и вопросы частного права : сборник статей / Н.Г. Вилкова, И.П. Грешников, К.В. Грешников и др. ; сост. и отв. ред. И.П. Грешников. М. : Статут, 2015 // СПС КонсультантПлюс.

Глава I. Правовой механизм приведения в исполнение

статьи, то данное государство теряет право ссылаться на отсутствие правоспособности публично-правового образования на заключение арбитражного соглашения1.

В п. 3 ст. I Нью-Йоркской конвенции государствам предоставляется возможность сделать оговорку о том, что «оно будет применять настоящую Конвенцию только в отношении споров, возникающих по договорным или иным правоотношениям, которые считаются торговыми (более близким переводом будет термин «коммерческие». – А. Б.) по национальному закону государства, делающего такое заявление». Некоторые юрисдикции сделали такую оговорку, вследствие чего встает вопрос о разграничении коммерческих и инвестиционных споров. Представляется, что данная проблема может быть решена на уровне международных инвестиционных соглашений2. Также положение о коммерческом характере инвестиционных споров содержится в примечании 2 к ст. 1 Типового закона ЮНСИТРАЛ3. Даже судебная практика тех правовых режимов, которые обычно не относят инвестиционные споры к категории коммерческих, в некоторых случаях делают исключение в пользу применения Нью-Йоркской конвенции4. Тем не менее, существует вероятность, что суды госу-

См.: Карабельников Б.Р. Международный коммерческий арбитраж : учебник. М.,

2013. С. 327.

См., например: ст. 26 (5) (b) Договора к Энергетической хартии (ДЭХ) в отношении разрешения инвестиционных споров: «Любое арбитражное разбирательство согласно настоящей Статье по просьбе любой стороны в споре проводится в государстве, являющемся стороной Нью-Йоркской Конвенции. Иски, передаваемые в арбитраж в соответствии с настоящими положениями, рассматриваются как вытекающие из коммерческих отношений или сделки для целей статьи I указанной Конвенции»; Art. 8.41 СЕТА: «A ﬁnal award issued pursuant to this Section is an arbitral award that is deemed to relate to claims arising out of a commercial relationship or transaction for the purposes of Article I of the New York Convention».

Термин «торговый» следует толковать широко, с тем чтобы он охватывал вопросы, вытекающие из всех отношений торгового характера, как договорных, так и не договорных. Отношения торгового характера включают следующие сделки, не ограничиваясь ими: любые торговые сделки о поставке товаров или услуг или обмен товарами или услугами; соглашения о распределении; торговое представительство; факторинговые операции; лизинг; строительство промышленных объектов; предоставление консультативных услуг; инжиниринг; лицензирование; инвестирование; финансирование; банковские услуги; страхование; соглашения об эксплуатации или концессии; совместные предприятия и другие формы промышленного или предпринимательского сотрудничества; перевозка товаров и пассажиров по воздуху, морем, по железным и автомобильным дорогам.

Так, Шведский апелляционный суд в международном инвестиционном споре между Чехией и CME отнес спор об экспроприации к категории коммерческих.

Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей

дарств, узко толкующих понятие «коммерческий спор» откажутся приводить в исполнение решение международного инвестиционного арбитража на основании Нью-Йоркской конвенции. Российская Федерация относится к превалирующему числу государств, которые оговорку о применении конвенции только к коммерческим спорам не использовали. Более того, в ст. 1 Закона «О международном коммерческом арбитраже» споры, возникшие в связи с осуществлением иностранных инвестиций на территории Российской Федерации или российских инвестиций за границей, включены в сферу применения закона.

Тем не менее, следует отметить, что изначально Нью-Йоркская конвенция была задумана с целью создания единого пространства для циркуляции решений международных коммерческих арбитражей в отношении лишь частноправовых споров. Данная система была максимально отделена от государства, так как в арбитражах не рассматривались споры публично-правового характера. Споры, решения по которым исполнялись в соответствии с Нью-Йоркской конвенци ей, были строго ограничены арбитражной оговоркой в коммерческом контракте. С появлением международного инвестиционного арбитража на основании международных инвестиционных соглашений сфера применения Нью-Йоркской конвенции была расширена до признания и приведения в исполнение не только частноправовых споров, но и публично-правовых споров. Однако подобное применение Конвенции 1958 г. в отношении публично-правовых споров может натолкнуться на такие объективные препятствия, как национальные пределы арбитрабельности, которые могут исключать компетенцию международных инвестиционных арбитражей в отношении таких споров либо существенно её ограничивать.

Письменное соглашение. Статья II Нью-Йоркской конвенции содержит требование о том, чтобы решение основывалось на письменном соглашении сторон, и только при этом условии его можно будет привести в исполнение. Как уже было рассмотрено в § 1.2 настоящего исследования, соглашение сторон о передаче спора в международный инвестиционный арбитраж выглядит не так просто, как классическое арбитражное соглашение в коммерческом арбитраже. Передача спора в инвестиционный арбитраж зачастую основывается только лишь на норме международного инвестиционного соглашения или даже

Czech Republic v CMME Czech Republic BV, C.A. Svea, 15 May 2003, 9 ICSID Rep. 439, 493 (Swed.).

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 67 / 237 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]