Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Концепция личности в русской литературе первой трети XIX века в свете христианской аксиологии. Монография
.pdf
ß 2. —‡Á·ÓÈÌ˘ËÈ ÏËр: ОЛ˜МУТЪ¸ ‚ ТЛТЪВПВ ˆВММУТЪВИ
этот мотив в поэме Пушкина разбойничество как явление психологически соотносится со страшным грехом братоубийства, запечатленным в Библии. Так тема греха и нравственного закона, возникающая уже в самом начале поэмы, находит свое воплощение и во
второй ее части. Важнейшую смысловую нагрузку в этом плане имеет образ леса.
Обращая внимание на двузначность этого образа,
Ю. Манн пишет: «То "лес" соотносится с "волею", "воздухом полей"
и противостоит "душным стенам" тюрьмы, "цепям" — то оказывается в одном ряду с "опасным промыслом", "ночью", "убийством",
"пляской мертвецов" и противостоит "мирным пашням". То лес —
убежище от погони, то — источник кошмарных видений. То страстная мечта "алчущего" воли, то — мучительное видение больной совести. "Лес" двузначен, как двузначна "разбойничья вольность"»
78
Учитывая уже сказанное ученым, необходимо все же обратить внимание на еще одну немаловажную деталь: в мифопоэтических представлениях древних «лес — одно из основных местопребываний сил,
враждебных человеку… через лес проходит путь в мир мертвых»
79
Не случайно в сознании младшего брата лес связан с соблазном, а в
его болезненных грезах образ «дремучего леса» противопоставлен
«мирным пашням». В тюрьме, во время болезни, думая, что брат покинул его, он высказывает упреки и жалобы:
Не он ли сам от мирных пашен
Меня в дремучий лес сманил
И ночью там, могущ и страшен,
Убийству первый научил? [4, 170]
В художественной системе поэмы лес противопоставлен тюрьме
как воля — неволе, но если обычно «тема тюрьмы входит в биографию романтического героя… всегда в связи с мотивом побега или
жаждой его»
80
, то в данном случае образ тюрьмы оказывается напря-
мую связанным еще и с мотивом раскаяния. Самое мучительное
воспоминание из разбойничьей жизни, возникающее в болезненном
бреду младшего брата, — убийство старика. В символико-метафори-
78
Манн Ю. В. Поэтика русского романтизма. — С. 61.
79
Лес // Мифы народов мира: энциклопедия: в 2 т. — М.: Сов. энциклопедия, 1991—1992.
— Т. 2. — С. 49.
80
Лотман Ю. М. А. С. Пушкин: биография писателя. — С. 65.
.
.
41

√·‚‡ 1. Ó̈ÂÔˆËˇ ОЛ˜МУТЪЛ ‚ рЫТТНУИ рУП‡МЪЛ˜ВТНУИ ФУ˝ÏÂ
ческом плане этот образ может быть интерпретирован как воплощение отца, утерянного братьями-сиротами в раннем детстве. В таком
случае становится понятно, почему это преступление более других
отягощает душу юноши, — речь идет о грехе отцеубийства. Больное
воображение снова и снова воспроизводит образ старика, «давно зарезанного» братьями. Обращаясь к старшему
пощадить, юноша объясняет: «Не мучь его… авось мольбами //
Смягчит за нас он Божий
81
гнев!..» [4, 171]. Так обнаруживает себя
мотив совести, напрямую связанный с темой греха.
В научной литературе уже высказывалось мнение, что «проблематика поэмы определена двумя мотивами — стремлением разбойников к свободе в самом общем смысле слова и забвением совести,
т.
