Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей
.pdf
Глава I. Правовой механизм приведения в исполнение
льготный по сравнению с общим порядок…»1. При этом, автор ссылается на позицию А.И. Муранова, который полагает, что отсутствие
процедуры экзекватуры по Киевскому соглашению лишает смысла
заключение дальнейших соглашений с государствами СНГ, устанавливающих национальный режим исполнения решений (здесь речь идет
о Соглашении с Беларусью от 17.01.2001)2. Следует особо выделить
мнение В.В. Яркова, который указывает на необходимость процедуры
признания и приведения в исполнение по Киевскому соглашению
не только в отношении решений о присуждении, но и решений о признании, которые не требуют принудительного исполнения, так как Киевское соглашение предусматривает лишь одну процедуру легализации
иностранного решения, закрепленную в ст. 83. Данная позиция подтверждается также п. 8 Информационного письма Президиума ВАС РФ
от 22.12.2005 № 964, в котором приводится дело, где судами первой,
апелляционной и кассационной инстанции истцу было отказано в иске
в силу наличия решения по такому же спору хозяйственным судом
Украины. При этом необходимость легализации данного решения,
по мнению судов, отсутствовала в силу ст. 7, 8 Киевского соглашения
1992 г., согласно которым участники взаимно признают и исполняют
вступившие в законную силу решения компетентных судов. Однако
Президиум ВАС позже отменил решения нижестоящих инстанций,
указав, что в соответствии с ч. 2 ст. 241 АПК РФ вопросы признания
и приведения в исполнение решения иностранного суда разрешаются
арбитражным судом по заявлению стороны в споре, рассмотренном
иностранным судом, а такое заявление в арбитражные суды Российской Федерации не подавалось5.
В то же время, состояние судебной практики по данному вопросу
нельзя назвать устойчивым. В более позднем, похожем по фабуле деле,
стороной разбирательства в качестве доказательства недействительности сделки было представлено судебное решение Специализирован-
1
Литвинский Д.В. Признание иностранных судебных решений по гражданским
делам. С. 294.
2
См.: Муранов А.И. Исполнение иностранных судебных и арбитражных решений:
Компетенция российских судов. М. : Юстицинформ, 2002. С. 27–29.
3
См.: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / А.В. Абсалямов, Д.Б. Абушенко, И.Г. Арсенов и др.; под ред.
В.В. Яркова. С. 890.
4
См.: Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 22.12.2005 № 96 // Вестник ВАС РФ. № 3. 2006 (Обзор).
5
См.: Там же.
111
Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей
ного экономического суда г. Алматы. В Постановлении от 31.03.20151
Девятый арбитражный апелляционный суд пришел к выводу о том,
что признание решения суда Казахстана не требует специальной процедуры в силу тех же ст. 7 и 8 Киевского соглашения 1992 г. Также суд
сослался на п. 1 ст. 52 Минской конвенции, которая предусматривает,
что вынесенные и вступившие в законную силу судебные решения,
не требующие по своему характеру исполнения, признаются на территориях других договаривающихся сторон без специального производства. Позже данное решение было подтверждено и Верховным
судом РФ.
Абсолютной новеллой арбитражного процессуального законодательства, на первый взгляд, призванной разрешить некоторые существующие противоречия, является введение ст. 245.1 АПК РФ, предусматривающей признание решения иностранного суда или арбитража,
не требующего принудительного исполнения, без какой-либо специальной процедуры, если только заинтересованное лицо не представит
свои возражения. С одной стороны, в отношении Киевского соглашения это может означать автоматическое признание решений. С другой
стороны, отсутствие принудительного исполнения вряд ли может быть
тем фактором, который ставит иностранное решение на одну ступень
с решениями национальных судов, вследствие чего оно способно порождать определенные правовые последствия на территории Российской Федерации. Представляется, что все-таки необходимо наличие
минимальных фильтров в виде проверки на соответствие публичному
порядку и надлежащей процедуре. При этом объем проверки решения,
требующего исполнения и не требующего исполнения, может быть
разным. Например, при признании решения, не требующего принудительного исполнения, необходимо осуществлять проверку лишь
на несоответствие публичному порядку последствий его исполнения,
а не самого решения.
Федеральным законом от 29.12.2015 № 409-ФЗ также были внесены
соответствующие изменения в ч. 3 ст. 35 Закона о МКА. Согласно порядку ст. 245.1 АПК РФ, решение иностранного суда или арбитража
признается без дальнейшего производства при наличии двух условий.
