Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Метафора в лексической системе современного немецкого языка. Монография
.pdf
ГЛАВА III. ОСНОВНЫЕ МЕТАФОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ И СФЕРЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ
Tanz: “Die Arbeit mit Gustav Gründgens war immer ein Tanz am Ab-
grund. Das Theater war unser Zuhause, war der Schutz, die Verführung,
die tägliche Droge …” (Die Welt, 26. 10. 2002).
В заключение этого раздела приведем небольшую цитату
из берлинской «Ди Вельт», в которой встречаются по крайней мере
восемь интересных метафор из театральной сферы, причем каждая из них дополняет и потенцирует другую, в результате чего возникает вполне определенное и довольно целостное впечатление,
без какого-либо
эффекта смешения:
“Bei der Generaldebatte zum Bundeshaushalt präsentiert sich
die Politik als Schauspiel. Selten wurde allerdings ein Stück lustloser
inszeniert als die Etat-Debatte 2004. Nicht die Hauptdarsteller sind
daran schuld, sondern der Spielplan. Das bedeutendste politische
Schauspiel … ist eben nicht auf der großen Bühne der Demokratie
zu bewundern, sondern wird in der Rumpelkammer der Republik ge-
probt” (Die Welt, 27. 11. 2003).
Примечательно, что в данном отрывке встречаются в основном
более или менее исконные немецкие театральные лексемы в метафорической функции: Stück, Schauspiel, Bühne, (Haupt)darsteller,
Spielplan, proben. Впрочем, они явно уступают в количественном отношении заимствованной лексике в аналогичной функции. В этой
связи можно упомянуть еще два традиционно немецких глагола,
активно употребляемых ныне не только в художественных контекстах: auftreten (букв.: подняться на сцену и ходить по ней) и ab-
treten (букв.: сойти со сцены).
Итак, употребление театральных слов и выражений в «чужеродных» контекстах неминуемо влечет за собой их метафоризацию, представляющую собой альтернативный способ выражения
уже примелькавшихся контентов. По сути, это попытка вербально-символической трансформации окружающего нас мира, в результате которой определенные слова получают дополнительное
глубинное измерение и расширяют свой семантический объем,
а носители языка несколько иначе смотрят на те или иные реалии,
события и обстоятельства.
161
В. И. ШУВАЛОВ. МЕТАФОРА В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
3.4. Метафорическое словоупотребление
вполитдискурсе
Говоря о политдискурсе, с которым все мы так или иначе сталкиваемся постоянно вследствие его тотальной медиализации,
нужно всегда иметь в виду, что, во-первых, он является составной
частью общей социальной коммуникации и, во-вторых, он представляет собой проблемный дискурс, в ходе которого ставится
определенная проблема и намечается ее решение
. В этом смысле
метафоры, которые весьма часто употребляются в нем, направлены на постижение и освоение проблематичных ситуаций в терминах таких ситуаций, которые мы понимаем и с которыми мы уже
сталкивались.
Кроме того, это еще и силовой дискурс, ставящий перед собой
цель не только объяснить, но и оправдать, легитимировать и в конечном счете пролонгировать status quo – в том числе и с позиции силы, если это необходимо. Данному типу дискурса присущи
определенные общие закономерности, выходящие за рамки государственных границ и идеологий, что не исключает, однако, более или менее серьезных модификаций дискурсивной стратегии
в случае изменения конкретной ситуации. Язык не просто отражает перемены, происходящие в социуме, но может являться и своего рода вербальным индикатором этих перемен.
Идеологический процесс в плане дискурса заключается именно в принуждении к одной из возможных интерпретаций, которая
всегда представляется как единственная интерпретация. Анализ
же дискурса позволяет рассматривать смысл как возможный и, таким образом, представляет собой критический подход к идеологии
(Орланди, 1999: 209).
Известно, что слова обладают достаточной силой, чтобы воздействовать не только на мышление, но и на эмоции людей. Политики и публицисты прибегают к метафоре не для того, чтобы
украсить свою речь, а потому, что считают ее более действенной, чем соответствующее буквальное выражение; они прекрасно знают, что метафора может не только прояснить какую-либо
ситуацию, но и ввести в заблуждение. Политические метафоры,
по словам Роберта Роджерса, чем-то напоминают знаменитого
162
ГЛАВА III. ОСНОВНЫЕ МЕТАФОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ И СФЕРЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ
троянского коня, но не тем, что они представляют опасность (хотя
и такую ситуацию можно себе представить), а тем, что мы иногда даже не задумываемся о силе, которая кроется в них (Rogers,
1978: 38). Они могут быть не только инструментом коммуникации,
но и важным элементом контроля и манипуляции, причем подобная манипуляция может
осуществляться незаметно и одновремен-
но с информацией. В данном случае мы будем иметь дело, очевид-
но, с вербальной проекцией искаженной версии реальности.
