Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Метафора в лексической системе современного немецкого языка. Монография
.pdf
ГЛАВА II. НЕКОТОРЫЕ СЕМАНТИЧЕСКИЕ И КОГНИТИВНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ
АСПЕКТЫ МЕТАФОРИЧЕСКОЙ НОМИНАЦИИ
купателей и создания у них наиболее благоприятного эмоционального впечатления о рекламируемой продукции. Ср.: “Ein Gläschen
Vermouth Jsotta entwölkt das Gemüt und erhält die Stimmung rosig”
(NZZ, 6. 10. 1956).
Однако впоследствии составители рекламных объявлений
стали отдавать себе отчет в том, что диминутивная перенасыщенность текстов может быть неуместной и вызывать чувство
досады и раздражения у покупателей; именно поэтому они в последнее время все
решительнее отказываются от нee в пользу
других, более совершенных, на их взгляд, средств воздействия
на потребителя.
Не следует забывать, что, будучи употребленным совершенно
неожиданно и спонтанно в том или ином виде дискурса, гиподокс
может вызвать комический эффект. Вспомним уже упоминавшееся нами определение метафоры, данное ее ярым антагонистом
Н. Ленау: “ein bestechliches Töchterchen von Mephisto”. Ничего кроме
улыбки подобная «дефиниция» cегодня вызвать не может.
Разумеется, все хорошо в меру. Если мы вдруг начнем пересыпáть нашу речь преуменьшениями, то вместо желаемой вежливости и деликатности, скорее всего, получим какое-то сплошное
сюсюканье, производящее отвратительное впечатление. Прибегая
к оценочному высказыванию, отклоняющемуся в ту или иную сторону от контекстуальных ожиданий, необходимо помнить, что чем
реже частотность ярких, контрастных слов и выражений в дискурсе, тем сильнее их прагмаэкспрессивное воздействие.
2.12. Перифразы на метафорической основе
Перифраза (от греч. periphrasis – описательное выражение)
представляет собой достаточно показательный факт языка и речи,
сводящийся к замене прямого названия объекта описанием его
характерных признаков в целях большей выразительности, экспрессии либо для того, чтобы избежать монотонности в описании одних и тех же предметов или обстоятельств. Данная вторичная номинация, строящаяся в основном по принципу «несколько
слов вместо одного», идет вразрез с универсальной тенденцией
141
В. И. ШУВАЛОВ. МЕТАФОРА В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
к экономии языковых и речевых средств (ср.: страна восходящего
солнца – Япония). Чаще всего это бинарная структура, состоящая
из детерминирующего и детерминируемого элементов: Venedig
des Nordens (Sankt Petersburg), König der Wüste (Löwe), Schiff der
Wüste (Kamel). Как видим, за основу берется признак (или ком-
плекс признаков), релевантный с точки зрения номинации.
По сути, это необычный (особенно на первых порах) способ
обозначения обыденного или известного
. Параллельное двойное
восприятие одного денотата усиливает экспрессивный, а иногда и стилистический эффект. В одном контексте читатель (заметим, что перифразы в большей степени свойственны письменной
речи) может столкнуться с дихотомией двух обозначений одного
объекта или одной идеи (Galperin, 1977: 172). Поначалу это может
произвести несколько необычное впечатление, однако вследствие
рекуррентного употребления подобная дихотомия восприятия
стирается, и мы воспринимаем некогда оригинальную перифразу почти как нечто само собой разумеющееся. Ср.: schwarzes
Gold (Erdöl), der Eiserne Vorhang, der kalte Krieg, ein rotes Tuch, ein
schwarzes Schaf, rosarote Brille u. a.
Перифразы встречаются уже в Библии (ср.: der Allmächtige, Herr
über Leben und Tod = Gott), в «Илиаде» Гомера, в древнеримской по-
эзии, в литературе Ренессанса. Немало их и в отечественной литературе (ср. пушкинское: «Люблю тебя, Петра творенье»). Достаточно хорошо известным является старинное полушутливое
выражение на метафорической основе “alma mater” (букв.: кормя-
щая мать) применительно к университету. Такого рода выражения
вполне самодостаточны, однако для адекватного понимания других нередко требуется более или менее обстоятельный контекст.
Традиционно различают логические и фигуральные перифразы. Первые встречаются по большей части в научной речи;
они, как правило, лишены экспрессии и выполняют функцию терминов. Ср.: магнитная буря, солнечный ветер, звездный дождь и пр.