е. нравственной испорченностью». Продолжая свои размышления,
исследователь пишет: «Свобода и своеволие в их связях с человечностью — вот драматический узел поэмы»
невозможно, однако, не учитывать, что и свобода, и своеволие воплощаются в поэме не безотносительно к их этическому содержанию, не в качестве абстрактных величин, а именно и прежде всего
как категории христианской философии. Согласно словарю Даля, где
это понятие определяется в точном соответствии с христианскими
представлениями
, «совесть — нравственное сознание, нравственное
чутье или чувство в человеке; внутреннее сознание добра и зла; тайник души, в котором отзывается одобрение или осуждение каждого
поступка; способность распознавать качество поступка, чувство, побуждающее к истине и добру, отвращающее ото лжи и зла; невольная
любовь к добру и к истине; прирожденная правда,
ни развития». В качестве одного из примеров Даль приводит пословицу «Добрая совесть — глаз Божий (глас Божий)»
мученья» [4, 170], овладевшие юношей в тюрьме во время болезни,
становятся проявлением высшего нравственного закона, в свое время
отвергнутого им. Однако понятие совести обладает реальным содер-
81
Здесь и далее написание строчной и прописной букв в словах с религиозной
семантикой сверено по изданию: Пушкин А. С. Сочинения: в 7 т. / под ред. и с
объяснит. примеч. П. О. Морозова. — СПб.: Тип. А. С. Суворина, 1887.
82
Коровин В. И. Романтизм в русской литературе первой половины 20-х го-
дов XIX века. Пушкин // История романтизма в русской литературе: Возникновение и утверждение романтизма в русской литературе (1790—1825).
— М.: Наука,1979. — С. 223.
83
Даль В. И. Толковый словарь… — Т. 4. — С. 256—257.
брату с просьбой его
82
. Принимая эту мысль,
в различной степе-
83
. «Докучной совести
42

ß 2. —‡Á·ÓÈÌ˘ËÈ ÏËр: ОЛ˜МУТЪ¸ ‚ ТЛТЪВПВ ˆВММУТЪВИ
жанием в сознании не только младшего, но и старшего брата: вспоминая, как решили они переменить свою долю, он замечает: «Забыли робость и печали, // А совесть отогнали прочь» [4, 168].
Рассматривая мировоззренческие особенности античных, ветхозаветных и христианских представлений о нравственности, современный ученый-психолог указывает в своем исследовании на то,
«во всех феноменологических описаниях совесть рассматривается
как внутреннее нравственное ядро личности»
84
. Но только «в христи-
что
анских религиозных концепциях совести онтологический вопрос
решен однозначно. В совести человеку непосредственно дан Божественный нравственный закон, это закон всеобщий». И только здесь
«дается указание на то, какое влияние грех оказывает на ум и совесть. Он оскверняет их, уродует, извращает совесть, делает ее злой,
лукавой
»85. Определенно и точно указывается на это и в святоотече-
ской литературе: «Когда Бог сотворил человека, то Он всеял в него
нечто Божественное, как бы некоторый помысл, имеющий в себе,
подобно искре, и свет, и теплоту; помысл, который просвещает ум и
показывает ему, что доброе и что злое, — сие называется совестью,
она есть естественный закон», — писал св. авва Дорофей
86
. Таким
образом, христианская философия исходит из того, что человеку непосредственно дан Божественный нравственный закон, который и
призвана контролировать совесть. Отсюда ее метафорические названия — «законодатель», «судья», «мздовоздаятель». Осознание преступности своих поступков и есть то действие, которое производит в
сердце человека совесть, пробуждающая в душе страх не столько
юридического
наказания, сколько Божьего гнева. Об этом же пишет
и В. С. Непомнящий: «Величайшим открытием христианства как
учения о свободе человека было открытие феномена совести. Ранее
это свойство, присущее человеку, не было осмыслено: то жгучее
чувство, что терзает нас в определенных случаях, древние греки понимали как боязнь позора и бесславия; Сократ
первым сказал, что в
человеке есть некий дух, подсказывающий ему, что дóлжно и что не
дóлжно. Христианство осмыслило со-весть как безотчетное, но общее всем людям со-знание, со-ведение о существовании Высшей
84
Веселова Е. К. Психологическая деонтология: мировоззрение и нравствен-
ность личности. — СПб.: Изд-во СПбГУ, 2002. — С. 146.
85
Там же. — С. 143.
86
Добротолюбие избранное для мирян. — С. 196.
