Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Метафора в лексической системе современного немецкого языка. Монография
.pdf
ГЛАВА I. ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ТЕОРИИ МЕТАФОРЫ
разом, чтобы понять метафорический «Х», необходимо подготовить ментальное пространство, куда этот «Х» будет помещен и где
он окажется у себя дома, т.е.на своем месте. Не совсем понятно
лишь, почему автор называет свою теорию метафоры «буквальной»; во всяком случае, она сильно отличается от особой концепции Д.Дэвидсона
, который считает, что у метафоры нет никакого
другого значения, кроме буквального, которое лишь реализуется
специальным образом в соответствующем контексте.
Что касается различий между буквальным и метафорическими
смыслами, то они иногда могут нейтрализовываться даже в одном
контексте, хотя семантическая дифференциация в определенном
окружении не составит особого труда. Так, например, в репортаже корреспондента Первого германского телевидения из одной
страны промелькнула такая фраза: Zuerst war die Opposition guter
Hoffnung, aber schon bald musste sie ihre Niederlage einräumen (ARD,
17. 8. 2004). Полушутливый намек на эвфемистическое выражение
guter Hoffnung sein (в значении “schwanger”), отчетливо прозвучавший и в интонации журналиста, вряд ли может кого-либо ввести
в заблуждение и дается скорее для внесения некоторого стилистического разнообразия в сухой политический текст.
В противовес традиционной в прошлом субституционной теории можно утверждать, что метафора не заменяет никакое «собственное» или «исконное» слово, а сама является оригинальным
и инновативным семантическим фрагментом текста. Точно так
же любую попытку буквально перефразировать метафору следует
охарактеризовать как в принципе бесполезную и деструктивную:
каждая такая попытка неминуемо закончится тем, что метафора
будет уничтожена, рассыпется в прах.
1.8. Метафора и проблема девиантности в языке
Традиционное в прошлом выражение отклонение от нормы применительно к метафорам, несущее в себе отрицательный
смысл, ныне почти не употребляется или употребляется крайне редко в лингвистической литературе. Автором девиационной
концепции метафоры считается П. Зифф, утверждавший, что
51
В. И. ШУВАЛОВ. МЕТАФОРА В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
метафорическое высказывание является «лингвистически аномальным» (Ziff, 1964). Сходной позиции придерживались У.Элстон
и М.Бирвиш, в унисон называвшие метафору структурой, «паразитирующей» на языке. В отличие от них Р.Мэтьюс считал метафору хотя и отклоняющейся, но в общем интерпретируемой структурой (Matthews, 1971).
Формулировка «отклоняющийся феномен» мало что проясняет сама по себе
, поскольку, как мы знаем, люди обычно понимают друг друга без всякого труда, даже когда в речи встречаются метафорические выражения. Действительно, метафора может
показаться отклонением от доминантного употребления слова,
на которое мы ориентируемся по умолчанию, т. е. в буквальном
дискурсе. Однако такое «отклонение» носит вполне приемлемый
характер и сразу же создает на уровне контекста систему условий,
которая отличает метафору от ошибочного употребления или явно
девиантного высказывания. Так, никому сегодня не придет в голову сказать: Er frug mich, хотя известно, что еще в XIX веке глагол
fragen спрягался по сильному типу.
Если рассматривать метафоризацию как одну из форм девиантного языка, то тщетной окажется любая попытка систематического изучения метафорических значений, поскольку девиация
в большинстве случаев спонтанна и непредсказуема. Кроме того,
мы вынуждены будем в таком случае обречь на девиантность (а
это тоже своего рода приговор) значительную часть каждодневного и специализированного дискурсов, т.к. метафоры пронизывают
их до самого основания (Kittay, 1987: 49–50). То, что для одного будет явной метафорой, другой, возможно, расценит как профессионализм без малейшего намека на оценочность и экспрессивность.
Тот факт, что, согласно некоторым репрезентативным исследованиям, люди зачастую не прибегают сначала к буквальной интерпретации метафор или идиом, а воспринимают их сразу в образной форме, также противоречит тезису о том, что в данном случае
мы имеем дело с девиацией (Gibbs, 1985).