Во-первых, если признание таких решений предусмотрено международным договором и федеральным законом, а, во-вторых, если не поступят возражения от заинтересованного лица.
1
См.: Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.03.2015
№ 09АП-5345/20155-ГК г. по делу № А40-55913/2012.
112
Глава I. Правовой механизм приведения в исполнение
По первому условию возникает вопрос относительно формулировки
«признание предусмотрено международным договором Российской
Федерации и федеральным законом». Исходя из буквального грамматического толкования, так как союз «и» в отличие от союза «или»
не предусматривает альтернативы в выборе между несколькими вариантами, для признания иностранного решения необходимо как
наличие договора, так и нормы федерального закона. Однако многие
нормы о признании судебных решений содержатся только в двусторонних международных договорах, и не могут быть предусмотрены
на уровне федеральных законов.
Вторым условием признания выступает отсутствие возражений
со стороны заинтересованного лица. В соответствии с ч. 3 ст. 245.1
АПК РФ заинтересованное лицо имеет право заявить возражения
относительно признания арбитражного решения на территории РФ
в арбитражный суд субъекта по месту своего нахождения или нахождения его имущества, а при отсутствии такового в Арбитражный суд
г. Москвы. Данное право возникает у заинтересованного лица в течение одного месяца с того момента, как оно узнало о вынесении
решения иностранным арбитражем. Суд рассматривает заявление
в течение одного месяца, по окончании чего выносит определение.
В соответствии с ч. 13 ст. 245.1 АПК РФ арбитражный суд отказывает
в признании иностранного арбитражного решения по основаниям,
предусмотренным Законом о международном коммерческом арбитраже для отказа в признании и приведении в исполнение решения международного коммерческого арбитража, если иное не предусмотрено
международным договором Российской Федерации.
Сравнивая тексты Закона о МКА и процессуальных кодексов, следует отметить некоторые различия в формулировках, порождающие
неясности. В п. 3 ст. 35 Закона о МКА говорится о решениях, «не
требующих приведения в исполнение», а в ст. 245.1 АПК РФ и ст. 413
ГПК РФ о решениях, не требующих «принудительного исполнения».
Как уже было рассмотрено выше, приведение в исполнение и принудительное исполнение – это две разных стадии общего процесса исполнения решения иностранного суда или арбитража. В силу устранения
каких-либо сомнений и возможности для различного толкования,
представляется необходимым выбрать единую формулировку – «решения, не требующие принудительного исполнения». Различаются тексты
Закона о МКА и процессуальных кодексов и по субъектам, которые
вправе обращаться с возражениями против признания решения. В п. 3
ст. 35 в качестве такого субъекта указана «сторона, против которой
113
Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей
вынесено решение», а в ч. 3 ст. 245.1 АПК РФ и в ч. 2 ст. 413 ГПК РФ
идет речь о «заинтересованном лице». Очевидно, что круг субъектов,
имеющих право представлять возражения, в АПК РФ шире, чем в Законе о МКА, что ведет к противоречию норм. Таким образом, представляется, что необходимо либо в Законе о МКА заменить «сторону,
против которой вынесено решение» на «заинтересованное лицо», либо
в АПК РФ и ГПК РФ уточнить, что в отношении признания решений
иностранных арбитражей под заинтересованным лицом понимается
сторона, против которой вынесено решение. Однако, во втором случае,
сужение круга субъектов, имеющих право представить возражения,
видится неоправданным.
Возвращаясь к теме данной работы, необходимо также оценить эффект данной нормы в отношении решений иностранных арбитражей.
На первый взгляд, представить ситуацию, когда решение международного коммерческого или инвестиционного арбитража не требует
принудительного исполнения, достаточно трудно. Однако у сторон
все-таки может возникнуть потребность в «простом» признании решения. Например, это может быть необходимо в преюдициальных
целях, если выигравшая сторона желает обезопасить себя от повторных исков по тому же предмету и основанию в государственном суде.
Также иностранным арбитражем могут быть вынесены так называемые
декларативные решения (declaratory awards) в отношении, допустим,
толкования отдельных положений договора. Еще одна ситуация, когда
необходимым является исключительно признание решения, складывается в том случае, если факты, установленные в решении иностранного арбитража, используются в качестве доказательств по другому
делу в рамках российского судебного производства. В силу указанных
причин за рубежом признание арбитражного решения без принудительного исполнения уже давно имеет самостоятельную ценность, чего
пока нельзя сказать о российской практике.