Так, некоторые политметафоры настолько глубоко укореняются в сознании, что их переносный смысл одерживает верх над буквальным: например, уже много лет нет холодной войны»и разделения мира на два враждующих лагеря, а выражение «железный
занавес» (der Eiserne Vorhang) до сих пор воспринимается на слух,
даже вне контекста, прежде всего в своем политическом, т.е.по
сути метафорическом смысле, а не в буквальном, театральном.
Разумеется, никто не собирается изгонять метафоры и прочие
лингвостилистические фигуры из устных и письменных политтекстов; они не только желательны, но и необходимы, коль скоро
отвечают целям взаимопонимания людей. Если бы в нашей речи
не было разнообразных фигур наподобие метафор и эвфемизмов,
пишет Филип Ховард, мир представлял бы собой мрачное зрелище, достойное пера Джорджа Орвелла (Howard, 1984: 118).
В современном немецкоязычном политдискурсе давно уже закрепились и заняли свое прочное место в вокабуляре такие метафорические слова и выражения, как: Falke (Reaktionär), Taube,
Gipfeltreffen, heißer Draht (rotes Telefon), Atmosphäre, politisches
Klima, Marathonsitzung, Wahlrennen, Erdrutschsieg, Demission (Rück-
tritt), Brücken schlagen и др. Комментируя последнее выражение,
Э.Ляйнфельнер воспроизводит в своей книге фразу, приписываемую бывшему советскому лидеру Н. С. Хрущеву: Политики пыта-
ются строить мосты даже там, где нет рек (Leinfellner, 1971: 50).
Однако здесь уже кроется определенный риск: метафора может
вызвать семантическое непонимание, аудитория может не заметить существенной части того, что действительно имелось в виду,
или вложить в услышанное смысл, которого в оригинальном варианте не было или не могло быть.
163
В. И. ШУВАЛОВ. МЕТАФОРА В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
За примерами ходить далеко не надо. В начале вьетнамской войны в 60-е годы прошлого века в качестве оправдания американского вторжения была выдвинута так называемая «теория домино» (the
domino theory), согласно которой, в случае ухода американских войск не только сам Вьетнам, но и все другие страны Юго-Восточной
Азии одна
за другой достанутся противнику. Не вдаваясь в специфику рассуждения, хотя и признавая внешнюю броскость и привлекательность предложенного метафорического обозначения, можно
констатировать, что оно слишком упрощенно и явно уводит в сторону от истинных причин возникновения конфликта (который,
кстати сказать, американцы тогда начисто проиграли). Это именно
то, что К. Эрлих называет «пропозициональной редукцией», в соответ-
ствии с которой сложная социальная реальность низводится до короткой общей формулы или ключевого слова. При помощи такого
метода создавался, а впоследствии и пересоздавался весь релевантный политический вокабуляр (Ehrlich, 1989: 22).
Именно потому, что метафора вызывает нередко далекоидущие ассоциации и импликации, она сравнительно редко встречается в новостях, где требуются максимальная достоверность
и точность изложения. Зато в авторских статьях, комментариях
и прочих оценочных материалах их значительно больше. Некоторые публицистические тексты, говоря спортивным языком, могут
дать метафорическую фору иным литературным произведениям.
Ср.: “Schröder steht vor dem Scherbenhaufen einer desaströsen Politik:
Die Arbeitslosenzahlen steigen, die Budgets sind löchrig wie Schweizer
Käse, die Reformkakophonie in der Gesundheits- und Rentenpolitik hat
die Bürger verunsichert” (Ostsee-Zeitung, 4. 2. 2003).
Политические деятели и публицисты, стремящиеся завоевать
большие аудитории, употребляя метафоры, должны следить за тем,
чтобы образы, которыми они оперируют, были известны слушателям и, больше того, вызывали бы у них идентичные пресуппозиции.
Этим, в частности, объясняется большая популярность спортивной
метафорики, поскольку эта сфера доступна и понятна представителям практически всех социальных групп (Köller, 1975: 252).
