Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Одноэтажная Америка
.pdf
собираются девушки со всего мира. Здесь нужен самый
свежий товар. Толпы еще не взошедших звезд наполняют город, красивые девушки с неприятными, злыми глазами. Они хотят славы — и для этого готовы на все. Может быть, нигде в мире нет такого количества решительных и несимпатичных красавиц.
Кинозвезды обоего пола (в Америке мужчинам тоже
дается чин звезды) живут на улицах, которые ведут к океану. Здесь мы увидели человека, профессия которого,
по всей вероятности, неповторима. Он один представляет этот удивительный способ зарабатывания денег. Человек этот сидел под большим полосатым зонтом. Рядом
с ним был установлен плакат:
ДОМА КИНОЗВЕЗД ЗДЕСЬ,
ОТ 9 ЧАСОВ УТРА
ДО 5 ЧАСОВ 30 МИН. ВЕЧЕРА
Это гид, показывающий туристам дома кинозвезд.
Не внутреннее убранство этих домов и не Глорию Свэнсон за утренним чаем (внутрь его не пустят), а так —
с улицы. Вот, мол, здание, в котором обитает Гарольд
Ллойд, а вот особнячок, где живет Грета Гарбо.
Хотя деловой день был в разгаре, никто не ангажировал гида, и на его лице было написано нескрываемое отвращение к своей вздорной профессии и к американской
кинематографии.
Еще немножко дальше мы увидели молодого человека, который стоял прямо посреди мостовой. На груди его
висел плакат:
Я ГОЛОДЕН.
ДАЙТЕ МНЕ РАБОТУ
К этому человеку тоже никто не подходил.
401
Океан был широк, ровный ветер дул на берег, и спокойный шум прибоя напоминал о том, что на свете есть
настоящая жизнь с настоящими чувствами, которые необязательно укладывать в точно установленное количество метров, наполненных чечеткой, поцелуями и выстрелами.
Когда мы вступили в вестибюль своего отеля, навстречу нам поднялась с дивана могучая фигура. Опираясь на палку, фигура приблизилась к нам и громким,
плотным голосом произнесла:
— Разрешите представиться. Капитан Трефильев,
бывший белогвардеец.
У капитана было большое улыбающееся лицо. Он
приветливо посмотрел на нас своими кабаньими глазками и сразу же заявил, что давно уже не занимается политической деятельностью, хотя мы, собственно, ничего
не слышали о капитане тогда, когда он ею занимался.
Капитан схватил нас за руки, посадил на диван и сразу же, не теряя ни минуты времени, заговорил. Первым
долгом он сказал, что это именно ему было поручено
привезти в Сибирь известный приказ Деникина о подчинении его Колчаку. Так как нам помнилась другая фамилия, мы не изобразили особого удивления, несмотря даже на то, что капитан очень картинно рассказывал, как
он вез приказ вокруг всего света.
— Понимаете, мчался на курьерских! С поезда на пароход! С парохода на поезд! С поезда опять на пароход!
С парохода опять на поезд! Через Европу, Атлантику,
Америку, Тихий океан, Японию, Дальний Восток… Приезжаю мокрый как цуцик, а Колчака уже нет. Вывели
в расход! Ну, я рванулся назад. С поезда на пароход, с парохода на поезд, с поезда опять на пароход. Бац! Еще
в Америке узнаю: уже и Деникина нет — передал командование Врангелю. Что за черт! Опять я с поезда на пароход, с парохода на поезд. Приезжаю в Париж — уже
и Врангеля нет. Ну, думаю, идите вы все куда хотите, а сам
402
дал задний ход в Америку. Сейчас я путешественник
и лектор.
Капитан вынул толстый портсигар и стал угощать нас
русскими папиросами с мундштуком.
— Сам набиваю, — сказал он, — гильзы выписываю
из Болгарии. Эту американскую дрянь в рот не возьму. —
И сейчас же, без всякого перехода, сообщил: — Видите
кожу на моем лице? Замечательная кожа, а? Удивительно
гладкая и розовая. Как у молочного поросенка. Я вам открою секрет. В шестнадцатом году на фронте под Ковелем мне взрывом снаряда сорвало с лица к чертовой матери всю кожу. Пришлось пересадить кожу с моего же
зада. А? Как вам это нравится? Здорово? Чудо медицины!
Замечательная кожа! А? Дамам я, конечно, этого не рассказываю, но вам, как писателям и психологам, рассказал.
Только уж, пожалуйста, никому ни слова!
Потом он заставил нас поочередно подержать его
палку.
— Здорово? А? — запальчиво кричал он. — Двадцать
два фунта чистого железа! Я был болен, заниматься спортом не могу, так что ношу палочку, чтоб не ослабели мускулы.
На прощанье он сообщил, что недавно, перед отъездом в Южную Америку, ему надо было запломбировать
сразу семь зубов.