Как уже было рассмотрено в предыдущих параграфах, решения
иностранных арбитражей пользуются более либеральным режимом
признания, чем решения иностранных судов. Данный режим обеспечивается действием таких международных договоров, как НьюЙоркская конвенция, Вашингтонская конвенция, Европейская конвенция о внешнеторговом арбитраже и т.д. Более того, на уровне национального законодательства закреплено, что «арбитражное решение,
независимо от того, в какой стране оно было вынесено, признается
обязательным» (п. 1 ст. 35 Закона о МКА). Означает ли это, что решения международных арбитражей, не требующие принудительного
114
Глава I. Правовой механизм приведения в исполнение
исполнения, могут быть признаны без специальной процедуры, в порядке ст. 245.1 АПК РФ?
По сути, все доводы, приведенные против «автоматического» признания Киевского соглашения, справедливы и в отношении решений
международных арбитражей. Нью-Йоркская конвенция, как и Киевское соглашение, предусматривает упрощенный режим признания
и приведения в исполнение арбитражных решений только не среди
государств СНГ, а среди большинства государств мира. При этом,
Конвенция предусматривает лишь одну процедуру для легализации решения, независимо от того, требует оно принудительного исполнения
или нет. Это процедура, закрепленная в ст. IV, устанавливает порядок
обращения заинтересованной стороны с ходатайством о признании
и приведении в исполнение решения в компетентный суд. Следует
отметить, что законодателем уже сделаны первые шаги в ограничении
«автоматического» действия решений третейских судов, не требующих принудительного исполнения. Так, ст. 43 Федерального закона «Об арбитраже (третейском разбирательстве)» предусмотрено,
что «никакое арбитражное решение, включая арбитражное решение,
не требующее принудительного приведения в исполнение, не может
являться основанием для внесения записи в государственный реестр…
внесение записей в который влечет за собой возникновение, изменение
или прекращение гражданских прав и обязанностей, при отсутствии
исполнительного листа, выданного на основании судебного акта компетентного суда (в том числе в отношении арбитражного решения,
не требующего принудительного приведения в исполнение)».
Таким образом, представляется, что применение ст. 245.1 АПК РФ
должно осуществляться только в тех случаях, когда международный
договор четко устанавливает, что решение, не требующее принудительного исполнения, может быть признано без дальнейшей процедуры.
В том случае, если данное утверждение явно не следует из положений
международного договора, необходимо следовать той процедуре, которая установлена в данном международном договоре.
Представляется, что оптимальным выходом из сложившейся ситуации с практической точки зрения было бы предусмотреть в процессуальном законодательстве возможность обращения с ходатайством
не только о признании и приведении в исполнении, но и о признании
решения, не требующего принудительного исполнения. Такая процедура позволила бы осуществлять необходимый минимальный контроль
со стороны государства за исполнением иностранных решений. Также
она могла бы исключить парадоксальную ситуацию, когда для при-
115
Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей
знания решения, не требующего исполнение, необходимо получить
исполнительный лист, чтобы внести запись в государственные реестры.
В том случае, если сторона ссылается на решение иностранного арбитража, не прошедшее процедуру признания в Российской Федерации,
в рамках какого-либо дела, в целях процессуальной экономии на законодательном уровне можно предусмотреть процедуру признания
данного решения судом в рамках этого же дела, не возбуждая отдельное
производство по признанию и приведению в исполнение решения
иностранного арбитража.
Подводя итог данному параграфу, следует отметить, что национальное процессуальное законодательство Российской Федерации
о признании и приведении в исполнение решений международных
арбитражей выстроено в соответствии с Нью-Йоркской конвенцией
и Типовым законом ЮНСИТРАЛ. Учитывая, что решения международного инвестиционного арбитража могут исполняться в рамках
режима Нью-Йоркской конвенции, настоящего законодательного
регулирования вполне достаточно для исполнения решений международных инвестиционных арбитражей на территории РФ. Тем не менее законодательство в сфере признания решения, не требующего
принудительного исполнения, требует определенных поправок. Так,
представляется необходимым привести к единообразию тексты ч. 3
ст. 35 Закона о МКА и ст. 245.1 АПК РФ, ст. 413 ГПК РФ, изменив
формулировки ч. 3 ст. 35 Закона о МКА, указав на то, что речь идет
о решениях, «не требующих принудительного исполнения», а также
установив в качестве субъекта, имеющего права на возражения, «заинтересованное лицо». Также автором предлагается ввести процедуру
для признания арбитражных решений, не требующих принудительного
исполнения.