Кажущаяся нелогичность метафорического выражения и является как раз одним из условий его эффективного функционирования в дискурсе. С этой точки зрения, метафора не есть девиация,
52
ГЛАВА I. ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ТЕОРИИ МЕТАФОРЫ
а широко распространенный и присущий любому естественному
языку способ выражения.
Не следует также забывать, что любая девиация почти всегда
автоматически инициирует коррекцию. Если даже гипотетически
предположить, что метафора действительно представляет собой
семантическую девиацию, то эта «девиация» будет, во-первых,
осмысленной, во-вторых, приемлемой и, в-третьих, она будет не-
медленно скорректирована
в соответствующем контекстуальном
окружении.
Таким образом, вряд ли целесообразно вообще говорить о девиации метафоры, коль скоро она буквально пронизывает все уровни
языка: согласно законам элементарной логики, это уже не отклонение от нормы, а альтернативная норма. В этом смысле представляется оправданным говорить о буквальном и метафорическом
модусах языка, сосуществующих и активно взаимодействующих
в рамках общего языкового континуума.
Подчеркнем еще раз, что метафора есть лингвистически компетентное высказывание, осмысленно воспринимаемое и принимаемое носителями языка. Это не ошибка и даже не отклонение,
а скорее смелое и креативное перешагивание через норму (Strub,
1991: 95), сознательный и просчитанный способ выражения того,
что не может быть выражено при помощи буквальных лексических единиц. Рефлекторно воспринимаемая на литеральном уровне аномалия мгновенно нейтрализуется и тем самым устраняется
на новом, более высоком переносном уровне, становясь речевой,
а впоследствии и языковой нормой. Таким образом, постулируемая иногда ошибочность метафорического выражения в значительной степени кажущаяся, о чем прежде всего свидетельствует
контекст, в который оказывается вовлеченной метафора, где она
не будет восприниматься как ошибка или аномалия.
Разумеется, поэтическая метафора может быть адекватно интерепретирована лишь в поэтических текстах, точно так же как, например, концептуальная метафора предполагает преимущественную локализацию в рамках научного дискурса и т.д. С другой
стороны, в большинстве случаев – хотя и не всегда – перевод лексемы из своего «домашнего» дискурса в другой, не свойственный
53
В. И. ШУВАЛОВ. МЕТАФОРА В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
ей изначально, может быть необходимым и достаточным условием для возникновения метафорического смысла: то, что в дискурсе А воспринимается как L (literal), в дискурсе В будет восприниматься уже как М (metaphor). В данном случае можно говорить
об интердискурсивном принципе формирования метафорического
значения.
1.9. Соотношение метафорики и неологии
Метафорическая тенденция в языке, приводящая к появлению
новых значений уже существующих слов, может повлечь за собой
и появление неологизмов – как семантических (т.н. неосемантизмы), так и различного рода трансноминаций, образованных,
в частности, по определенным словообразовательным моделям.
Со временем подобные лексемы встраиваются в систему языка, который эволюционно приспосабливается к ним, после чего
они теряют «коннотацию новизны» (Е. В. Розен) и статус неологизмов.
Новые выражения, писал С. Поттер, могут возникнуть внезапно,
откуда ни возьмись (Potter, 1951: 17). Разумеется, автор несколько
преувеличивает: новые слова и тем более выражения проходят период коллективной апробации, прежде чем занять свое законное
место в вокабуляре. Однако, действительно, вряд ли кто возьмется
предсказать появление новых слов в языке, поскольку такое появление не может быть запланировано или рассчитано с математической точностью; оно всегда ситуативно обусловлено и в большинстве случаев целесообразно.
Неологизмы, отмечает Е. В. Розен, возникают в большинстве
случаев «под детерминирующим влиянием экстралингвистических факторов» (Розен, 1971: 6). Так, еще в конце восьмидесятых – начале девяностых годов прошлого века вряд ли кто мог
бы предвидеть столь широкое и повсеместное распространение мобильной телефонии, что в немецком языке было связано
с появлением и ошеломляющей популярностью псевдоанглийской лексемы Handy, которая была «изобретена» в самой Германии
по продуктивной англо-американской словообразовательной мо-
54
ГЛАВА I. ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ТЕОРИИ МЕТАФОРЫ
дели (ср. исконно английское и уже несколько устаревшее walkie-
talkie). Сравнительно недавно вошли в немецкий язык такие слова
и выражения, как Spam (Jetzt reicht’s! Schluss mit Spam und Viren!),
CD (Compact Disc), chatten (sich durch Textaustausch mit Hilfe von
Computern unterhalten), upgraden и др.