Манипуляция будет неизбежно иметь место тогда, когда у реципиентов удастся отключить хотя бы на время способность к метаязыко-
164
ГЛАВА III. ОСНОВНЫЕ МЕТАФОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ И СФЕРЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ
вой рефлексии, т.е.когда они начнут принимать все сказанное и услышанное за «чистую монету». От диктатуры слов можно спастись
только, если мы подчиним их себе, указывает Б. Зондел. Мера контро-
ля человека над словами – это в полной мере относится и к метафорам – отражает меру его свободы вообще (Sondel, 1958: 21).
Политвокабуляр
любого языка является чутким сейсмографом,
который улавливает малейшие перемены в обществе. Так, давно уже канули в Лету такие понятия и соответственно потеряли
свою актуальность такие метафорически-маскировочные слова
и выражения, как уже упоминавшиеся kalter Krieg, Eiserner Vorhang,
а также Mauer, Prager Frühling, Tauwetter, Gulaschsozialismus (о Вен-
грии); вместе с ГДР исчезли и бесчисленные курьезные обозначения ее в тогдашней западногерманской печати (напр.: Phänomen).
На смену им приходят и еще придут новые обозначения из других ономасиологических парадигм, в том числе метафорического
свойства, которые, несомненно, также окажутся в фокусе научного
интереса. В силу уже упомянутой почти тотальной медиализации
политдискурса именно mass media способствуют ныне поразительно быстрому распространению различных речевых, в частности,
метафорических новшеств и их последующему вхождению в активный вокабуляр.
3.5. Военная метафорика
Военные метафоры – так же как и любые другие в рамках общего политдискурса – возникают и функционируют в речи при наличии определенной прагматической ситуации. Они, как правило,
предполагают наличие противника (иногда вымышленного) и мобилизуют людей на борьбу с ним.
Как указывает Э. Ляйнфельнер, чаще подобные метафорыэвфемизмы употребляются даже в случае поражений, чем в случае
побед; их нередко можно услышать в периоды войн, экономических и социальных кризисов и т. п. По определению автора, это
язык «политического бессилия», язык ускользающей власти (Leinfellner, 1971: 71). Неслучайно почти весь политдискурс германского нацизма – это язык маскировки и затушевывания; вспомнить
165
В. И. ШУВАЛОВ. МЕТАФОРА В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
хотя бы «коричневую» лексему Frontbegradigung, применявшуюся
для обозначения отступления фашистских войск с оккупированных ими территорий.
Естественно, что когда к военной метафорике примешиваются эмоционально-мифические компоненты, к этому следует относиться с особой настороженностью: слушатель/читатель вправе
принять или не принять такие номинации.
Как ни странно, именно в языке медицины
довольно часто
используются метафоры военного происхождения: болезнь воспринимается здесь как враг, подлежащий уничтожению. Ср.:
Herzattacke, Bazilleninvasion, Hexenschuss (heftiger, meist plötzlich
aufteretender Nacken-, Kreuz- oder Lendenschmerz), aggressives Be-
nehmen, Patienten werden beschossen (bestrahlt) usw.
Однако в настоящее время военные метафоры, которых немало практически в любом языке и которые становятся метафорами лишь вне своего естественного контекста, употребляются скорее по инерции, являясь своеобразной данью «лингвистической
моде», и вряд ли прямо свидетельствуют об агрессивности языка
в целом или тех, кто их употребляет, в частности. На это указывает,
например, большое количество подобных метафор в языке современной Дании, которую никак нельзя заподозрить в агрессивных
намерениях (Molly, 1993: 128).
Наглядным примером в этом отношении является слово явно
военного происхождения Strategie; в настоящее время оно стало
продуктивной основой для создания новых сложных лексем с метафорическим содержанием. Так, мы говорим о стратегии пони-
мания, стратегии интерпретации, метафорической стратегии
и т.д. – без малейшего намека на воинственность.
Точно так же, со всей очевидностью, следует воспринимать
и старинное слово Kanone в абсолютно миролюбивом значении
«знаток в какой-либо области», напр.: Er ist eine Kanone in Physik.
Лексема французского происхождения Explosion, наряду с военным значением, используется и в метафорически-переносном
смысле (взрыв радости, эмоций, негодования и т.п.). Ср.: “Arafats
Beerdigung war eine gigantische Explosion der Gefühle, wie man sie selten erlebt hat” (Express, 13. 11. 2004).
