Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Одноэтажная Америка
.pdf
Все-таки это сервис, не правда ли? И знаете, сэры, что я
хочу вам сказать еще? Я хочу вам сказать, что это страна,
в которой вы всегда можете спокойно пить сырую воду
из крана, вы не заболеете брюшным тифом — вода всегда будет идеальная. Это страна, где вам не надо подозрительно осматривать постельное белье в гостинице — белье всегда будет чистое. Это страна, где вам не надо думать о том, как проехать в автомобиле из одного города
в другой. Дорога всегда будет хорошая. Это страна, где
в самом дешевом ресторанчике вас не отравят. Еда, может быть, будет невкусная, но всегда доброкачественная.
Это страна с высоким уровнем жизни. И это особенно
делается ясно, сэры, когда попадаешь, как сегодня попали мы, в другую американскую страну. Но, но, сэры, я
не хочу сказать, что Соединенные Штаты — это совсем
замечательная страна, но у нее есть свои достоинства,
и об этом всегда надо помнить.
Перед тем как попасть в Эль-Пасо, мы пробыли в Соединенных Штатах довольно долгое время и порядком
поездили по стране. Мы так привыкли к хорошим дорогам, хорошему обслуживанию, к чистоте и комфорту, что
перестали все это замечать. Но стоило нам только один
день пробыть в Мексике, как мы снова по достоинству
оценили все материальные достижения Соединенных
Штатов.
Иногда бывает полезно для лучшего знакомства
со страной покинуть ее на один день.
Глава 42
НОВЫЙ ГОД
В САН-АНТОНИО
ыл канун Нового года, когда наш серый кар въехал
Б
в Сан-Антонио — самый большой город штата Те-
хас.
— Я знаю этот город, — сказал мистер Адамс, —
я был здесь в прошлом году. Уверяю вас, сэры, это прекрасный город.
Город был необычно оживлен. Его центр с десятком
двадцатиэтажных домов выглядел после пустыни как настоящий Нью-Йорк. Светились тонкие газосветные
трубки реклам и витрины магазинов. Проезжая маленькие американские города, мы совсем отвыкли от толпы
и теперь, как деревенские жители, удивленно глазели
на тротуары, переполненные пешеходами. Среди обыкновенных мягких шляп и принятых в этих местах коротких бачек попадались широкие шляпы и совсем уже внушительные бачки, указывающие на близость Мексики
и ковбойских ранчо.
452
Мы ехали в автомобиле уже около двух месяцев. Нам
хотелось отдохнуть и развлечься. Оживленная толпа, открытые настежь фруктовые лавки, запах кофе и табачного дыма — весь этот чужой, суетливый мир вселял в сердца лирическую грусть и вместе с тем тайную надежду
на чудо. А вдруг с нами произойдет что-то замечательное, что-то такое, что не случается с обыкновенными путешественниками в чужом городе, где нет ни одной знакомой души. В этот канун Нового года мы чувствовали
себя особенно далеко от родной земли, от Москвы,
от друзей и близких. По правде говоря, хотелось хлопнуть хорошую рюмку водки, закусить селедкой и черным
хлебом, хотелось веселиться, произносить веселые, бессмысленные тосты.
— Да, да, сэры, в Москве сейчас, наверное, снег, —
сказал мистер Адамс, с участием поглядев на наши расстроенные лица.
Сэры застонали.
— Нет, серьезно, мы во что бы то ни стало должны
сегодня хорошенько отпраздновать Новый год. Нет, нет,
мистеры, у меня есть план. Сейчас всего восемь часов
вечера. Я предлагаю ехать прямо в гостиницу «Роберт И. Ли». Я дал адрес этой гостиницы моим корреспондентам. Там мы побреемся, приведем себя в порядок,
оставим в гараже автомобиль и выйдем на улицу. Я знаю
в Сан-Антонио один прекрасный ресторанчик. Он недалеко от отеля. Там собираются поэты и художники. СанАнтонио напоминает Санта-Фе и Кармел в том смысле,
что его облюбовали люди искусства. Да, да, сэры! О, но!
В этом ресторанчике хорошо кормят… И в этот день мы
не будем особенно экономны. Мы сведем знакомство
с поэтами и художниками и будем пировать. Сэры! Как
вы смотрите на этот план?
И мистер Адамс хлопнул себя ладонью по бритой голове с удалью заправского кутилы.