По мнению Жоржа Люди, любая теория неологии не может
пройти мимо метафор, их моделирования и вхождения в словарный состав языка.
И все же, считает он, метафоры – это не неологизмы; точнее говоря, вновь возникающие метафоры еще не явля-
ются неологизмами. Дело в том, что неологизмы – это лексические
единицы на уровне языка как системы, в то время как метафоры,
особенно яркие и оригинальные, следует, по мнению Ж. Люди, отнести к речевым феноменам (Lüdi, 1977: 8–9).
Очевидно, в данном случае имеются в виду прежде всего поэтические метафоры, которые возникают и функционируют в специфических контекстах несколько иначе, чем общеязыковые; впрочем, они и не претендуют на вхождение в общий вокабуляр языка
(Mukařovský, 1976: 42). Что касается конвенциональных метафор,
вошедших в речевую практику и зафиксированных в письменных
источниках, о которых говорит Ж.Люди, то в данном случае весьма затруднительно определить границу между еще не неологизма-
ми и уже не неологизмами, поскольку лексема, прочно вошедшая
в узус, достаточно быстро теряет свойства новизны и начинает потенциально эволюционировать в сторону лексикализации.
Подобный процесс наступает тем раньше, чем прозрачнее
и эксплицитнее аналогия между знаком-объектом и знакомносителем; напротив, он может быть блокирован, если аналогия, лежащая в основе метафорической номинации, окажется
неинтересной или малопривлекательной для данного языкового коллектива. В каждом случае этот вопрос решается сугубо
индивидуально: нет и не может быть никаких патентованных
рецептов относительно вхождения в словарь либо отторжения
того или иного слова: одни из них достаточно эфемерны (от
греч.: ephēmeros – недолговечный, мимолетный, скоропреходящий), в то время как другие задерживаются в лексической системе языка на многие столетия. Так, предложенное пуристами еще
55
В. И. ШУВАЛОВ. МЕТАФОРА В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
в начале ХIХ века искусственное слово Schauburg в значении «театр» не прижилось, а появившаяся почти сто лет спустя не менее искусственная лексема Lichtspiel в значении «кино(фильм)»
получила в свое время максимально широкое распространение
(равно как и Lichtbild в значении «фото[графия].)
Что касается концептуальных метафор, о которых уже
шла
речь выше, то они, как правило, быстро и безболезненно узуализируются и входят в состав языка, обогащая его новыми лексическими единицами, причем вопрос, являются ли они еще
неологизмами или уже нет, носит в данном случае чисто академический характер. В качестве примера могут служить стремительно ворвавшиеся повсеместно в речевую практику и почти
никому не известные еще четверть века назад такие метафорические по своему происхождению слова и выражения из компьютерной сферы, как сеть, Всемирная паутина, спящий режим,
материнская плата, домашняя страница, папка, портфель, мышь,
меню, память, вирус, ноутбук (первоначально: «записная книж-
ка»), скачивать (нем. herunterladen, от англ. download) и другие.
Примечательно, что даже в весьма репрезентативном англо-русском словаре под редакцией В. К. Мюллера, вышедшем в 1981
году, слово notebook, которое известно сегодня практически каждому студенту и даже школьнику в значении «портативный компьютер», трактуется лишь как «записная книжка, тетрадь», а такая лексема, как interface (ср. face – «лицо»), отсутствует вообще.
Что касается немецкого языка, то он «обогатил» международную
компьютерную лексику, пожалуй, лишь одним значимым метафорическим термином – Brandmauer в значении «защита от несанкционированного вторжения в компьютерную сеть», однако
даже и здесь у него появился в последнее время сильный англоязычный конкурент, а именно fi rewall.