а
43

√·‚‡ 1. Ó̈ÂÔˆËˇ ОЛ˜МУТЪЛ ‚ рЫТТНУИ рУП‡МЪЛ˜ВТНУИ ФУ˝ÏÂ
Правды, как проявление знания человека о его богосыновстве, как
память о его грехопадении — память, предостерегающую каждого
человека от повторения и укоряющую за него. Говоря иначе, совесть
была осмыслена как принадлежность человеческой свободы, орудие
никем и ничем извне не принуждаемого выбора»
Первоначальное отчуждение главных героев от мира, вызванное
как социальными, так и психологическими причинами, не было абсолютным — окончательный разлад в душе старшего брата наступает после смерти младшего, внешне проявляясь в полном равнодушии
к прежним радостям: «Пиры, веселые ночлеги // И наши буйные набеги — // Могила брата все взяла» [4, 173]. Потеря любимого
ства, единственного в мире родного человека не только лишает
главного героя той жизнерадостности, которая была присуща ему
ранее («Влачусь угрюмый, одинокий» [4, 173]), но и ставит перед
ним проблему смысла жизни, поднимая его сознание на иной уровень мировосприятия, осмысления действительности. Именно теперь, уже в признании героя, вновь появляется метафора окамене
ния: «Окаменел мой дух жестокий, // И в сердце жалость умерла» [4,
174]. Но нравственный закон продолжает жить в его сердце, вопло-
щенный в представлении о грехе: «…грешную молитву // Над братней ямой совершил…» [4, 173].
Анализируя понятие границы между внутренним и внешним
— в мировосприятии человека — пространством, Ю. М. Лотман
пишет: «Если внутренний
мир воспроизводит космос, то по ту
сторону его границы располагается хаос, антимир, внеструктурное иконическое пространство, обитаемое чудовищами, инфернальными силами или людьми, которые с ними связаны. За чертой поселения должны жить в деревне — колдун, мельник и (иногда) кузнец, в средневековом городе — палач. "Нормальное" пространство имеет не только
географические, но и временные границы. За его чертой находится ночное время. <…> В антипространстве живет разбойник: его дом — лес (антидом), его солнце
— луна ("воровское солнышко", по русской поговорке), он говорит на анти-языке, осуществляет анти-поведение (громко свистит,
непристойно ругается), он спит, когда люди работают, и грабит,
87
Непомнящий В. С. Введение в художественный мир Пушкина: лекция учителю и ученику // Непомнящий В. С. Пушкин: избранные работы 1960—1990-х гг.
— М.: Жизнь и мысль, 2001. — Т. 2. — С. 32. (Курсив автора.)
87
.
суще-
-
44

ß 2. —‡Á·ÓÈÌ˘ËÈ ÏËр: ОЛ˜МУТЪ¸ ‚ ТЛТЪВПВ ˆВММУТЪВИ
5
когда люди спят, и т. д.»88. Границей между пространством и антипространством, миром и антимиром, космосом и хаосом является в
сознании человека нравственный закон, по библейским представлениям, заложенный в него в момент создания и реализуемый в душе
через совесть. Авторская позиция, отчетливо проявляющаяся в изображении разбойничества, становится доказательством того, что
Пушкина интересуют, прежде всего,
не социальные причины этого
явления (они лежат на поверхности), а нравственно-психологические. Весь художественный строй поэмы, все ее сюжетное развитие
подводит к определенному итогу: разбойничество (даже как противодействие человека социальному злу и несправедливости) обрекает
его на отступление от нравственного закона и в конечном итоге приводит к духовной гибели
. Судьба пушкинских героев является ярким
свидетельством того, как, в поисках внешней свободы отвергнув
нравственный закон и став пленником своих страстей, человек ввергает себя в рабство греху, а «пространство воли» в реальности оказывается для него прибежищем духовной смерти. Невозможно не
увидеть, что в этом поэма Пушкина предвосхищает проблематику
романов
того, что «своеобразная христианизация сознания Пушкина, которая
выражается в понимании совести как небесного голоса в человеке»
Достоевского, являясь в то же время ярким свидетельством
89
происходит уже в это время.
Символика смерти (воплощенная в образах ворона, леса, каменной души) имеет самое непосредственное отношение к явлению разбойничества, которое предстает в поэме как грех братоубийства.