453
Мы с энтузиазмом принялись выполнять этот прекрасный план. Не прошло и часа, как, бодрые, умытые,
со следами пудры на бритых щеках и с надеждой в душе,
мы вышли на улицу и смешались с толпой.
— Сперва отправим поздравительные телеграммы, — сказал мистер Адамс.
Телеграфное бюро «Вестерн Юнион» представляло
собой небольшой магазин, разделенный на две половины широкой дубовой стойкой, за которой сидел молодой
человек с заложенным за ухо карандашом. У входа в бюро дожидались два мальчика-велосипедиста в крагах, фуражках и курточках с погончиками и светлыми пуговицами. На их обязанности лежало развозить адресатам телеграммы. Велосипеды с очень широкими рулями
и толстыми шинами были прислонены к фонарным
столбам. Мальчики очень гордились своими мундирами
и важничали, но оставались все-таки детьми и коротали
свой досуг самым легкомысленным образом. Они закладывали в полую трубку велосипедного руля шутиху, поджигали ее и, отбежав к двери, следили за тем, как шарахаются прохожие, поравнявшись с велосипедом и услышав
у самого уха выстрел. Если выстрел бывал особенно силен, а прохожий особенно нервно подпрыгивал, мальчики вваливались в бюро и, давясь от смеха, выглядывали
на улицу, а молодой человек с карандашом за ухом укоризненно грозил им пальцем. Потом телеграфные мальчики вступали в бой с компанией обыкновенных мальчиков, без краг, погончиков и велосипедов. Враждующие
стороны обстреливали друг друга шутихами, которые
оглушительно хлопали.
Молодой человек принял телеграмму, вытащил изза уха свой карандаш и, быстро пересчитав слова, сказал:
— Два доллара восемьдесят центов.
Мы достали деньги.
— Эта телеграмма, — сказал молодой человек, — будет доставлена в Москву еще сегодня. Но, может быть, вы
454
хотите, чтобы телеграмма пришла завтра утром? Ведь это
поздравительная телеграмма, и я думаю, ваш адресат будет удовлетворен, получив ее завтра утром.
Мы согласились с этим соображением.
— В таком случае цена будет другая.
Молодой человек взял листок бумаги, произвел вычисления и сказал:
— Всего два доллара десять центов.
Семьдесят центов экономии! Молодой человек начинал нам нравиться.
— Но, может быть, вы хотите, сэр, отправить телеграмму другим способом? У нас есть льготный тариф для
телеграфных писем. Такая телеграмма придет не намного
позже и будет стоить полтора доллара, и вы к тому же
имеете право добавить еще восемь слов.
Мы пробыли в бюро «Вестерн Юнион» около часа.
Молодой человек исписал цифрами несколько листов бумаги, рылся в справочниках и в конце концов сэкономил
нам еще десять центов.
Он вел себя как добрый бережливый дядя, который
дает легкомысленным племянникам уроки жизни. Он заботился о нашем кошельке больше, чем мы сами. Этот
служащий — в канун Нового года, когда особенно тянет
домой, — казался не только идеально терпеливым со своими клиентами. Он казался верным другом, на обязанности которого было не только обслуживать нас, но и
опекать нас, спасать от жизненных ошибок.
— Нет, серьезно, сэры, — сказал нам мистер
Адамс, — вы уже довольно путешествовали по Америке
и должны понять, что такое американский сервис. Десять
лет тому назад я совершал кругосветное путешествие
и обратился за билетами в одно туристское бюро. Маршрут был очень сложный. Выходило что-то слишком дорого. В этом бюро со мною просидели целый день и в
конце концов при помощи каких-то запутанных железнодорожных комбинаций сэкономили мне сто долларов.
455
Целых сто долларов! Сэры! Сто долларов — это большие
деньги. Да, да, да. О, но! Прошу не забывать, что бюро получает известный процент со сделки и что, удешевив мой
билет, они уменьшили свой заработок. Вот, вот, вот!
В этом-то и заключается принцип американского сервиса. Бюро заработало на мне меньше, чем могло бы заработать, зато в следующий раз я обязательно обращусь
к ним же, и они опять немного заработают. Вы понимаете, сэры? Меньше, но чаще. Это буквально то же, что
и здесь, в телеграфном обществе «Вестерн Юнион». Нет,
правда, сэры, вы просто не понимаете, вы не хотите понять, что такое американский сервис.