Практически всем неологизмам присущ определенный шарм
новизны, особенно на инициальной стадии употребления. Впоследствии они вступают в позитивную корреляцию с общим направлением развития языка, заполняя семантические пустоты
в его лексической системе. И все же объективности ради следует
отметить, что метафоры в современном немецком языке, о кото-
56
ГЛАВА I. ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ТЕОРИИ МЕТАФОРЫ
рых идет речь в данном исследовании, это в основном не новые
слова, а новое осмысление уже существующей лексики как одно
из проявлений структурной устойчивости и семантической подвижности языка как системы.
1.10. Словообразовательные процессы метафоризации
Словосложение является, пожалуй, самым продуктивным способом словообразования в немецком языке. Сложившееся исторически и обусловленное самой структурой языка, оно достигло
автоматизма и совершенства, не имеющих аналогов практически
ни в каком другом языке мира. Там, где в русском и английском
языках для обозначения определенных объектов или состояний,
как правило, используются словосочетания, в немецком языке
мы почти наверняка встретим сложную лексему с достаточно прозрачной морфосемантической структурой, понятной и без обращения к словарям, где ее может и не быть.
Интерес с точки зрения метафорических номинаций представляют прежде всего детерминативные композиты, чьи компоненты
существуют в языке как свободные лексемы и в соединении сохраняют свою семантическую мотивацию. Немецкие композиты такого типа, как правило, обладают бинарной структурой, даже если
состоят более чем из двух элементов (determinans предшествует
determinatum). Каждый компонент такого композита представляет собой своеобразный мини-контекст, на фоне которого происходит смысловое развертывание других компонентов. Таким
образом, само сложносоставное слово является сильной метафорической зоной и в этом смысле менее контекстозависимо, чем,
например, корневые метафоры.
Как правило, только одна часть такого композита подвергается метафорическому переосмыслению: это может быть или первый компонент (Betonmond, Mondgesicht), или второй (Mondschnit-
zel, Salatkopf), реже оба компонента вместе (Milchstraße – млечный
путь). Возможны и комплексные метафонимические процессы:
например Hasenfuß, Grünschnabel – где первый элемент метафори-
чен, а второй метонимичен. В любом случае вся сложносоставная
57
В. И. ШУВАЛОВ. МЕТАФОРА В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
лексема будет функционировать как метафорическая и степень ее
контекстозависимости будет ниже, поскольку она, как уже было
сказано, является своеобразным мини-контекстом самое себя.
Подобные композиты открывают богатые возможности для интерпретации: компактные по форме, они емки по своей семантике. Так, встречая в одном из стихотворений Оскара Лерке слово Zitronenmond,
мы понимаем, что, несмотря на неординарную
внутризнаковую комбинаторику, речь идет именно о цвете луны,
в то время как другие аспекты лимона (вкус, форма, запах) в данном случае нерелевантны.
Э. Гоутли считает, что словообразовательные процессы, в которые вовлекаются метафоры, обрекают их на « неактивность» и « раннюю смерть» с утерей метафорических корней, т.е.достаточно
быструю лексикализацию и вхождение в вокабуляр в качестве номинативных лексем (Goatly, 1997: 106). Представляется, однако,
что этот процесс неизбежен и вполне оправдан. Во всяком случае, нет ничего плохого в том, что слово становится естественной
и неотъемлемой частью семантического лексикона. Метафорический потенциал языка вследствие этого отнюдь не будет исчерпан. Что касается «захоронения метафорических корней», то этот
вопрос остается спорным; все же некоторые элементы метафорической образности остаются в слове даже после того, как оно
полностью лексикализировалось (ср.: Flaschenhals, Glühbirne, Gip-
feltreffen u.a.). Естественно, что сложносоставные лексемы наряду
с корневыми проходят все стадии семантического развития, и ког-
да один из компонентов теряет свою былую метафорическую мотивацию, вся лексема переходит в разряд более или менее прямых
обозначений. К сожалению, у нас нет достоверных данных о том,
что метафорические композиты быстрее подвергаются лексикализации, чем все остальные лексемы в данной функции.
Разумеется, метафора может создаваться не только при помощи словосложения, аффиксация также может играть определенную роль в этом процессе. При этом следует учитывать специфику каждого языка. Например, в русском языке метафоры (правда,
уже застывшие) часто связаны с уменьшительными суффиксами:
ножка стола, спинка стула, ручка двери, дверной глазок, бородка
58
ГЛАВА I. ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ТЕОРИИ МЕТАФОРЫ
ключа, звуковая дорожка, торговый ларек, щипцы-кусачки, пыль-
ца растений, иголочное ушко, ядерный зонтик, солнечный зайчик,
стенки сосудов, пальчиковая батарея, ноготок (календула), винтик
(о простом человеке), пятачок (у свиньи), жучок (подслушивающее
устройство), пирожок (шапка) и многие другие.