166
ГЛАВА III. ОСНОВНЫЕ МЕТАФОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ И СФЕРЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ
Напротив, дескриптивная лексема Krieg продолжает оставаться сильной милитаризированной метафорой в определенных социоконтекстах. В свое время президент США Линдон
Джонсон объявил войну бедности, Джеральд Форд декларировал войну инфляции; в последующие годы, при президентах
Рейгане и Буше-старшем, была объявлена настоящая война
наркотикам. Все эти и подобные декларации содержат в
себе
сильный риторический компонент, призванный вызвать эмоциональную реакцию и воздействовать на общественное мнение. Концепция войны, звучащая в подобных высказываниях,
имплицирует победу в долгосрочной перспективе, к которой
необходимо стремиться и которая провозглашается первоочередной целью.
Впрочем, война, объявленная Р. Рейганом и его преемниками
наркотикам, оказалась, как мы знаем, неэффективной. Одними декларациями, какими бы яркими и метафорическими они ни были,
в данном случае явно не обойтись.
Приведем еще несколько лексем военного происхождения,
способных выполнять метафорическую функцию в невоенных кон-
текстах: Avantgarde, Sabotage, Torpedierung, geistige Mobilisierung, of-
fensive Diplomatie, Generalstab (der Partei), Funkstille и др.
Ср.: “Im Verhältnis zwischen Präsident Bush und Bundeskanz-
ler Schröder herrscht weiterhin absolute Funkstille” (DW, 5. 5. 2003).
Как известно, по законам военной стратегии и тактики, перед началом наступления прекращается любая радиосвязь, чтобы противник не мог получить никакой важной для себя информации.
В невоенных контекстах лексема Funkstille приобретает ярко выраженное метафорическое значение с оттенком эвфемистичности
и означает любое отсутствие отношений или контактов между отдельными людьми либо группами лиц.
Следует не упускать из виду то обстоятельство, что метафоры, какими бы оригинальными и проникновенными они ни казались, могут пасть жертвами своей популярности, внутренне
выхолоститься и со временем превратиться в клише, отношение
к которым со стороны членов языкового коллектива будет уже
совершенно другим.
167
В. И. ШУВАЛОВ. МЕТАФОРА В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
3.6. Метафоры медицинского происхождения
иметафоры в медицине
Из всех профессиональных лексиконов медицинский, пожалуй,
является одним из наиболее зашифрованных и эзотерических, поскольку выстраивается почти исключительно на латинских и греческих корнях, уходящих в далекое прошлое. Медицинская терминологическая номенклатура, очевидно, и задумывалась как сугубо
специальная и недоступная для широкого понимания. Названия
различных частей тела, болезненных симптомов и состояний
а также средств излечения с незапамятных времен воспринимались непосвященными как некие шифрограммы, смысл которых
мог быть известен лишь избранным жрецам от медицины. Одним
из плюсов подобной коммуникации было то, что сами медики, вне
зависимости от страны проживания или принадлежности к той
или иной научно-практической школе, могли спокойно понимать
друг друга без всяких словарей и переводчиков.
Ныне положение во многом изменилось: медицинская терминология – в полном соответствии с общелингвистической демократизацией – вышла за жесткие корпоративные рамки и начинает медленно, но верно становиться достоянием широких слоев
населения, которые все так или иначе являются потенциальными
пациентами и хотят знать как можно больше не только о своем
здоровье, но и о секретах медицинского ремесла в общем и медицинского лексикона в частности.
Такие в прошлом узкопрофессиональные термины, как Sym-
ptom, Syndrom, Depression, Koma, Remission, korpulent и мн. др., известны ныне подавляющему большинству образованного населения, включая студентов и даже школьников, не в последнюю
очередь благодаря средствам массовой коммуникации. Очевидно, мы можем говорить о том, что они превратились уже в полу-
термины, вышедшие за границы сугубо профессионального языка
и ставшие (либо становящиеся) частью общеязыкового лексикона,
т.е.источником обогащения словарного состава языка.
Как и в случае с любым другим профессиональным вокабуляром, здесь действует неписаный лингвистический закон: как только лексема покидает границы своего «родного» дискурса, она на-
,
168
ГЛАВА III. ОСНОВНЫЕ МЕТАФОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ И СФЕРЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ
чинает приобретать значение и коннотации, которые не были ей
свойственны в исконном окружении; происходит ее метафоризация.