Но мистер Адамс ошибался. Мы уже давно поняли,
что такое американский сервис. И если мы восхищались
работой молодого человека с карандашом за ухом, то
не потому, что она казалась нам исключением, а потому,
что подтверждала правило.
Во время путешествия мы ежедневно в той или иной
форме пользовались сервисом и научились очень высоко
его ценить, хотя иногда он проявлялся в едва заметных
мелочах.
Однажды в Нью-Орлеане мы оказались у фруктовой
гавани. Была феерическая портовая ночь, пропитанная
надтреснутыми гудками пароходов и лязгом сталкивающихся вагонов. Мы подошли к фруктовой лавке, чтобы
купить груши. На грушах была цена — пять центов штука. Мы попросили четыре груши. Тогда продавец, укладывая фрукты в мешочек, сказал:
— С вас за четыре груши полагается двадцать центов, но шесть груш я продаю за двадцать пять центов.
И если вы дадите мне еще пять центов, то получите не одну грушу, а две.
— Но об этой льготной цене нигде не написано!
— Да, но ведь я-то об этом знаю, — сказал продавец.
«Это просто честный человек», — скажете вы. Да,
правильно. Но сервис подразумевает честность. И може-
456
те быть уверены, что, укладывая в мешочек шестую грушу, продавец не думал о том, что совершает честный поступок. Он «делал сервис», обслуживал клиента.
В другой раз, в Чарльстоне (Южная Каролина), мы сели в пустой вагон трамвая, тащившегося по главной улице с грохотом, свойственным этому устаревшему виду
транспорта. Вагоновожатый, исполнявший по совместительству обязанности кондуктора, дал нам билеты.
— Десять центов билет, — сказал он, — но за четыре
билета сразу — скидка. По семь центов. Понимаете?
По семь! Всего двадцать восемь центов! Двенадцать центов экономии! Понимаете? Всего по семь центов за билет!
Всю дорогу он оборачивался, показывал нам, как глухим, семь пальцев и орал:
— Семь центов! Понимаете? Семь центов за билет!
Ему доставляло огромное удовольствие дать нам
скидку, сделать нам сервис.
Мы привыкли к тому, что в прачечных не только стирают, но и штопают белье, а если в рукавах грязной рубашки позабыты запонки, их приложат к выстиранному
белью в особом конвертике, на котором будет напечатана реклама прачечного заведения. Мы перестали замечать, что в ресторанах, кафе и аптеках в стаканы с водой
предупредительно кладется лед, что на газолиновых станциях бесплатно дают информацию и дорожные карты,
а в музеях бесплатно дают каталоги и проспекты. Сервис
тем и хорош, что он становится необходимым и незаметным, как воздух.
В нью-йоркском универсальном магазине «Мейзи»
за спиной приказчиков висят плакаты, обращенные к покупателям:
«Мы здесь для того, чтобы вы нас беспокоили!»
К магазинному сервису относится и классическое
американское изречение:
«Покупатель всегда прав».
457
Страховые общества в тех редких случаях, когда их
интересы совпадают с интересами застрахованных клиентов, проявляют чудеса сервиса. Они за удешевленную
плату лечат человека, застраховавшего у них жизнь, так
как им невыгодно, чтоб он умер. Человеку со своей стороны безумно хочется жить, и, выздоровев, он прославляет страховой сервис.
В Америке существует интересное торговое заведение
«Мейл-ордер-гауз». Собственно, такие учреждения известны и в Европе, но успехом обычно не пользуются
и часто прогорают. Это — торговля по почте. Здесь все
построено на сервисе. Если сервис будет плохой, то не поможет ни качество товаров, ни шикарный кабинет главы
учреждения. «Мейл-ордер-гауз» обслуживает главным
образом фермеров. В этом заведении можно заказать
по каталогу все, от иголки до обстановки целого дома.
Успех этого дела построен на том, что любой заказ выполняется в двадцать четыре часа, и ни секундой больше,
независимо от того, что заказано — сотня папирос или
рояль, и независимо от того, куда надо доставить заказ —
на Пятую авеню или в маленький домик в штате Дакота.
Если вещь не понравится, она может быть отправлена
назад в «Мейл-ордер-гауз», а заплаченные за нее деньги
будут немедленно возвращены, за вычетом лишь нескольких центов на почтовые расходы.
