Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Одноэтажная Америка
.pdf
вития города (перспективы были скверные) и о торговле
(торговля тоже шла скверно), в магазин вошел очень
красивый молодой человек с черными глазами и горбатым французским носом.
— Можно ли видеть хозяина? — спросил он.
— Его сейчас нет, — ответила хозяйка, тощая, рыжая,
в очках, — но если вам что-нибудь нужно, можете сказать мне.
— Но я хотел бы говорить с хозяином, — пробормотал молодой человек, умоляюще посмотрев на нас.
— Это такое важное дело? — спросила хозяйка.
— Да… То есть не такое важное, но я думал… Впрочем, вы, конечно, тоже… Я могу вам сказать. — Он приблизился к хозяйке и очень тихо произнес: — Я хочу вымыть в вашем магазине витрину всего за пять центов.
Хозяйка сказала, что, к сожалению, ей не нужна такая
работа. Молодой человек извинился и, несколько раз
споткнувшись, выбежал из магазина.
Мы некоторое время молчали, потом мистер Адамс
бросился на улицу. Он вернулся минут через десять.
— Нет, нет, сэры, — сказал он, качая круглой головой, — не говорите мне ничего. Это ужасно! Вы не можете понять, до какой степени нищеты дошел этот мальчик.
Нет, серьезно. Я с трудом догнал его, так быстро он бежал по улице. Я поговорил с ним. Это безработный художник. Заказов уже давно нет и не предвидится. Мальчик уже не рассчитывает на свою профессию. Он согласен на любую работу. Но это тоже безнадежно. Да, да,
сэры, этот милый мальчик голодает уже несколько лет.
И он ни за что не хотел брать доллара. Он даже сердился
на меня.
— Как! И вы так и не смогли вручить ему…
— Нет, серьезно, сэры, не говорите так — «не смог
вручить». Просто глупо так думать. Нет, правда. Не будем
об этом говорить.
471
Мы давно уже вышли из магазина, прошли весь
Канал-стрит и подходили к Миссисипи, а мистер Адамс
все еще, кряхтя и охая, бормотал:
— Нет, серьезно, сэры, не будем об этом говорить.
Нью-Орлеан — красивый город. Он очень нам понравился, но чувство равнодушия и скуки, охватившее нашу
автомобильную группу новогодним вечером в СанАнтонио, подобно зарядившему надолго обложному
дождю, и не думало проходить. Мы сняли пенки с путешествия. Человек не приспособлен к тому, чтобы наслаждаться вечно. Поэтому всю красоту Нью-Орлеана
мы воспринимали умом. Душа безмолвствовала.
У Миссисипи, на большой площади, было довольно
пусто. От деревянной пристани отходили к тому берегу
такие же, как в Сан-Франциско, паромы с автомобилями.
На парапете, свесив ноги к реке, печально сидел негр
в надвинутой на нос соломенной шляпе. Рядом с ним
стоял сумасшедший старик в черном пальто внакидку
и дирижировал отходящими и приходящими паромами.
При этом он издавал командные крики. К нам подошел
фотограф-пушкарь и вяло, как будто он видел нас уже
вчера и позавчера, спросил по-русски, не хотим ли мы
сняться. Пушкарь приехал лет двадцать тому назад
из Ковно, чтобы сделаться миллионером. И такой скепсис чувствовался в лице и во всей фигуре ковенского
фотографа, что мы не стали спрашивать его, как идут дела и каковы дальнейшие перспективы.
Неожиданно из-за деревянной пристани выдвинулось очень высокое и длинное белое сооружение, в котором не сразу можно было опознать пароход. Он прошел
мимо нас, вверх по реке. Совсем близко к носу высились
две высокие трубы, поставленные рядом, поперек палубы, украшенные завитушками и похожие на чугунные
столбы какой-нибудь монументальной ограды. Пароход
приводился в движение одним громадным колесом, расположенным за кормой.
472
— Последний из могикан, — сказал мистер Адамс. —
Теперь на таких пароходах ездят только для отдыха и развлечения, и то очень редко. Нет, нет, кончилась Миссисипи, кончилась!
