Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Одноэтажная Америка
.pdf
поднесение подарков превратилось для населения в своего рода повинность, из которой торговля извлекает неслыханные прибыли. Вся заваль, собравшаяся за год
в магазинах, продается в несколько дней по повышенным ценам. Магазины переполнены. Ошалевшие покупатели хватают все, что только увидят. Американец делает подарки не только своей жене, детям или друзьям. Подарки делаются и начальству. Актер из киностудии делает
подарки своему режиссеру, кинооператору, звукооператору, гримеру. Девушка из конторы делает подарок своему хозяину, писатель делает подарок издателю, журналист — редактору. Большинство подарков имеет совершенно незамаскированный характер взятки.
Идут подарки и по нисходящей линии — от старших
к младшим. Но это тощий ручеек по сравнению с мощными фонтанами любви и уважения, которые бьют снизу вверх.
Актер дарит гримеру две бутылки хорошего шампанского в расчете, что тот весь год будет гримировать его
особенно хорошо, режиссеру делается подарок для поддержания дружбы, которая полезна, операторам — чтоб
помнили, что этого актера надо бы получше снять и записать его голос.
Выбор подарка — очень тонкая штука. Надо знать,
кому и что дарить, чтобы вместо благодарности не вызвать обиды. Подарочная горячка причиняет американцам много хлопот, дорого обходится, но зато доставляет
торговцам райские минуты и недели.
Дарят друг другу сигары, вина, духи, шарфы, кофты,
безделушки. Магазинные мальчики носятся по городу,
развозя подарки, упакованные в специальную рождественскую бумагу. Грузовики тоже развозят только подарки. Сопутствуемый оркестрантами в красивых генеральских мундирах, разъезжает красноносый СантаКлаус с ватной бородой, окутанный нафталиновой
метелью. Зa богом подарков бегут мальчики. Взрослые
411
кряхтят при виде рождественского деда и напряженно
вспоминают, кому еще осталось сделать подношения.
Не дай боже забыть кого-нибудь — на весь год будут испорчены отношения.
Собственно, только в таких случаях и упоминается
в горячие предрождественские дни имя бога.
В Америке много религий и много богов: протестантский, католический, баптистский, методистский, конгрегационный, пресвитерианский, англиканский. Миллионы
людей хотят во что-то верить, и десятки могучих церковных организаций предлагают им свои услуги.
Старые, если так можно сказать, европейские религии
страдают некоторой отвлеченностью. Пусть себе ютятся
в Европе, на этом старом, дряхлом материке. В Америке
рядом с небоскребами, электрическими стиральными
машинами и другими достижениями века они как-то
бледнеют. Нужно что-нибудь более современное, эффектное и, наконец, надо говорить честно и откровенно,
что-нибудь более деловое, чем вечное блаженство на небесах за праведную жизнь на земле.
В этом отношении наиболее американизированной
является секта, называющая себя «Христианской наукой». У нее миллионы приверженцев, и по существу своему она является чем-то вроде колоссальной лечебницы,
только без участия докторов и лекарств. «Христианская
наука» велика и богата. Замечательные храмы с красивыми банковскими портиками принадлежат ей во многих
городах и городках.
«Христианская наука» не предлагает ждать бесконечно долго вознаграждения на небесах. Она делает свой
бизнес на земле. Эта религия практична и удобна. Она говорит:
— Ты болен? У тебя грыжа? Поверь в бога — и грыжа пройдет.
Христианство как наука, как нечто немедленно приносящее пользу! Это понятно среднему американцу, это до-
412
ходит до его сознания, замороченного годами непосильной и торопливой работы. Религия, которая так же полезна, как электричество. Это годится. В это можно верить.
— Ну, хорошо! А если грыжа все-таки не пройдет?
— Это значит, что вы недостаточно веруете, недостаточно отдались богу. Верьте в него — и он поможет вам
во всем.
Он поможет во всем. В Нью-Йорке мы зашли как-то
в одну из церквей «Христианской науки», в центре города. Небольшая группа людей сидела на скамьях и слушала пожилого джентльмена, одетого в хороший, сшитый
у портного костюм. (В Америке костюм, сделанный по
заказу, является признаком состоятельности.)