Слово брат имеет в русском языке не только значение прямого,
кровного родства («каждый из сыновей одних родителей, друг дру-
но и другой, общечеловеческий смысл — «ближний, все мы
гу»),
друг другу»
90
. Рассматривая под этим углом зрения заглавие произ-
ведения, можно обнаружить в нем новые, скрытые ранее, смысловые
грани. Если первый семантический уровень заглавия ограничивается
88
Лотман Ю. М. Семиосфера // Лотман Ю. М. Внутри мыслящих миров. Че-
ловек — текст — семиосфера — история. — М.: Школа «Языки русской
культуры», 1996. — С. 189.
89
Тарасов Б. Н. «Всемирная отзывчивость» Пушкина и место «Подражаний
Корану» в его творческой эволюции // Литература в школе. — 2006. — № 1.
— С. 14.
90
Даль В. И. Толковый словарь... — Т. 1. — С. 124.
,
4

√·‚‡ 1. Ó̈ÂÔˆËˇ ОЛ˜МУТЪЛ ‚ рЫТТНУИ рУП‡МЪЛ˜ВТНУИ ФУ˝ÏÂ
6
непосредственно сюжетно-фабульным ядром произведения, обращая
внимание читателя прежде всего к его главным героям, кровным
братьям, ставшим разбойниками, к их жизни, их судьбе, то на следующем семантическом уровне происходит расширение диапазона
до масштабов всего человечества. Именно на этом уровне заглавие
приобретает оксюморонное звучание (братья — родные люди, разбойники — враги), в
изначально будучи друг другу братьями, люди превращаются в
«разбойников», становятся врагами.
Своеобразное воплощение в заглавии находит и центральная оппозиция жизнь — смерть. Понятие братства, как тождественное
жизни и неразрывно связанное с нравственным законом, противо-
поставлено в поэме разбойничеству, несущему забвение нравственного закона и равнозначному безусловной
дается в поэме образ человечества, зараженного всеобщим смертельным недугом, исцеление от которого возможно лишь при одном
условии: отказ от рабства греха и возвращение к высшему нравственному закону — закону любви, заповеданному Спасителем.
После публикации этой пушкинской поэмы в русской литературе
в большом количестве появились «разбойнические»
рые приобрели среди читателей немалую популярность. Пушкинское
влияние в этих произведениях наблюдается не только на уровне деталей описания (употребление тех же эпитетов, образ ворона), но и
— самое главное — в том образе разбойнического сообщества, который остается неизменным в поэмах самых различных авторов. Так, в
поэме П. Машкова
«удалой толпы» отличается однозначностью и полной определенностью, давая читателю ясное понятие о тех принципах, которые движут персонажами:
«Дикий смех» и страшные крики, сопровождающие появление «злодеев», не оставляют никакой надежды для случайного путника в исходе встречи с ними, и автор говорит об этом напрямую:
91
Машков П. Разбойник. — СПб.: Б. и., 1828. — С. 8. (Далее цитаты даются
по этому изданию с указанием страниц в тексте.)
котором обнаруживается «колебание» смыслов:
духовной гибели. Так соз-
сюжеты, кото-
«Разбойник» (1828) авторская характеристика
Закон их — сила, промысл — бой!
<…>
Их друг — кинжал и ночь густая!
91
4

ß 2. —‡Á·ÓÈÌ˘ËÈ ÏËр: ОЛ˜МУТЪ¸ ‚ ТЛТЪВПВ ˆВММУТЪВИ
7
Отважным чужд моленья глас!
Пощады их мечи не знают;
Для всех их встреча — смертный час!
Повсюду ужас поселяют (8).
От мучений попавших к ним в руки людей «злодеев взгляд не ужаснется; // В груди их сердце не вздрогнет» (23), а плач невинных
жертв им только «радость принесет» (23).
В «Разбойниках» Петра Рябинина (1830) нагнетание красок
еще более усиливается: персонажи получают наименование не только «злодеев», но и «тиранов», от их ужасных преступлений
лесов лишь слышен стон»
92
. Психологическая аномалия, о которой
«в глуши
было только упомянуто в поэме Пушкина, становится здесь объектом изображения: «ужасный крик и ярый свист» (2) сопровождают
появление «злодеев»; приехавшие под утро с грабежа, веселые и довольные тем, что «вина и крови… напились» (2), они ложатся спать,
чтобы под вечер снова отправиться на поиски добычи. В
образе атамана шайки зловещие черты доведены до крайнего предела: «невинной кровию омытый» (1), он испытывает по-настоящему патологическое тяготение к мучениям людей. Намереваясь раскрыть его душевный мир, автор вводит в повествование внутренний монолог
персонажа, переданные несобственно-прямой речью мысли разбойника об участи случайных путников, ставших его жертвами
Коль денег нет, одежда есть;
Хоть нет, так он нам в утешенье,
Из жил его веревку сплесть,
А труп медведям на съеденье (2).