Если медицинская профессиональная терминология в своей основе дескриптивна, т. е. не является ни эмоциональной, ни образной, ни экспрессивной (представители данной профессии – люди
весьма серьезные, не позволяющие себе излишних эмоций), то те
же
самые слова и выражения, попадающие в общелитературный
и, в частности, в разговорный язык, где они получают метафорический статус, немедленно приобретают образность и самые различные (часто негативные) коннотации.
Так, лексема Schocktherapie, которую медработники без каких-либо элементов оценочности применяют по отношению
к определенной категории пациентов, в общеупотребительном смысле получает резко отрицательные коннотации, о чем
свидетельствует отечественный языковой опыт начала 90-х годов, когда подобная «целительная» процедура свелась фактически к многократному взвинчиванию цен и резкому падению
жизненного уровня. Справедливости ради следует заметить,
что этот композит существовал и использовался в аналогичном
значении уже задолго до этого. Ср.: “Mit einer Schocktherapie ist
in Brasilien, wo Millionen in den Dürregebieten des Nordostens
kaum überleben können, für die Sanierung der Wirtschaft nichts gewonnen” (General-Anzeiger, 19. 7. 1983).
Медицинские термины и полутермины в несвойственном им
окружении и с ярко выраженным метафорическим значением могут обозначать:
• причины различных социальных конфликтов и кризисов:
“Großbritannien bleibt unberührt vom Bazillus des neuen Populismus, der auf dem Kontinent eine Reihe von Mitte-links-Regierungen dahingerafft hat” (Die Zeit, 1. 8. 2002);
• различные состояния, в которых пребывают отдельные индивиды, партии, организации или все общество: “Die patriotische Lethargie, die Amerika erfasst hat, ist ein Dornröschenschlaf.
Um aus ihm zu erwachen, wird mehr nötig sein als der Kuss eines
Prinzen” (Die Zeit, 29. 8. 2002);
169
В. И. ШУВАЛОВ. МЕТАФОРА В ЛЕКСИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
• средства и методы решения возникающих проблем: “Das
Herzstück des Vertrags wurde von den Konservativen wegoperiert”
(Süddeutsche Zeitung, 17. 6. 2004).
“Die Gewerkschaften müssen verstehen, dass Deutschland keine In-
sel ist und dass ihre Rezepte aus den 70-er und 80-er Jahren nicht mehr
wirken” (Süddeutsche Zeitung, 18. 10. 2004).
Последняя лексема Rezept, которая нередко встречается в виде
композита Patentrezept, может в самых различных контекстах служить авторитетным, почти научным метафорическим эквивалентом таких слов, как Antwort, Rat, Lösung. Cр.: “Ein Patentrezept zur
Lösung der Krise steht hierzulande noch aus. Einstweilen wird lediglich an Symptomen kuriert” (DW, 6. 10. 2003).
Разумеется, далеко не все медицинские термины
доступны
непосвященным, многие из них продолжают сохранять свою «зашифрованность», напр.: Adipositas (Fettsucht), Exitus (Tod) и т.д.
Другие, напротив, столь хорошо известны, что на других уровнях
коммуникации уже почти не воспринимаются как медицинские:
Computer-Virus, sanieren (от лат. sanare “heilen”), korpulent, allergisch, melancholisch, symptomatisch, Wahlfi eber. Cр.: “Die Temperatur
der Angst auf diesem Planeten ist bis zur Fieberkurve gestiegen” (FAZ,
21. 9. 2001).
Нельзя не отметить, что составители некоторых вполне серьезных текстов так увлекаются иногда медицинскими метафорами, что последние, смешиваясь друг с другом, образуют некоторое подобие «насыщенного раствора», который оказывает едва
ли не контрпродуктивное воздействие на реципиента. Приведем
в качестве примера лишь один гиперметафоризированный фрагмент подобного рода:
“Seit gestern ist die Union mit einer Wunderrezeptur auf dem Markt,
die das sieche deutsche Gesundheitswesen heilen soll. Allein die Medizin
hat Nebenwirkungen! CDU und CSU haben so viel mit den Wirkstoffen
herumexperimentiert, dass sich ihre Risiken nicht prognostizieren lassen… Wie groß die Dosis ausfallen muss, ist seriös nicht vorherzusagen” (Thüringer Allgemeine, 16. 11. 2004).
Однако не только общеупотребительный вокабуляр перенимает медицинские термины и профессиональные выражения;
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]