В семантическом смысле они примыкают к концептуальным метафорам.
Образные перифразы представляют интерес прежде всего
с экспрессивно-стилистической точки зрения. Часто они стро-
142
ГЛАВА II. НЕКОТОРЫЕ СЕМАНТИЧЕСКИЕ И КОГНИТИВНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ
АСПЕКТЫ МЕТАФОРИЧЕСКОЙ НОМИНАЦИИ
ятся на метафоре, уподобляя одно другому (Elbfl orenz – Dresden,
sächsische Schweiz), иногда в этот процесс включаются элементы
синестезии и оксюморона (schwarzes Gold) или метонимии (von
Kindesbeinen an. Cр. русск.: с младых ногтей). В редких случаях
мы имеем дело с таким явлением, которое в современной лексикологии и стилистике называется «бахуврихи»: Blauhelme (UNO-
Soldaten), Grünschnabel (unerfahrener Junge), Langfi nger (Dieb),
Grünrock
(Polizist).
Ср.: “Die Bundeswehr tritt nicht als Organ der vollziehenden Gewalt mit Zwangsbefugnissen … Die Polizeiaufgaben bleiben bei der
Polizei. Der Einsatz gegen Hooligans und militante Demonstarnten ist
einzig und allein eine originäre Aufgabe der Grünröcke” (General-Anzei-
ger, 11.2.2006).
Различного рода перифразы, как правило, легко понимаются
в контексте; в письменной речи они иногда заключаются в кавычки или выделяются курсивом. Несмотря на свою бинарность,
они в большинстве случаев достаточно компактны. Это относится, в первую очередь, к немецкому языку с его тенденцией к нерасчлененному словопроизводству.
Ср.: Filmmetropole (Hollywood),
Heilkünstler (Arzt), Zweistromland (Irak).
Не подлежит сомнению, что перифразы являются «богатым резервом синонимических средств» (Новиков, 1999: 9). В их семантической структуре часто содержится оценка – как эксплицитная
(eiserne Lady – о Маргарет Тэтчер), так и имплицитная (graue Eminenz – «серое преосвященство», первоначально о кардинале Рише-
лье). Данное обстоятельство является одной из причин их регулярного употребления в языке mass media.
Прагматический аспект, а именно нежелание обидеть собеседника или стремление нейтрализовать отрицательный эффект высказывания, лежит в основе достаточно широкого употребления
перифраз различного типа в качестве эвфемизмов, причем подобная тенденция прослеживается с незапамятных времен (переименования божественных и «нечистых» сил, некоторых животных, явлений природы и т. п.). Ср.: Gottseibeiuns, Versucher, Dieser
und Jener, Kuckuck (Teufel), der Braune (Bär), der Graue (Wolf ), die
Grüne (Schlange) u.s.w. Впоследствии к данному перечню причин
143
В. И. ШУВАЛОВ. МЕТАФОРА В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
присоединились морально-этические и эстетические. Ср.: Lang-
fi nger (Dieb), Neubildung (Krebs), sich des Taschentuchs bedienen (sich
schnäuzen), die Speisen nicht behalten (erbrechen) u.s.w.
Интересный пример приводит в своей книгe “Stylistics”
И.Р.Гальперин: «Известно, что в английском парламенте недопустимо использование каких бы то ни было агрессивных или оскорбительных выражений. Зная это, бывший британский премьер
Черчилль нашел остроумный выход из положения: на
одном из заседаний он назвал какого-то лжеца … «поставщиком терминологи-
ческих неточностей». В этом пространном авторском выражении
при полном соблюдении правил хорошего тона, тем не менее, дана
точная и наглядная характеристика, к которой не мог бы иметь
претензий ни один суд» (Galperin, 1977: 174).
Однако сам факт регулярной воспроизводимости перифраз
может привести к их определенной заштампованности с вытекающей отсюда необходимостью достаточно частого обновления.
Под влиянием экстралингвистических обстоятельств они могут
и вовсе исчезнуть из употребления, превратившись в историзмы
недавнего прошлого. Ср.: «отец народов» – о Сталине, «бумажный
тигр» – об американском империализме и т. п. В «недружественном» семантическом окружении подобные перифразы, претендовавшие некогда на высокую символическую значимость, могут
прозвучать явным диссонансом либо служить целям беспощадной
иронии.