:
Психологический портрет кровожадных обитателей леса дополняется рассказом одной из жертв, в котором подчеркивается их полная безнравственность, отступление даже от самых элементарных
принципов человечности:
92
Рябинин П. П. Разбойники, русская баллада и Изменщица, поэма: стихо-
творения Петра П. Рябинина. — М.: Б. и., 1830. — С. 1. (Далее цитаты даются по этому изданию с указанием страниц в тексте.)
Ах! Няню к древу привязали,
Кинжал вонзили в сердце ей;
Как звери, ямщика терзали… (6)
4

√·‚‡ 1. Ó̈ÂÔˆËˇ ОЛ˜МУТЪЛ ‚ рЫТТНУИ рУП‡МЪЛ˜ВТНУИ ФУ˝ÏÂ
Такая прямолинейность в изображении позволяет автору прочертить четкую границу, определить и провести этический рубеж, не
делая попытки разобраться в мотивах и причинах разбойничества
как явления.
В противоположность Пушкину, устранившему из своей поэмы
любовную линию, которая первоначально должна была играть в
ней существенную роль, последователи поэта, как правило, восстанавливают
ную героиню — деву, попадающую в плен к разбойникам. Обычно
в их поэмах появляется и герой, воплощающий в себе благородные
черты — нередко он оказывается разбойничьим пленником, по
разным причинам оставленным в живых. Испытывая тяжкие душевные муки оттого, что принужден находиться среди преступни
ков, он использует любую возможность для скрытого противоборства с ними. Именно такое развитие событий происходит в поэме
П. Машкова «Разбойник». Ее главный герой Мстислав, который
рассказывает попавшей в плен к разбойникам девушке печальную
повесть своей жизни, заметно выделяется среди остальных членов
шайки. Жизненная драма Мстислава связана с социальными при
чинами: его соединение с любимой было невозможно в силу имущественного неравенства. «Я беден был — она богата; // Но что
любовь теперь без злата?» (26) — горько вопрошает он. Разлученный с любимой по воле отца девушки и удаленный из родных мест,
он был схвачен разбойниками и принужден остаться у них. Показательно,
можность поправить неправедным путем свое имущественное положение, эта мысль даже не приходит в голову. Границы добра и
зла по-прежнему остаются в его сознании очень четкими: он использует свое положение для облегчения участи пленных, попавших к разбойникам. Его главная цель
чистой и незапятнанной никакими злодеяниями.
искренне признается он пленнице. Предлагая несчастной деве побег, Мстислав также действует совершенно бескорыстно, поскольку в темном подземелье не узнает в ней свою возлюбленную. Сис-
ее в сюжетах своих произведений, вводя для этого глав-
что герою, которому, казалось бы, случай предоставил воз-
— сохранение своей души
Гнушался я злодеем быть,
Но избрал жизнь, чтоб быть полезным,
Несчастных жертв чтобы спасать,
Их тайно слезы отирать (26—27) —
-
-
48

ß 2. —‡Á·ÓÈÌ˘ËÈ ÏËр: ОЛ˜МУТЪ¸ ‚ ТЛТЪВПВ ˆВММУТЪВИ
тема ценностей героя имплицитно выражается и второстепенными
деталями: так, рассказывая о своем прошлом, он вспоминает родной город:
…Киев гордый, где кресты
(Символ смирения, печали)
На темных куполах блистали,
Пещеры иноков святых… (25)
Страдания Мстислава не порождают в нем бунтарского духа, несмотря на постигшую героя беду, он остается верным своему прежнему идеалу и требованиям чести:
Клянуся честию своей,
Я не был в жизнь свою злодей! (23)
Под стать благородному герою и пленница — прекрасная дева, похожая на ангела. Она попадает к разбойникам в плен, отправившись
разыскивать своего любимого, а когда понимает, что нашла его, обращает свою благодарность к Небу.