— Абсолютно не было времени! Я, понимаете, так забегался перед отъездом, так устал, что заснул в кресле
у дантиста. Просыпаюсь ровно через час — и что бы вы
думали? — семь зубов запломбированы. А я даже и не
слышал. Чудо медицины! А?
Когда мы подымались к себе по лестнице, капитан
громко кричал нам вдогонку:
— Только уж, пожалуйста, господа, дамам ни гугу! —
При этом он показывал на свои розовые щеки и приветственно махал двадцатидвухфунтовой палкой.
403
Глава 37
ГОЛЛИВУДСКИЕ
КРЕПОСТНЫЕ
ы сидели с одним американским кинематографи-
М
стом в маленьком голливудском кафе, убранном,
как многие из них, в каком-то багдадском стиле.
Стоял знойный декабрьский вечерок, и входные двери кафе были широко открыты. Сухой ветер стучал листьями уличных пальм.
— Вы хотите знать, — говорил кинематографист, —
почему мы, со своей изумительной техникой, со своими
прекрасными актерами, с режиссерами, среди которых
есть лучшие художники мира, почему мы, делающие
иногда, но очень редко, превосходные фильмы, почему
мы день и ночь изготовляем наши возмутительные, идиотские картины, от которых зритель мало-помалу тупеет? Вы хотите это знать? Извольте, я вам расскажу.
Кинематографист заказал рюмку «шерри».
— Надо вспомнить, кто был отрицательной фигурой
в старой американской кинематографической драме. Это
404
почти всегда был банкир. В тогдашних кинопьесах он
был подлецом. Теперь просмотрите тысячи фильмов,
сделанных в Голливуде за последние годы, — и вы увидите, что банкир как отрицательный персонаж исчез. Он
даже превратился в тип положительный. Теперь это —
добрый, симпатичный деляга, помогающий бедным или
влюбленным. Произошло это потому, что сейчас хозяевами Голливуда стали банкиры, крупные капиталисты.
Они-то, понимаете сами, уж не допустят, чтоб их изображали в фильмах мерзавцами. Скажу вам больше. Американская кинематография — это, может быть, единственная промышленность, куда капиталисты пошли не только ради заработка. Это неспроста, что мы делаем
идиотские фильмы. Нам приказывают их делать. Их делают нарочно. Голливуд планомерно забивает головы
американцам, одурманивает их своими фильмами.
Ни один серьезный жизненный вопрос не будет затронут голливудским фильмом. Я вам ручаюсь за это. Наши
хозяева этого не допустят. Эта многолетняя работа уже
дала страшные плоды. Американского зрителя совершенно отучали думать. Сейчас рядовой посетитель кино
стоит на необыкновенно низком уровне. Посмотреть
что-нибудь более содержательное, чем танцевальночечеточный фильм или псевдоисторическую пьесу, ему
очень трудно. Он не станет смотреть умную картину,
а подхватит свою девочку и перейдет в соседнее кино.
Поэтому европейские фильмы, где все-таки больше содержания, чем в американских, имеют у нас весьма жалкий сбыт. Я вам рассказываю ужасы, но таково действительное положение вещей. Нужно много лет работы,
чтобы снова вернуть американскому зрителю вкус.
Но кто будет делать эту работу? Хозяева Голливуда?
Наш собеседник говорил очень искренне. Как видно,
эта тема мучила его постоянно.
— …У нас ведь нет ни одного независимого человека,
кроме Чаплина. Мы служим у своих хозяев и делаем все,
405
что они прикажут. Вы спросите меня: как же все-таки появляются те несколько хороших картин, которые делает
Голливуд? Они появляются против воли хозяина. Это
случайная удача, уступка хозяина слуге, которым дорожат, чтобы он сдуру не бросил работы. Иногда приходится хороший фильм прятать от хозяев, чтобы они не успели его испортить. Вы знаете Луи Майльстона? Когда он
делал «На западном фронте без перемен», то, боясь хозяев, которые имеют обыкновение ездить на съемки и давать советы, он распустил слух, что у него на съемках все
время производятся взрывы и что это очень опасно для
жизни. Хозяева испугались и оставили хитрого Майльстона в покое. Но все-таки скрыть все до конца ему
не удалось. Однажды его вызвал к себе взволнованный
хозяин и спросил:
— Слушайте, Луи, говорят, в вашем фильме несчастный конец, это правда?
— Да, это правда, — сознался Майльстон.
— Это же невозможно! — завопил хозяин. — Американская публика не будет смотреть фильм с таким
концом. Надо приделать другой конец.
— Но ведь фильм снимается по знаменитой книге
Ремарка, а там конец именно такой, — ответил Майльстон.
— Этого я не знаю, — нетерпеливо сказал хозяин, —
я этого Ремарка не читал, и меня это не касается. Достаточно того, что мы заплатили массу денег за право инсценировки. Но я повторяю вам: американская публика
не станет смотреть картину с таким концом.
— Ладно, — сказал Майльстон, — я сделаю другой
конец.
— Вот и прекрасно! — обрадовался хозяин. — Как
же это теперь получится?