Мы смотрели на реку, по которой шли когда-то баржи с товарами и невольниками. Это на ней познакомила
Бичер-Стоу со своими читателями старого Тома. По ней
двигался плот Гекльберри Финна, прятавшего от преследователей негра Джима. Теперь эта река замерла. Речной
транспорт оказался слишком медлительным для Соединенных Штатов. Поезда и автомобили завладели всеми
грузами реки. Скорость — вот лозунг, под которым развивалась экономика Соединенных Штатов за последние
годы. Скорость во что бы то ни стало.
И невольников нет уже в Соединенных Штатах. По закону, негры там — полноправные и свободные люди.
Но пусть только попробует негр войти в кинематограф,
трамвай или церковь, где сидят белые!
Вечером, блуждая по улицам Нью-Орлеана, мы увидели кинотеатр «Палас», над которым светилась огненная надпись:
«Прекрасный южный театр. Только для цветных
людей».
Глава 44
НЕГРЫ
ем дальше мы продвигались по Южным штатам, тем
Ч
чаще сталкивались со всякого рода ограничениями,
устроенными для негров. То это были отдельные уборные «для цветных», то особая скамейка на автобусной
остановке или особое отделение в трамвае. Здесь даже
церкви были особые, — например, для белых баптистов
и для черных баптистов. Когда баптистский божок через
несколько лет явится на землю, для того чтобы уничтожить помогающих друг другу советских атеистов, он будет в восторге от своих учреждений на Юге Америки.
При выезде из Нью-Орлеана мы увидели группу негров, работающих над осушением болот. Работа производилась самым примитивным образом. У негров не было ничего, кроме лопат.
— Сэры! — сказал мистер Адамс. — Это должно быть
для вас особенно интересно. Простые лопаты в стране величайшей механизации! Нет, нет, сэры. Было бы глупо думать, что в Соединенных Штатах нет машин для осушения болот. Но труд этих людей почти что пропадает даром.
474
Это — безработные, получающие маленькое пособие.
За это пособие им нужно дать какую-нибудь работу, какнибудь их занять. Вот им и дали лопаты — пусть копают.
Производительность труда равна здесь нулю.
Наш дальнейший маршрут лежал по берегу Мексиканского залива, через штаты Луизиану, Миссисипи
и Алабаму. Эти штаты мы проехали в один день и остановились во Флориде. Затем из Флориды — к берегу Атлантического океана, в Джорджию, потом через Южную
Каролину, Северную Каролину и Вирджинию — в Вашингтон.
Первая часть пути вдоль Мексиканского залива была
пройдена нами с большой быстротой. Американская техника нанесла новый удар нашему воображению. Трудно
удивить людей после фордовского завода, Боулдер-дам, санфранцисских мостов и нью-орлеанского моста. Но в Америке все оказалось возможным. Борьба с водой — вот чем
занялась здесь техника. На целые десятки миль тянулись,
сменяя друг друга, мосты и дамбы. Иногда казалось, что
наш автомобиль — это моторная лодка, потому что вокруг,
насколько хватало глаз, была одна лишь вода, а по ней
каким-то чудом шла широкая бетонная автострада. Потом
появлялся мост, потом опять дамба и снова мост. Каких
усилий, каких денег потребовалось, чтобы это построить!
Самым удивительным было то, что в двадцати милях отсюда шла превосходная параллельная дорога, и в нашей дороге, постройка которой явилась мировым техническим достижением и обошлась в сотни миллионов долларов, не было никакой насущной необходимости. Оказывается, во
времена «процветания» эту дорогу построили для привлечения в эти места туристов. Самый берег Мексиканского
залива был покрыт набережной на несколько сот миль.
К сожалению, мы не записали точной цифры, но мы отчетливо помним — на несколько сот миль. Этому трудно поверить, но мы ехали целый день вдоль моря, отделенного
от нас прочной и красивой набережной.
475
Мы заночевали в небольшом курортном и портовом
городке Пенсакола, во Флориде. Всю ночь шел дождь.
Наш автомобиль стоял под открытым небом, и утром
никак нельзя было завести мотор. Мистер Адамс ходил
вокруг машины и, всплескивая руками, говорил:
— Наша батарейка к черту пошла! Наша батарейка
к черту пошла!
Дождь очень смутил мистера Адамса, и он удвоил
свою автомобильную осторожность.
К счастью, батарейка не думала идти к черту. Просто
немного отсырели провода, и, как только они подсохли,
мотор стал работать.