Что касается последней лексемы, то она может использоваться и по отношению к другим референтам, но уже без явно выраженной негативной экспрессии, которая была свойственна первоначальному китайскому варианту. Ср.: “Europa bleibt außen- und
sicherheitspolitisch ein Papiertiger” (Leipziger Volkszeitung, 10.8.2005).
Налицо в данном случае определенная полупародийность обозначения, несмотря на всю серьезность рассматриваемой проблематики. Примечательно, что сама перифраза Tiger в различных
вариациях до сих пор широко используется в европейской и американской печати для амбивалентного обозначения Китая. Ср.:
“Die jährliche Ansprache des chinesischen Ministerpräsidenten gibt
Aufschluss, wohin sich Asiens größter Tiger bewegt… China im Jahr
144
ГЛАВА II. НЕКОТОРЫЕ СЕМАНТИЧЕСКИЕ И КОГНИТИВНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ
АСПЕКТЫ МЕТАФОРИЧЕСКОЙ НОМИНАЦИИ
2006 – das ist ein Wirtschaftsgigant mit Fehlern, der bei politischen
Reformen zu engstirnig ist” (DLF, 6.3.2006).
Отметим также, что перифраза – пожалуй, одна из немногих
(если не единственная) лингвистическая фигура, которая доста-
точно регулярно встречается в стиле делового общения. Вспомнить хотя бы ставшую известной благодаря учебнику Э. Г. Ризель
и Е. И. Шендельс немецкую псевдовежливую фразу-напоминание
забывчивому абоненту: “Die rechtzeitige Bezahlung für die von Ih-
nen abonnierte Zeitschrift dürfte Ihrer Aufmerksamkeit entgangen
sein” (Riesel und Schendels, 1975: 234). Можно высказать предпо-
ложение
, пишет Артур Квинн, что если элиминировать из делового дискурса все встречающиеся в нем перифразы, то это в значительной степени подорвет силу и влияние бюрократии как некоей
социальной касты (Qinn, 1982: 64). Впрочем, решение подобного
рода вопросов не входит в компетенцию лингвистики.
Во всех своих структурных проявлениях перифраза представляет собой интеракцию компонентов, каждый из которых занимает отведенную ему позицию и выполняет определенную функцию.
Как системное целое, они способны придать дополнительную экспрессивную силу и динамику (кон)тексту, в котором функционируют, и избавить его от излишней монотонности, которая может
рассматриваться как определенная стилистическая погрешность.
Часто они создаются на метафорической основе, и – так же как метафоры – их трудно охватить и зафиксировать, поскольку им свойственна неиссякаемая креативность и они возникают спонтанно
и непрерывно.
145
ГЛАВА III
Основные метафорические источники и сферы
употребления
3.1. Немецкая поэтическая метафора
Было время, когда поэты создавали метафоры, а философы,
психологи и даже лингвисты отворачивались от них. Ныне времена изменились. Поэты по-прежнему создают новые метафоры
в своих произведениях, а исследователи самых различных направлений обратили, наконец, свое благосклонное внимание на изучение этого удивительного феномена.
В ряду других искусств поэзия занимает особое место. Как писал Ролан Барт, в поэзии «язык приветствует самого себя». Главным
«строительным материалом» здесь является слово, которое необходимо поэту для того, чтобы воплотить в образы свои мысли и чувства. С этой точки зрения, поэзия есть мышление в словесных образах с целью познания мира, истины и человека. Эмоциональный
элемент поэзии позволяет ей оказывать влияние на умы и сердца
там, где рациональные формулы науки зачастую оказываются бессильны; она в состоянии усилить «чувство сопричастности» и сделать более насыщенной душевную и духовную жизнь человека.
Поскольку в лирической поэзии, как правило, отсутствует развернутая последовательность событий, а из общей причинноследственной событийной канвы выхватывается лишь один особо
яркий момент или переживание, большинство лирических произведений достаточно кратки по своей форме. Однако эта краткость
в высшей степени содержательна и насыщенна; именно она является одной из причин того, что слово в поэзии, как правило, имеет
больший вес, чем, например, в прозе.