ГЛАВА II
РОЛЬ ПРИНЦИПА
ГОСУДАРСТВЕННОГО ИММУНИТЕТА
ПРИ ПРИЗНАНИИ ИИСПОЛНЕНИИ РЕШЕНИЙ
МЕЖДУНАРОДНЫХ ИНВЕСТИЦИОННЫХ АРБИТРАЖЕЙ
Как уже было указано в гл. I данного исследования, особенностью
международного инвестиционного арбитража является субъектный
состав, согласно которому одной из сторон арбитражного разбирательства всегда является суверенное государство. В связи с этим, при
признании и приведении в исполнение решения международного арбитража перед государственными судами встает вопрос об иммунитете
иностранного государства и его собственности.
Тема государственного иммунитета в контексте признания и приведения в исполнение решений международных инвестиционных
арбитражей представляет интерес в двух аспектах. Во-первых, в случае вынесения арбитражного решения против Российской Федерации, важную роль играет практика иностранных государств, так
как именно на российское имущество за пределами Российской
Федерации обращается взыскание в первую очередь. Во-вторых,
в свете принятия Закона № 297-ФЗ «О юрисдикционных иммунитетах иностранного государства и имущества иностранного государства
на территории РФ» и признания Российской Федерации доктрины
ограниченного иммунитета, интерес представляет также анализ нового российского законодательства об иммунитетах и изменений
в ГПК РФ, АПК РФ и Законе № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», так как именно эти нормы применяются при признании
и приведении в исполнение решений международных инвестиционных арбитражей против иностранных государств на территории
Российской Федерации.
Также следует отметить, что проблема государственного иммунитета может возникнуть на двух разных стадиях процесса: на стадии
признания и приведения в исполнение (где государство может заявить
о судебном иммунитете); и на стадии принудительного исполнения
решения (где государство может заявить об иммунитете от принудительных действий в отношении его собственности).
117
Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей
§ 1. Концепция государственного иммунитета
в Нью-Йоркской иВашингтонской конвенциях
Так как на международном уровне нецелесообразно и фактически невозможно подробно регламентировать процедуру исполнения
решения международного арбитража, вполне естественно, что обе
конвенции содержат положения о том, что исполнение решения
арбитража осуществляется в соответствии с процессуальным законодательством государства, на территории которого должно быть
исполнено решение.
Статья 54 Вашингтонской конвенции предписывает признавать
арбитражное решение в качестве обязательного и обеспечивать исполнение денежных обязательств, налагаемых этим решением, таким
же образом, как если бы это было окончательное решение судебного
органа этого государства. При этом, в ст. 55 содержится оговорка о том,
что исполнение, в свою очередь, не должно противоречить законодательству об иммунитетах того государства, на территории которого
исполняется решение.
Нью-Йоркская конвенция обязывает государства «признавать
арбитражные решения как обязательные». Конвенция не закрепляет явно выраженных положений об иммунитете, однако, ст. V НьюЙоркской конвенции содержит обширный перечень обстоятельств,
при наличии хотя бы одного из которых арбитражное решение может
быть не приведено в исполнение, среди которых особое место занимает
оговорка о публичном порядке. Согласно ст. V (2) (b) Нью-Йоркской
конвенции, в приведении в исполнение решения может быть отказано,
если это противоречит публичному порядку этой страны. Аргумент
в пользу того, что данная оговорка охватывает законодательство об иммунитетах, заключается в том, что, в сущности, вопрос об основаниях
государственного иммунитета относится к сфере публичного порядка
и должен разрешаться судом суверенного государства1.
Причины включения в содержание обеих конвенциях оговорок,
предполагающих привлечение иммунитета от исполнения решения
международного арбитража, отмечает С. Туп. Учёный указывает,
что как по причине международной вежливости, так и по причине
внутреннего государственного устройства, суды не должны усложнять потенциально чувствительные вопросы внешней политики,
вмешиваясь в данную сферу путем вынесения решений, разрешаю-
1
См.: Bjorklund A.K. State Immunity and the Enforcement of Investor-State Arbitral. P. 308.
118
Глава II. Роль принципа государственного иммунитета
щих исполнение решений против собственности, принадлежащей
другому государству1.