Но ты мне послан Провиденьем,
Ты возвращен моим моленьем.
Бежим сих мест, бежим скорей! (35) —
обращается она к герою. Убегая ночью в грозу из разбойничьего логова, переправляясь в утлом челне через бурную реку, герои вверяют
свое будущее Провидению — и гибнут, не нарушив своей нравственной чистоты. В «Разбойниках» Петра Рябинина центральным событием также оказывается освобождение молодой девушки из рук
разбойников, но на этот раз
избавителем становится ее родной брат,
совершенно случайно оказавшийся во время охоты поблизости от
разбойничьей пещеры.
Сложный и довольно разветвленный сюжет отличает поэму
А. А. Вельтмана «Муромские леса» (1831), главный герой которой
становится спасителем не только своей невесты, ее сестры и отца, но
и всего города Мурома, постоянной угрозой которому
была шайка
разбойников, обосновавшаяся в близлежащих лесах. В системе персонажей этой поэмы ярко выделяется благородный герой Лельстан,
чьим антагонистом является жестокий и коварный «жених-разбойник» — атаман шайки. Главный герой появляется в пещере разбойников, совершив побег из тюремной камеры вместе с двумя другими
заключенными, которые привели его с собой
в лес. По требованию
49

√·‚‡ 1. Ó̈ÂÔˆËˇ ОЛ˜МУТЪЛ ‚ рЫТТНУИ рУП‡МЪЛ˜ВТНУИ ФУ˝ÏÂ
членов шайки он рассказывает им свою историю, которая становится
для читателя подробной экспозицией героя.
Отец Лельстана, оставшегося после смерти матери и братьев
единственной его отрадой, имел близкого друга Громвольда, с которым они уговорились породниться через детей, соединив брачными
узами Лельстана и младшую дочь Громвольда Мильду. Дети вместе
росли и,
дружбу зажгла, // Лета нашу дружбу в любовь обратили…»
вспоминает герой. Лельстан с отцом отправились в путешествие, а
возвратившись, узнали, что дочь Громвольда Мильда просватана за
другого, богатого жениха. Услышав под окном веселые крики и поняв, что это поздравляют обрученных, герой в отчаянии схватил со
стены нож и выбежал из комнаты, собираясь на глазах у возлюбленной покончить
тающегося насильно поцеловать Мильду. Не помня себя, Лельстан
трижды вонзил в него нож и сам потерял сознание. Придя в себя уже
в тюремной камере, он в полумраке различил двух человек, копающих, как ему показалось, могилу и спускающихся в нее. Они
его с собой, и он последовал за ними. Как выяснилось, это был подземный ход, который вывел всех троих на волю. Вместе с новыми
товарищами Лельстан попал в пещеру и оказался среди разбойников.
женщины, закутанной в черное покрывало, которая несколько
прошла мимо него. Ему пояснили, что это жена атамана. Герою почудилось в ней что-то знакомое, но, не сумев разглядеть ее лица, он
не понял, кто это. Ночью, когда все, кроме Лельстана, заснули, к нему подошла незнакомка под черным покрывалом и повела за собой;
когда она сбросила покрывало
Сияна, которую атаман некоторое время назад обманом похитил из
родного дома. Девушка сообщила, что разбойники готовят покушение на ее отца Громвольда, и попросила у Лельстана помощи, сказав,
что выход из подземелья знает старуха, присматривающая за девушками. Не соглашаясь сначала показать выход, старуха
ред угрозами Лельстана. Направляясь к выходу, они проходят мимо
скелетов и тел закованных в цепи девушек, о гибели которых рассказывает старуха. У самого выхода из пещеры они встречают атамана,
93
Вельтман А. А. Муромские леса. — М.: Б. и., 1831. — С. 12. (Далее цитаты
даются по этому изданию с указанием страниц в тексте.)
повзрослев, полюбили друг друга: «Привычка сначала в нас
93
—
с собой, но в это время увидел своего соперника, пы-
позвали
Во время своего рассказа Лельстан замечает в пещере фигуру
раз
, то оказалось, что это сестра Мильды
отступает пе-
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