Без преувеличения можно сказать, что метафора является душой поэзии, интегральным элементом поэтического стиля. Она
представляет собой тот аспект языка, который больше других соответствует духу поэзии и который передает то, что не может быть
выражено другими языковыми средствами. Метафора, как из-
146
ГЛАВА III. ОСНОВНЫЕ МЕТАФОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ И СФЕРЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ
вестно, может быть яркой, конвенциональной, заштампованной
или латентной, т. е. стершейся. Естественно, что два последних типа
не представляют никакого интереса для истинной поэзии. Отличительным качеством поэтической метафоры является ее уникальность и непредсказуемость; на кибернетическом языке ее можно
определить в терминах «наименее вероятной информации». Метафорическая новизна относится к самой
сути поэтического процесса. Метафора в поэзии – это не просто художественный прием
или особенность стиля, это особая парадигма мышления и отличающееся от обычного, нефотографическое видение мира.
С лингвофилософской точки зрения, текст, состоящий преимущественно из метафор, будет по определению лирической поэмой.
В этом смысле правомерно утверждение, что поэтическому дискурсу в целом свойственна метафорическая гиперхарактеристика.
Для его адекватной интерпретации требуется не только способность к обобщению, синтезу и анализу, но и определенное поэтическое воображение, не дающееся априорно. Реципиент должен
продемонстрировать готовность к метафорическому восприятию
поэтических текстов.
«Чистая» метафора, по образному выражению Х. Вайнриха, возникает в результате своеобразного «короткого замыкания» (Kurzschluss). Она представляет собой некое поэтическое озарение,
причем чем большее напряжение возникает между полюсами,
тем ярче и красивее метафорическая искра, высекаемая при этом.
Метафора в большей степени, чем сравнение, создает непередаваемое богатство значений и их оттенков. Несмотря на свой дуалистический характер, она воспринимается как единое целое.
Являясь важнейшим инструментом в руках поэта, метафора чутко
улавливает сходство в различии и устанавливает связь между общим и частным. Яркая поэтическая метафора – это всегда открытие, открытие новой перспективы, а возможно, и нового смысла.
Без нее стихотворение было бы плоским и бледным и, скорее всего, потеряло бы всякий интерес для читателя.
Именно метафора является зачастую ключевым словом
в поэтическом контексте. Сама поэзия, по образному замечанию
Г.Уэллса, является «тропической зоной метафоры» (Wells, 1924: 17).
147
В. И. ШУВАЛОВ. МЕТАФОРА В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
Автор выстраивает нередко сложную многоярусную метафорическую цепочку, в то время как не простая, но благодарная задача
читателя заключается в том, чтобы при помощи ассоциативного
мышления связать воедино гетерогенные элементы авторской
метафорики. Неопытный читатель или нерадивый критик могут
воспринять иное стихотворное произведение как полосу тумана,
сквозь которую приходится пробираться в поисках
смысла. В таком случае резонно воспринимать данный текст не на рациональном, а на спонтанном уровне (как в музыке), прежде всего как ритмическое целое.
Практически каждая автосемантическая лексема содержит достаточно широкий арсенал метафорических качеств, который может быть развернут в контексте. При этом не следует забывать,
что возможности метафорической комбинаторики поистине неисчерпаемы. Метафора может появиться там, где ее меньше всего
ждали; она может возникнуть внезапно и на уровне поэтического
дискурса в целом.
Поэтические, или абсолютные, метафоры неотторжимы от своих контекстов. Их нельзя выхватить из синтагматического окружения и рассматривать отдельно. В этом случае они потеряют
всякую ценность, ибо по своей природе они органичны, а не орнаментальны. Они могут появиться уже в заглавии или в первой
строке стихотворения и определять все последующее течение
чувств и мыслей автора.
Изолированные образы или целые цепочки образов инкорпорируются в общий контекст, который и является в конечном счете арбитром значения поэтических высказываний. Поэтический
контекст как когерентное целое детерминирует и контролирует
появление в нем тех или иных метафор и в то же время служит
ограничителем слишком широких, экстенсивных интерпретаций.
Это своего рода фон, на котором бурлят страсти и разворачиваются определенные события и действия.
Не секрет, что западноевропейскую, в частности немецкую, поэзию ХХ века отнюдь нельзя назвать легкой в смысле восприятия.
Присущее ей сочетание усложненности и притягательной силы
можно охарактеризовать как диссонанс. Порой этот диссонанс
148
ГЛАВА III. ОСНОВНЫЕ МЕТАФОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ И СФЕРЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ
становится самодовлеющей силой и едва ли не важнейшим компонентом стиля.