Таким образом, несмотря на то, что обе конвенции направлены
на упрощение процедуры исполнения решения международных арбитражей, они не призваны ликвидировать абсолютно все барьеры
на пути выигравшей стороны. Когда речь идет об исполнении решения
против государства, особое значение в процессе исполнения решения
арбитража приобретает доктрина государственного иммунитета.
§ 2. Доктрины абсолютного и ограниченного
иммунитета государства
§ 2.1. Теоретический аспект
Доктрина государственного иммунитета берет свои истоки из принципа суверенитета государства, являющегося одним из основных принципов международного права. Появление принципа государственного
иммунитета принято связывать с заключением Вестфальского мирного договора, в результате которого в Европе были образованы самостоятельные государства. Изначально данный принцип проявлялся
на национальном уровне. Например, в Англии утверждение «Король
всегда прав» (ориг. англ. King does no wrong) укоренилось настолько, что
В. Блэкстоун описывал его как «необходимый фундаментальный принцип английской Конституции»2. На международном уровне данный
принцип стал отражаться в отказе национальных судов осуществлять
юрисдикцию над другим государством без согласия последнего. Таким
образом, доктрина государственного иммунитета вышла на международный уровень, породив понятие иммунитета иностранного государ
ства3. Принцип суверенного равенства государств также закреплен
в п. 1 ст. 2 Устава ООН4, согласно которому «Организация основана
на принципе суверенного равенства ее Членов».
-
1
См.: Toope S.J. Mixed International Arbitration. 1990. P. 141.
2
Blackstone W. Commentaries on the Laws of England (1765–1769). Vol. 2. University of
Chicago Press, 1979.
3
См.: Miles C.S. Sovereign immunity // Enforcement Arbitral Awards Against Sovereigns /
Bishop R. JurisNet, LLC, 2009. P. 36.
4
См.: Устав Организации Объединенных Наций (Сан-Франциско, 26.06.1945) //
Действующее международное право. Т. 1.
119
Признание и исполнение решений международных инвестиционных арбитражей
До XX в. была широко распространена теория абсолютного иммунитета по отношению к иностранному государству. Государственным
иммунитетом защищались действия самого государства, его органов,
юридических лиц, а также любое государственное имущество. Однако
активное вовлечение государства в коммерческую деятельность посредством создания юридических лиц привело к возросшему количеству
споров, так как привлечение государственного иммунитета в данном
случае лишала сторону, чьи права были нарушены, средства правовой
защиты. С целью устранения данного дисбаланса, суды постепенно
начали проводить различие между суверенными действиями государства (acta jure imperii) и действиями, не носящими суверенный характер
(acta jure gestionis), вследствие чего появилась теория ограниченного
иммунитета. Основное отличие доктрины ограниченного иммунитета
от доктрины абсолютного иммунитета заключается в форме отказа
от иммунитета. Согласно абсолютной теории, государство должно явно
выразить отказ от государственного иммунитета в конкретном случае.
В соответствии же с теорией ограниченного иммунитета добровольное
вступление государства в экономические отношения наряду с лицом
частного права рассматривается зачастую как основание для отказа
в предоставлении иммунитета1.
В настоящее время некоторые государства до сих пор придерживаются теории абсолютного иммунитета и, таким образом, предоставляют практически полную защиту иностранному государству и его
имуществу на своей территории. Например, в 2011 г. высшая судебная
инстанция в Гонконге постановила, что на территории Специального
Административного Региона Гонконг по отношению к иностранным
государствам применяется абсолютный иммунитет2. Подобный поход
свойственен таким государствам, как Индия, Китай и т.д.
Известный исследователь в сфере государственных иммунитетов
Х. Фокс выделяет еще одну концепцию иммунитета как исключительно
процессуального заявления3. Появлению данной концепции способствовало решение Международного суда ООН по делу о юрисдикционных иммунитетах 2012 г.4. В данном деле ФРГ обратилась в Между-
1
См.: Fox H. The Law of State Immunity. 3rd ed. Oxford International Law Library, 2013.
P. 35.
2
См.: Democratic Republic of the Congo v FG Hemisphere Associates [2011]
HKCFAR 41.
3
См.: Fox H. The Law of State Immunity. P. 38.
4
Jurisdictional Immunities of the State, Germany v Italy, Judgment, ICGJ 434 (ICJ 2012),
3 February 2012, International Court of Justice [ICJ].
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]