— Сэры! — говорил мистер Адамс, поглядывая
на мутное небо. — Я прошу вас быть как можно осторожнее. Лучше подождем с выездом. А вдруг дождь возобновится?
— А вдруг не возобновится? — сказала миссис
Адамс. — Не будем же мы сидеть в этой Пенсаколе всю
жизнь.
— Ах, Бекки, ты не знаешь, что такое Флорида. Здесь
очень переменчивый и опасный климат. Здесь все может
быть.
— Но что же здесь может быть?
— Нет, серьезно, Бекки, ты рассуждаешь, как маленькая девочка. Здесь может быть все.
— В крайнем случае, если нас застанет дождь, будем
ехать под дождем.
Всем так хотелось поскорее выехать, что мы не послушались мистера Адамса и, выбрав минуту затишья, тронулись в путь, вдоль залива, по новым дамбам и новым
мостам.
Через час после выезда из Пенсаколы мы попали
в тропическую грозу (вернее, это была не тропическая,
а субтропическая гроза, но в то время она казалась нам
такой ужасной, что мы считали ее тропической). Было
все, что полагается по Жюль Верну, — гром, молния
476
и низвергающаяся с неба Ниагара. Теперь всюду была
сплошная вода. Мы двигались почти вслепую. Иногда пелена воды делалась такой густой, что казалось — мы едем
по дну Мексиканского залива. При каждом ударе грома
мистер Адамс подпрыгивал и бормотал:
— Да, да, сэры. Спокойно… Спокойно.
Он, несомненно, боялся, что в автомобиль ударит
молния.
Мы пробовали остановиться и переждать грозу, стоя
на месте, но боялись, что вода зальет мотор и батарейка
действительно «к черту пойдет». Мы с дрожью вспоминали газетные заметки об ураганах во Флориде и фотографии выдернутых с корнем гигантских деревьев
и сброшенных с рельсов поездов.
В общем, как и у Жюль Верна, все кончилось благополучно.
Мы переночевали в городе Талагасси и уже утром были в Джорджии. Стоял январский, почти знойный день,
и мы быстро забыли о вчерашних страхах.
Джорджия оказалась лесистой. Почему-то Южные негритянские штаты всегда представлялись нам в виде сплошных хлопковых полей и табачных плантаций. А тут вдруг
выяснилось, что, кроме плантаций и полей, есть еще густые
южные леса. Мы проезжали аллеями, над которыми свешивались на манер козлиных бород какие-то кудельные хвосты никогда не виданного нами дерева «пикон».
Негры встречались все чаще, иногда по нескольку часов мы не видели белых, но в городках царил белый человек, и если негр появлялся у прекрасного, увитого плющом особняка в «резиденшел-парт», то обязательно
со щеткой, ведром или пакетом, указывающими на то,
что здесь он может быть только слугой.
Высокий американский стандарт не совсем еще завоевал Южные штаты. Он, конечно, проник очень далеко — южные Мейн-стриты, аптеки, квадратики масла
за обедом и завтраком, механические бильярды, жева-
477
тельные резинки, газолиновые станции, дороги, «тибоунстейки», девушки с прическами кинозвезд и рекламные
плакаты ничем не отличаются от восточных, западных
и северных квадратиков масла, девушек, дорог и плакатов; но есть в Южных штатах что-то свое, собственное,
особенное, что-то удивительно милое, теплое. Природа?
Может быть, отчасти и природа. Здесь нет вылощенных
пальм и магнолий, начищенного солнца, как в Калифорнии. Но зато нет и сухости пустыни, которая все же чувствуется там. Южные штаты — это страна сельских ландшафтов, лесов и печальных песен. Но, конечно, не в
одной природе дело.
Душа Южных штатов — люди. И не белые люди,
а черные.
Мы остановились в Чарльстоне, Южная Каролина.
Осмотрев город и возвращаясь вечером домой по неизменному Мейн-стриту, мы увидели в темноватом переулке негритянскую девочку лет двенадцати. Девочка нас
не видела. В руке она несла корзинку. Походка девочки
сперва казалась странной. Но, вглядевшись пристальней,
мы увидели, что девочка танцует. Это была талантливая
импровизация, четкая, ритмическая, почти что законченный танец, который хотелось бы назвать так: «Девочка
из Южного штата». Танцуя, негритяночка удалялась все
дальше по темному переулку, скользила, делала повороты, небольшие прыжки и грациозно балансировала легкой и пустой корзинкой. Наторговавшись за день, город
уснул, вокруг была полная тишина; но нам почудились
звуки банджо, так ритмичен и музыкален был танец.