Мистер Адамс, который сопровождал нас в этой экскурсии, навострил уши и, наклонив голову, внимательно
прислушивался. Он сделал нам рукой знак подойти поближе. То, что мы услышали, очень походило на сцену
в нью-йоркской ночлежке, куда мы попали в первый же
вечер по приезде в Америку. Только там уговаривали нищих, а здесь уговаривали богатых. Но уговаривали совершенно одинаково — при помощи живых свидетелей
и неопровержимых фактов.
— Братья, — говорил пожилой джентльмен, — двадцать лет тому назад я был нищ и несчастен. Я жил в СанФранциско. У меня не было работы, жена моя умирала,
дети голодали. Мне неоткуда было ждать помощи, как
только от бога. И как-то утром голос бога мне сказал:
«Иди в Нью-Йорк и поступи на службу в страховое общество». Я бросил все и пробрался в Нью-Йорк. Голодный и оборванный, я ходил по улицам и ждал, когда господь мне поможет. Наконец я увидел вывеску страхового общества и понял, что бог послал меня именно сюда.
Я вошел в это громадное и блестящее здание. В моем
ужасном костюме меня не хотели пустить к директору.
Но я все-таки прошел к нему и сказал:
— Я хочу получить у вас работу.
413
— Вы знаете страховое дело? — спросил он меня.
— Нет, — ответил я твердым голосом.
— Почему же вы хотите работать именно в страховом обществе?
Я посмотрел на него и сказал;
— Потому что господь бог послал меня к вам.
Директор ничего не ответил мне, вызвал секретаря
и приказал ему принять меня на службу лифтером.
Дойдя до этого места, рассказчик остановился.
— Что же случилось с вами потом? — нетерпеливо
спросил один из слушателей.
— Вы хотите знать, кто я такой теперь? Теперь я
вице-президент этого страхового общества. И это сделал
бог.
Мы вышли из церкви немножко ошеломленные.
— Нет, сэры, — горячился мистер Адамс, — вы слышали? Если один деловой человек может совершенно серьезно сказать другому деловому человеку под стук
арифмометров и телефонные звонки, что бог прислал
его сюда получить службу, и эта рекомендация бога действительно принимается во внимание, то вы сами видите — это очень удобный деловой бог. Настоящий американский бог контор и бизнеса, а не какой-нибудь европейский болтун с уклоном в бесполезную философию.
Даже католицизм в Америке приобрел особые черты. Патер Коглин построил собственную радиостанцию и рекламирует своего бога с не меньшей исступленностью,
чем рекламируется кока-кола. Серьезно, сэры, европейские религии не подходят американцам. Они построены
на недостаточно деловой базе. Кроме того, они слишком
умны для среднего американца. Ему нужно что-нибудь
попроще. Ему надо сказать, в какого бога верить. Сам он
не в силах разобраться. К тому же разбираться некогда —
он человек занятой. Повторяю, сэры, ему нужна простая
религия. Скажите ему точно, какие выгоды эта религия
приносит, сколько ему это будет стоить и чем эта религия
414
лучше других. Но уж, пожалуйста, точно. Американец
не выносит неопределенности.
Однажды, когда мы сидели в своем «Голливуд-отеле»,
расположенном на Голливуд-бульваре, и работали, в нашу комнату вбежали Адамсы. Мы никогда еще не видели их в таком состоянии. На мистере Адамсе пальто висело только на одном плече. Он издавал нечленораздельные крики, и с каждой минутой лицо его
становилось краснее. Миссис Адамс, кроткая миссис
Адамс, которая не теряла присутствия духа и выдержки
даже на ледяных перевалах, бегала по комнате и время
от времени восклицала:
— Почему у меня не было с собой револьвера! Я бы
ее застрелила, как собаку!
— Нет, Бекки! — кричал Адамс. — Это я застрелил
бы ее, как собаку!
Мы испугались.
— Что с вами? Кого — как собаку? За что — как собаку!