Если американец найдет, что его хорошо обслужил
какой-нибудь работник или государственный чиновник,
он в тот же день напишет письмо в акционерное общество или в министерство, и в письме будет сказано:
«Тогда-то и там-то меня отлично обслужил мистер такойто. Позвольте поздравить вас со столь прекрасным служащим». И такие письма не пропадают даром. Хороший
работник или чиновник получает повышение. Американцы прекрасно понимают, что для хорошего сервиса
важна не только «жалобная книга». Это не мешает им
в случае плохого обслуживания тоже писать письма.
458
Иногда, в желании дать все и получить взамен коечто, сервис становится комичным, а иногда и пошлым.
Есть целая книга уже готовых телеграмм, больших
и убедительных, пышно составленных телеграмм на все
случаи жизни. Послать такую телеграмму стоит всего
двадцать пять центов. Дело в том, что по телеграфу передается не текст телеграммы, а только номер, под которым
она значится в книге, и подпись отправителя. Это довольно смешная штука и напоминает аптекарский завтрак номер четыре. Все подано в готовом виде, и человек начисто освобождается от неприятной необходимости — думать, да еще к тому же тратить деньги.
Есть поздравления с днем ангела, с новосельем, с Новым годом, с рождеством. Содержание и стиль телеграмм
приспособлены решительно ко всем надобностям и вкусам — поздравительные телеграммы для молодых мужей, почтительных племянников, старых клиентов, любовников, детей, писателей и старух. Есть телеграммы
в стихах:
«Сиракузы Техас Смиту будет ваш торговый дом
со счастливым рождеством, прошу привет супруге передать, а вам счастливый бизнес пожелать».
Для прокутившихся студентов существуют особенно
большие и весьма художественно составленные трогательные телеграммы к родителям с просьбой прислать
деньги раньше срока и с угрозой в случае отказа покончить жизнь самоубийством.
И все удовольствие — за двадцать пять центов!
Страна уважает и ценит сервис. И сервис — это
не только уменье торговать и добиваться какой-то выгоды. Необходимо сказать еще раз: сервис вошел в самую
кровь народа, он составляет чрезвычайно существенную
часть народного характера. В сущности, это — стиль работы.
На этом чувстве уважения к сервису, как и на всех народных чувствах, отлично играют священники и банки-
459
ры. Считается, что священники дают народу сервис.
Правда, церковная служба так и называется «сервис»,
но переносный, самый главный смысл этого слова церковь тоже любит применять. В мозги людей вдалбливается мысль, что церковь служит народу.
«Сервис» — любимое выражение разбойника с Уоллстрита. Он, открыто грабящий людей, и не только отдельных людей, но и целые города и страны, обязательно скажет, что он — человек маленький, такой же простой парень и демократ, как и все хорошие люди, и что служит
он не деньгам, а обществу. Он «делает» людям сервис.
— Итак, сэры, — сказал мистер Адамс, когда мы покинули «Вестерн Юнион», — сейчас мы будем кутить.
Прошу следовать за мной. Тут, кажется, недалеко. Вперед!
Гоу э хэд!
— Гоу! Гоу! Гоу! — вскричала миссис Адамс.
Так как было уже около десяти часов и всем очень хотелось есть, мы поспешно двинулись вперед.
— Это чудный ресторанчик, — говорил мистер
Адамс. — Я думаю, сэры, мы возьмем по большому бифштексу и пару бутылок хорошего калифорнийского вина.
Хотя... раз кутить, то кутить: возьмем французского или
рейнского. Кстати, сэры, вы обратили внимание на то,
что американцы пьют мало вина и предпочитают ему виски? О-о! Нет, серьезно, сэры, неужели вы не знаете? Это
очень, о-очень интересно и будет полезно вам узнать. Это
глубокий вопрос. Советую, мистеры, записать это в свои
записные книжечки. Понимаете, бутылка хорошего вина
предусматривает хороший разговор. Люди сидят за столиком и разговаривают, и тут одно дополняет другое —
без хорошего разговора вино не доставляет удовольствия. А американцы не любят и не умеют разговаривать.
Вы заметили? Они никогда не засиживаются за столом.
Им не о чем говорить. Они танцуют или играют в бридж.
И предпочитают виски. Выпил три стопки — и сразу
460
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]