Негры талантливы. Что ж, белые охотно аплодируют
им, продолжая считать их низшей расой. Неграм милостиво разрешают быть артистами. Очевидно, когда черный
на подмостках, а белый в ложе, он может смотреть на черного свысока, и его самолюбие господина не страдает.
Негры впечатлительны. Белые относятся к этому иронически и считают, что негры глупы. В самом деле! Для
478
того чтобы хорошо торговать, не нужно никакой впечатлительности.
Говоря сейчас о белых людях, мы имеем в виду южных джентльменов, и не только их, но и тех джентльменов с Севера, которые тоже заражены психологией
рабовладельчества. Мы также хотим сказать, что не все
люди Юга считают негров низшими существами, но,
к сожалению, таких большинство.
Негры обладают сильным воображением. Они любят,
например, носить имена знаменитых людей, и иногда
какой-нибудь швейцар, лифтер или батрак Джим Смит
полностью произносит свое имя так: Джим-ДжорджВашингтон-Абрагам-Линкольн-Грант-Набу-КаднезерСмит.
— Ну конечно, — говорит южный джентльмен, в воображении которого днем и ночью стоит лишь одно прелестное видение — миллион долларов, — это же полный
идиот!
Во всех кинокартинах и водевилях негры выводятся
в качестве комических персонажей, изображающих глупых, но добродушных слуг.
Негры любят природу. Как свойственно артистическим натурам, они созерцательны. Южные джентльмены
находят и этому свое объяснение. Негры, видите ли, ленивы и не способны к систематическому труду. Тут обязательно рассказывается случай, когда негр, заработав
пять долларов, на другой день уже не идет на службу,
а, подхватив под руку свою черную «герл», отправляется
с ней на прогулку в лес или к речке. И делается глубокомысленный вывод, некоторым образом теоретическое
обоснование эксплуатации черного человека:
— Ему сколько ни заплати, он все равно будет жить
как свинья. Поэтому нужно платить как можно меньше.
Наконец, негры экспансивны. О! Тут южный джентльмен серьезно обеспокоен. Он уже вытаскивает кольт, веревку и кусок мыла. Он уже раскладывает костер. Он ста-
479
новится вдруг невероятно благородным и подозрительным. Негры — это, видите ли, сексуальные преступники.
Их надо просто вешать.
Негры любопытны. Тут у южного джентльмена есть
тысяча объяснений. Ясное дело — это просто нахалы
и беспардонные люди. Лезут не в свое дело. Всюду суют
свой черный нос.
При всем том южный джентльмен считает, что негры
очень его любят. В кинодрамах из жизни помещиков непременно фигурирует старый седой негр, обожающий
своего господина и готовый отдать за него жизнь.
Ах, если бы южный джентльмен, благодушный зритель или участник суда Линча, понял бы вдруг, что для
полной человеческой стопроцентности ему не хватает
именно этих, осмеянных им негритянских черт! Что бы
он сказал?
У негров почти отнята возможность развиваться
и расти. Перед ними в городах открыты карьеры только
швейцаров и лифтеров, а на родине, в Южных штатах,
они бесправные батраки, приниженные до состояния домашних животных, — здесь они рабы.
И все-таки, если у Америки отнять негров, она хотя
и станет немного белее, зато уж наверно сделается скучнее в двадцать раз.
Верные своему правилу — брать в автомобиль людей,
поджидающих на дороге оказии, уже недалеко от Вашингтона, в Северной Каролине, мы подобрали у захолустной газолиновой станции восемнадцатилетнего
мальчика из лагеря «ССС». Эти лагеря были устроены
Рузвельтом для безработных молодых людей сперва
на шесть месяцев — Рузвельт надеялся в течение шести
месяцев покончить с безработицей, — а потом, когда выяснилось, что покончить с безработицей не так-то легко,
лагери были оставлены на неопределенный срок. Мальчику нужно было проехать восемьдесят миль, от лагеря
до родного города Элизабеттаун. Шел довольно холод-
480
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]