Но прошло минут десять, прежде чем Адамсы успокоились и могли приступить к рассказу о том, что их так
рассердило.
Оказывается, они рано утром, не желая нас будить,
отправились в Лос-Анджелес послушать проповедь известной в Америке создательницы новой религии, Эмми
Макферсон.
После пререканий о том, кому рассказывать, верх
взял, как всегда, мистер Адамс.
— Сэры! Это просто невероятно! — кричал он зычным голосом. — Вы много потеряли, что не были вместе
с нами. Запишите в свои книжечки, что вы все потеряли,
мистеры. Итак, мы с Бекки пришли в храм Эмми Макферсон. Несмотря на то что до начала проповеди еще
оставался целый час, церковь была переполнена. Там сидело больше тысячи человек. И все хорошие, простые
люди. Распорядители приняли нас, как видно, за каких-то
415
важных особ и посадили в первом ряду. Очень хорошо,
сэры. Мы сидим и ждем. Да, да, да, конечно, разговорились пока что с соседями. Прекрасные люди. Один —
фермер из Айовы, другой тоже специально приехал сюда.
У него в Неваде маленький рэнч. Хорошие честные люди, которые хотят во что-то верить, они томятся по духовной пище. Им надо обязательно что-нибудь дать, это
им нужно, сэры! Наконец раздается музыка, гремит туш,
прямо как в цирке, — и появляется Эмми Макферсон, завитая, вся в локончиках, с малиновым маникюром, в белом хитоне, намазанная, накрашенная. Уже не очень молодая, но еще хорошенькая. Все в восторге. Еще бы! Вы
только подумайте, сэры! Вместо скучного попа выходит
современная хорошенькая женщина. И вы знаете, что
она говорила? Это был ужас!
— Если бы у меня был револьвер, — вставила миссис
Адамс, — я бы ее…
— Но, но, Бекки, не надо быть такой кровожадной.
Нет, серьезно, не перебивай меня. Итак, сэры, я не стану
вам передавать, что она болтала. В Европе это вызвало
бы смех даже у самых темных людей. Но мы в Америке,
мистеры. Здесь надо говорить только очень простые вещи. Честное слово, эти хорошие люди, наполнявшие церковь, были в восхищении. Та духовная пища, которую
предложила им Эмми Макферсон, не подошла бы даже
канарейке, если бы канарейка нуждалась в религии. Грубое шарлатанство, сдобренное жалкими остротами и довольно большой порцией эротики в виде хора молодых
девушек в просвечивающих белых платьицах. Но самое
главное, мистеры, было только впереди. Оказалось, что
Эмми Макферсон нужны сто тысяч долларов на ремонт
храма. Сто тысяч долларов, сэры, это большие деньги даже в богатой Америке. И надо вам сказать, что американцы не очень любят расставаться со своими долларами.
Вы сами понимаете, что если бы она просто попросила
у собравшихся пожертвовать на ремонт храма, то собра-
416
ла бы весьма немного. Но она выдумала гениальную
штуку! Умолк потрясавший своды оркестр, и завитая, как
ангел, сестра Макферсон снова обратилась к толпе. Речь
ее поистине была вдохновенна. Мистеры, вы все потеряли, потому что вы не слышали этой удивительной речи.
«Братья, — сказала она, — нужны деньги. Конечно,
не мне, а богу. Можете вы дать богу один пенни с каждого фунта веса вашего тела, которое он даровал вам по неизреченной своей милости? Только один пенни! Совсем
немного! Только один пенни просит у вас бог! Неужели
вы ему откажете?»
Тут же по рядам забегали служители, раздавая листовки, на которых было напечатано:
МОЛИТЕСЬ,
ВЗВЕШИВАЙТЕСЬ
И ПЛАТИТЕ!
ТОЛЬКО 1 ПЕННИ С ФУНТА ЖИВОГО ВЕСА!
ВЗВЕШИВАЙТЕСЬ САМИ!
ВЗВЕШИВАЙТЕ РОДНЫХ!
ВЗВЕШИВАЙТЕ ЗНАКОМЫХ!