В немецком языке подобная тенденция не прослеживается.
Напротив, аффиксация здесь – в отличие
от русского – способна
быстрее погасить метафоричность, как бы «растворяя» ее в семантической структуре лексемы. Метафора становится менее узнаваемой и заметной, а со временем метафорический эффект
практически полностью утрачивается. Ср.: begreifen, beleuchten,
dichten, abschneiden (auftreten), einlenken (изменить курс; букв. «кру-
то вывернуть руль»), überschatten, verankern, ausbooten, ausbauen
(z. B. die Beziehungen), fadenscheinig u.a. Однако на смену им рано
или поздно приходят новые слова с более ярко выраженной метафемой, образность которых со временем, вероятно, также потускнеет (durchboxen, auspowern, zurückrudern u.a.).
1.11. Метафорические заимствования
Как показывает опыт изучения лингвистического материала,
иноязычные заимствования не играют в процессе метафоризации
решающей роли в отличие от важного значения, какое они имеют
в процессе эвфемизации, где они выполняют сильную маскировочную функцию.
Объясняется это, очевидно, тем, что инозаимствования менее
прозрачны, чем исконная немецкоязычная лексика, и не имеют
ярко выраженной «денотативной семы», необходимой для возникновения метафорического переноса. Таким образом, в данном случае не выполняется одно из важных правил языка, согласно которому метафорическое высказывание должно быть
осмысленно и интерпретируемо. Людям, не знающим или плохо владеющим иностранными языками, подобные лексемы мало
что говорят, и они не связывают с ними далекоидущие и разветвленные ассоциации, необходимые для метафорического переноса слова из одного концептуального универсума в другой.
59
В. И. ШУВАЛОВ. МЕТАФОРА В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
Они могут эффективно заполнять возникающий семантический
вакуум, привносить в текст определенный локальный колорит
или служить целям маскировки, но в качестве ярких и интересных метафор вряд ли годятся.
Из этого вытекает, что заимствований-метафор в немецком
языке сравнительно мало; как правило, они выполняют и в языкеисточнике метафорическую функцию. Раньше это
были в основном
слова и выражения латинского и французского происхождения,
причем латынь являлась неизменно языком-источником, в то время как французский выступал в качестве языка-посредника.
Так, о человеке, не обремененном чрезмерными знаниями
или совершенно незнакомом широкой публике, мы можем полушутливо сказать, используя старинное латинское выражение ta-
bula rasa или его немецкий калькированный перевод, напр.: Bill
Clinton war für die meisten Amerikaner ein unbeschriebenes Blatt, als
er 1992 gegen Bushs Vater antrat (Der Spiegel, 26. 7. 2004). В то же вре-
мя кандидат, который имеет наибольшие шансы на выборах, попрежнему называется пришедшим из французского языка словом
Favorit. Французское transparent, наряду с буквальным значением
(напр. прозрачное стекло), также иногда употребляется в метафорическом смысле, например: “ein transparentes Steuersystem”
(Mannheimer Morgen, 28.10.2004). Ср. также довольно часто упот-
реблявшееся в конце 80-х – начале 90-х годов по отношению к нашей стране слово Transparenz в значении «гласность». Еще одна
лексема, попавшая в немецкий язык из латинского через французский – Rezept (часто: Patentrezept), может иметь как буквальное,
медицинское, так и переносное, метафорическое значение. Ср.:
Die Opposition will die Probleme mit den Rezepten von vorgestern bekämpfen (Tages-Anzeiger, 1. 6. 2002).
Как видим, подобные ассимилированные лексемы вполне совместимы как с буквальным, так и с метафорическим прочтением,
и поскольку оба эти смысла сосуществуют, переключение с одного вида прочтения на другой происходит в актуальном динамическом контексте.
Поскольку львиная доля современных словарных заимствований в немецком языке англо-американского происхождения,
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]