Замечено, что современная постмодернистская поэзия чаще
и охотнее оперирует негативными категориями. Ей в большей степени, чем раньше, свойственны определенная фрагментарность,
сбивчивость, отчуждение, непримиримость между собственным
«я» и окружающим миром, стирание граней между фантазией
и действительностью.
Реальность в ее
упорядоченном виде ныне, как кажется, все
меньше интересует иных поэтов. Все чаще в современной немецкоязычной поэзии встречаются такие «ключевые» слова, как Cha-
os, Schiffbruch, Klippe, Ertrinken, Sturz, Nacht, Mauer, Flucht, Labyrinth
и другие. Эти понятия легко метафоризируются и, очевидно, выражают состояние души поэта, его мироощущение. Креативная фантазия разлагает мир на отдельные фрагменты и создает
из них свой собственный, новый мир, непохожий на прежний. Используя в основном обычный вокабуляр, поэт как бы превращает известное в неизвестное. При этом часто само звучание стиха
завораживает: звуковая доминанта затмевает смысловой компонент. Иногда кажется, что некоторые авторы берутся за перо,
чтобы быть непонятыми. Справедливости ради следует заметить,
что это относится далеко не ко всем поэтам. Эзотерическая метафорика, полностью оторванная от реальности, утрачивает какуюлибо коммуникативность и с трудом воспринимается даже на чисто эмоциональном уровне.
Согласно бытующей среди некоторых исследователей пессимистической точке зрения, в силу несовершенства языка поэзию
якобы вообще нельзя понять, ибо она есть не что иное, как форма
«магического внушения». Между тем настоящая поэзия, по определению Дидро, это эмоциональное движение души посредством
свободного создания метафор, которые помогают проникнуть
в самую суть вещей. В случае принятия негативистской точки зрения нам пришлось бы признать, что любая интерпретация поэзии
невозможна и, более того, бессмысленна. Однако опыт показывает, что успешная поэтическая, т.е.в конечном счете метафорическая интерпретация возможна и обнаруживается довольно часто
149
В. И. ШУВАЛОВ. МЕТАФОРА В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
(если абстрагироваться от спорного положения о том, что мы жи-
вем сейчас в непоэтическое время).
Считается, что стихи настоящего поэта, для которого творчество
не праздное времяпрепровождение, а экзистенциальная неоходимость, приходят из ниоткуда и уходят в бесконечность. Однажды
родившись, стих не исчезает бесследно; он воспроизводится по памяти читателями-современниками
и потомками. В этом смысле
поэзия бесконечна и бессмертна. Задача автора заключается в том,
чтобы сделать стихотворение запоминающимся и воспроизводимым – условие, которое не требуется в обычной коммуникации.
Разумеется, поэты часто ищут различные новые формы, которые, по их мнению, отражают ритм современной жизни и остроту
человеческих переживаний. Сюда следует отнести технику ритмической прозы и «свободный стих», отказ от сдерживающих правил грамматики и синтаксиса и т.п. Многим современным поэтам
свойствен особый символический язык, нуждающийся порой в дополнительной расшифровке. Естественно, что ни о каком буквальном и деконтекстуализированном восприятии в данном случае
не может быть и речи. Сравните:
“Die Sonne rollt durchs Morgenrot” (G. Schwarz), “Die Zeit fährt Auto“
(E. Kästner), “Meine Gedichte sind Blei in meinem Mund” (H. Bienek).
Можно выделить шесть основных типов метафорических моделей, которые встречаются в немецком поэтическом дискурсе:
1) предикативные метафоры, являющиеся, пожалуй, самыми
распространенными в языке: “Lauschen ist ein Gespräch mit
dem Schweigen” (E. Burkart);
2) атрибутивные метафоры, как правило, в стилистической
функции эпитета: “Der müde Sommer” (H. Hesse), “lachende
Wolken” (H. Böll), “schwarze Milch” (P. Celan);
3) композиционные метафоры – в большинстве случаев т.н.
детерминативные композиты: “Mondspiegel” (P. Celan), “Zi-
tronenmond” (O. Loerke), “Apfelmond” (G. Schwarz), “Schlaf-
stom” (W. Bauer);
4) генитивные метафоры: “Die Forelle des Lichts” (K. Krolow),
“Der Nacken der Luft” (K. Krolow), “Schaukelgeräte der Kinderer-
innerung” (H. Kipphardt);
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]