Вы знаете, мистеры, ведь это гениально придумано!
С тонким знанием свойств американского характера.
Американцы любят цифры. Убедить их легче всего цифрами. Так просто они не дали бы денег. Но один пенни
с каждого фунта веса — в этом есть что-то бесконечно
убедительное и деловое. Кроме того, это интересное занятие. Фермер вернется к себе в Айову и целую неделю
будет взвешивать своих соседей и родственников. Хохоту
будет!..
Да, да, да, сэры, служители снова забегали по рядам,
на этот раз с большими подносами. Собрали полные подносы денег в несколько минут. Средний американец ве-
417
сит фунтов сто восемьдесят. Мой толстый сосед из Невады отдал два доллара! А человек он явно небогатый. Его
убедили с помощью идиотской арифметики. Сэры, я говорю вам вполне серьезно. Религия всех этих шарлатанских сект находится где-то на полпути от таблицы умножения к самому вульгарному мюзик-холлу. Немножко
цифр, немножко старых анекдотов, немножко порнографии и очень много наглости. Запишите это в свои книжечки, сэры!
Глава 39
БОЖЬЯ СТРАНА
мми Макферсон переполнила меру терпения мисте-
Э
ра Адамса.
— Нет, серьезно, мистеры, — говорил он, расхаживая по нашему номеру, — мы с Бекки решили ехать. Нет,
нет, сэры, я вас отлично понимаю. Вы писатели, вам надо
хорошенько познакомиться с американской кинематографией. Да, да, вам это совершенно необходимо. Но нам
с Бекки здесь нечего делать. Отпустите нас в Мексику.
С этими словами мистер Адамс разостлал на кровати
большую, уже разорванную на сгибах карту и навалился
на нее животом.
— Мы поедем в Мексику и отдохнем на берегу моря.
Мы с Бекки уже ходили в «Чембер оф Коммерс» и взяли
там информацию. Кроме того, мы сейчас пойдем в
«А. А. А.» и там тоже возьмем информацию. Правда, Бекки? Возле самой границы есть прекрасное место — мексиканская деревушка Энсенадо. Чудесный пляж, хорошая
дорога. Потом встретимся в Сан-Диего. Отсюда начина-
419
ется наш обратный путь в Нью-Йорк. Как вы думаете,
сэры?
Несмотря на то что путешествие доставляло любопытным супругам Адамс большое удовольствие, они начали бояться, что мы не вернемся в Нью-Йорк к назначенному сроку. Между тем без своей беби они стали
сильно тосковать и по целым дням охотились за маленькими детьми, сжимали их в объятиях, душили поцелуями. Задержка в Голливуде сверх намеченного срока их испугала.
— Если мы тронемся из Сан-Диего двадцать шестого
декабря, то как раз вовремя успеем вернуться домой, —
говорил мистер Адамс, красным карандашом вырисовывая на карте наш обратный путь. — Вдоль мексиканской
границы мы поедем в Эль-Пасо, потом через СанАнтонио мы попадем в Нью-Орлеан, а там, прорезав
почти все черные штаты, доберемся до Вашингтона.
Как ни жалко было расставаться с нашими спутниками, пришлось это сделать, потому что знакомство с Голливудом требовало еще нескольких дней. Мучить же мистера Адамса, заставляя его таскаться с нами по студиям,
было бы слишком бесчеловечно. Мы условились встретиться двадцать пятого декабря в Сан-Диего — городе,
лежащем на тихоокеанском побережье, у самой мексиканской границы. Если к этому дню мы не приедем, то
супруги тронутся в путь без нас, и нам придется догонять
их поездом.
Мы так привыкли к Адамсам, что, стоя у нашего вымытого, блиставшего свежестью кара, прощались бесконечно и никак не могли распрощаться. Впрочем, в последнюю минуту Адамсы снова юркнули в «Чембер оф
Коммере» (торговую палату) за дополнительной информацией и не выходили оттуда так долго, что мы, не дождавшись их, отправились по своим делам.
Мы познакомились в Голливуде со множеством людей, узнали много интересного. Но один грех лежит
420
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]