— Очень просто. У Ремарка войну выигрывают
французы, как это и было в действительности. Но раз вы
406
желаете обязательно изменить конец, я сделаю, чтобы
войну выиграли немцы.
Только этим остроумным ответом Майльстон спас
свою картину. Она имела громадный успех. Но так бывает очень редко. Обычно даже известный, даже знаменитый режиссер вынужден делать все, что ему прикажут. Вот сейчас — это произошло всего лишь несколько
дней назад — один кинорежиссер, известный во всем
мире, получил сценарий, который ему понравился. Он
уже несколько лет искал какую-нибудь значительную
вещь для постановки. Представляете себе его удовольствие и радость, когда он наконец ее нашел! Но в этой
картине должна была сниматься Марлена Дитрих, звезда Голливуда. Она прочла сценарий и решила, что роли
других артистов слишком велики и удачны, что они помешают ей выделиться в картине. И вот несравненная
Марлена потребовала, чтобы эти роли были сокращены.
Пьеса была испорчена бесповоротно. Режиссер отказался ставить сценарий в таком обезображенном виде. Как
видите, режиссер, о котором я вам рассказываю, настолько велик и знаменит, что смеет отказаться от работы, которая ему неприятна. Такие люди в Голливуде насчитываются единицами. Итак, звезда победила, потому
что для наших хозяев звезда — это главное. Американская публика ходит на звезду, а не на режиссера. Если
на афише стоит имя Марлены Дитрих, или Греты Гарбо,
или Фредерика Марча, публика все равно принесет
в кассу свои миллионы, какой бы пустяк ни разыгрывали эти замечательные артисты. Все кончилось очень
просто — позвали другого режиссера, который ни от
чего не смеет отказываться, иначе потеряет работу,
и поручили ему ставить испорченный сценарий. Он
проклял свою жалкую судьбу и принялся «выстреливать» картину.
Может быть, вы думаете, что нами управляют
какие-нибудь просвещенные капиталисты? К сожале-
407
нию, это самые обыкновенные туповатые делатели
долларов. О «Метро-Голдвин-Майер» вы, конечно, знаете. Их студии выпускают в год массу картин. А вот
что я могу рассказать про старого Голдвина — хозяина
этой фирмы.
Однажды он приходит к своим знакомым и радостно
сообщает:
— Вы знаете, у моей жены такие красивые руки, что
с них уже лепят бюст.
Рассказывают также, что одна из актрис Голдвина, получавшая у него десять тысяч долларов в неделю (звезды
получают совершенно умопомрачительный, свинский
гонорар, но тут нет никакой благотворительности —
звезда, которая получает десять тысяч долларов в неделю,
приносит своему хозяину по крайней мере столько же
тысяч чистого дохода в ту же неделю), пригласила его
к себе на завтрак в свой замок, который успела купить
во Франции. Перед завтраком старому Голдвину показали здание. Старик добросовестно ощупал шелковые
обои, потрогал кровати, проверяя упругость матрацев,
внимательно рассмотрел боевые башни. Но особенно его
заинтересовали старинные солнечные часы. Когда ему
объяснили их устройство, он пришел в восторг и воскликнул:
— Вот это здорово! Что они теперь следующее выдумают!
Вы видите, нам приходится иметь дело с людьми, настолько невежественными, что солнечные часы они принимают за последнее изобретение. Таков их уровень знаний, уровень культуры. И эти люди не только дают деньги на производство картин. Нет, они вмешиваются во все,
вносят поправки, меняют сюжеты, они указывают нам,
как делать картины. Ну, я наговорил вам столько мрачных вещей, что, пожалуй, хватит! Знаете что! Сядем в машину, поедем кататься, освежимся.
408
Мы поехали за город и попали к запасному водоему,
который обеспечивает Лос-Анджелес на случай порчи
водопроводных станций.
Ночь была черна. В тишине и мраке мы действительно отдохнули, пришли в себя от страшных голливудских
рассказов.
Вернувшись к себе в «Голливуд-отель», мы заснули
чугунным сном, лишенным видений, отдыха и спокойствия, ну, словом, всего, чем так чудесен сон.
Глава 38
МОЛИТЕСЬ,
ВЗВЕШИВАЙТЕ
И ПЛАТИТЕ
одготовка к рождеству принимала все более и более
П
обширные размеры. Миллионы индеек и индюков
были убиты, ощипаны и выставлены в лавках, очаровывая голливудцев желтоватым подкожным жирком и сиреневыми печатями санитарной инспекции, оттиснутыми на грудках.
Мы уже говорили, что американское рождество —
праздник, не имеющий никакого отношения к религии.
В этот день празднуется вовсе не рождение господа бога.
Это праздник в честь традиционной рождественской индейки. В этот день господь, застенчиво улыбаясь, отступает на задний план.
С поклонением индейке связан еще один странный
обряд — поднесение подарков друг другу. Многолетняя,
умело проведенная торговая реклама сделала так, что
410
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]