Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Концепция личности в русской литературе первой трети XIX века в свете христианской аксиологии. Монография
.pdf
ß 1. œÎÂÌ Ë ÓÒ‚Ó·ÓʉÂÌË „ÂрÓˇ Í‡Í ˝Ú‡Ô˚ Â„Ó ‰ÛıÓ‚ÌÓ„Ó р‡Á‚ËÚˡ
вается завоевание Кавказа, наделенное в авторском сознании однозначно положительными чертами:
С описания жизни и нравов чужого народа начинается изображение событий и в поэме Н. Муравьева «Киргизский пленник»
(1828). Вводя читателя в художественный мир поэмы, автор сразу же
дает понять, где будет происходить действие:
В противоположность Пушкину, авторская оценка здесь предельно однозначна: свобода степных племен показывается как своеволие дикарей, основанное на полном отрицании морали по отношению к чужеземцу. Следствием такой свободы является «страшный,
гибельный разбой», а ее носители воспринимаются исключительно
как «разбойники», которых не пугает никакое злодейство. Дикое
именно в нравственном отношении
для автора правомерным основанием той войны, которую ведет с
ними «орел двуглавый». Торжественно-патриотические мотивы, обладающие у Пушкина семантической многозначностью, имеют здесь
прямолинейно риторический характер. Тенденциозная экспозиция
дополняется и подкрепляется вставным фрагментом, содержащим
68
Муравьев Н. Киргизский пленник. — М.: Б. и., 1828. — С. 11. (Далее все
цитаты будут даны по этому изданию с указанием страниц в круглых скобках в тексте.)
Исчезла буйная свобода
Кавказа дерзостных детей,
Как исчезает непогода
При блеске солнечных лучей.
Приосенил орел двуглавый
Вершины исполинских гор,
И на граните меч кровавый
Иссек Кавказу приговор (304—305).
В стране свободной и степной,
Где путник проходить страшится,
Где страшный, гибельный разбой
В улусах дикарей таится,
Где ночь холодная страшна,
Где хлещет вьюга боевая
И затмевается луна
Злодейством тягостного края
68
.
состояние киргизцев является
31
√·‚‡ 1. Ó̈ÂÔˆËˇ ОЛ˜МУТЪЛ ‚ рЫТТНУИ рУП‡МЪЛ˜ВТНУИ ФУ˝ÏÂ
своеобразный «автопортрет» киргизцев, где основы их мировоззрения излагаются в понятиях, свойственных христианству:
В противоположность Пушкину, в «Киргизском пленнике» Н. Муравьева полностью отсутствует мотив добровольного изгнания: главный герой поэмы казак Федор попадает в плен во время боя, в котором погибают все его товарищи по оружию. Тяжелое духовное и физическое состояние Федора помогает облегчить дочь его хозяина
Котлубая Баяна, как внешне
жая на своих «диких» соплеменников:
Между молодыми людьми возникает взаимное любовное влечение, которое они оба вначале скрывают друг от друга. Для изображения внутреннего мира своих героев автор использует привычные
для читателя романтические приемы, прежде всего подчеркнуто выделяя ту пылкую «страсть», которой захвачены оба. При этом дела-
Киргизская песня
1
Живем, отважные, в горах,
Питомцы счастливой свободы;
Мы ясным днем соседям страх,
А ночью — демоны природы.
2
Мы часто рыщем средь степей
На конях резвых беззаботно;
Завидя путника — скорей
К нему — как ветры быстролетны!
3
Что ни отыщем, все берем:
И люди, злато, кони — наше!
Не то — мы колем
И бодро острой шашкой машем!
Вот как кочуем мы в горах,
Питомцы счастливой свободы;
Мы ясным днем соседям страх,
А ночью — демоны природы (16).
, рубим, бьем
4
, так и внутренне совершенно не похо-
Среди семьи своей родной,
Как маргаритка полевая,
Баяна милая, младая
Цвела весеннею красой (26).
32
ß 1. œÎÂÌ Ë ÓÒ‚Ó·ÓʉÂÌË „ÂрÓˇ Í‡Í ˝Ú‡Ô˚ Â„Ó ‰ÛıÓ‚ÌÓ„Ó р‡Á‚ËÚˡ
ются неясные намеки на прошлые сердечные увлечения Федора, память о которых он стремится устранить в своем сердце:
Теми же средствами описывается процесс зарождения чувства в душе молодой киргизки:
Однако, показывая, как казачье «сердце страстью раздиралось»
или душа Баяны тосковала по Федору «в томленьи страсти необъятной», автор, уже в соответствии с современным восприятием, не видит существенных различий между понятиями страсть и чувство:
описывая своих героев в страданиях «страсти роковой», он имеет в
виду совершенно естественное здоровое влечение молодых
испытывающих чувство влюбленности друг к другу. В противоположность пушкинскому пленнику, чье сердце опустошено страстями, измучено разочарованием в тех ценностях, которые составляли
для него основу жизни, страдания Федора вызваны прежде всего
разлукой с милым краем, невозможностью объединить родину и любимую девушку. Поэтому на признание Баяны в любви
Теперь хотел он позабыть
Все невозвратное, былое,
И страстью нежной осветить
Житье-бытье свое дурное (31).
И в грудь Баяны молодой
Уж огнь томительный закрался:
Ей образ Федора драгой
И днем и ночью все являлся.
Всегда носился он пред ней
В томленьи страсти необъятной,
Как вестник тайный, непонятный,
С отрадой пылкою своей… (32)
людей,
он отвечает:
О дева гор! Уединенный
Я также чувствую любовь;
Твой образ милый, несравненный
Во мне волнует также кровь.
<…>
Но край родной не в силах я,
Киргизка милая, оставить.
Ах, для чего печаль убавить
Не может милая душа? (39)
33
√·‚‡ 1. Ó̈ÂÔˆËˇ ОЛ˜МУТЪЛ ‚ рЫТТНУИ рУП‡МЪЛ˜ВТНУИ ФУ˝ÏÂ
Таким образом, основной признак романтического героя — отчуждение от мира — в главном герое Н. Муравьева полностью отсутствует. Художественный конфликт в этой поэме носит только внешний
характер, поэтому разрешение его оказывается очень простым. Поняв, что разлука с родным краем мучительна для любимого, не представляющего себе жизни без отчизны,
сама бежит вместе с ним. Обретя родину вновь, Федор вполне счастлив и делает Баяне предложение стать его женой. Поэма заканчивается венчанием героев:
Вот наконец пред алтарем
Они предстали, обвенчались,
Союзом искренней любви
Взаимно в храме сочетались… (47)
Большим сюжетным сходством с произведением Н. Муравьева
обладает и поэма П. Родивановского «Пленник» (1832): ее герой
— донской казак (в дальнейшем автор так и называет его — Донец),
жизнь которого проходит в военных походах:
Он с юных лет сдружился с славой,
Счастливый, верный сын побед;
Ему, от колыбельных лет
Было оружие забавой;
Он взрос под сению шатра,
Привык к своей бивачной доле,
И лучшая его пора
Проведена во чистом поле69.
Юноша отправляется на Восток — «в страну поклонников пророка» — не по собственной воле и попадает в плен из-за тяжелой раны в бою. Общая вера скрепляет взаимоотношения русского с болгарами и греками: находясь в плену, казак
Из дома в дом к болгарам ходит,
И этот радушный народ
С ним делит мирной жизни долю (12).
Имея возможность, как и другие пленники, свободно передвигаться
по улицам Бургаса, он встречает прекрасную гречанку, результатом
69
Родивановский П. Пленник. — СПб.: Б. и., 1832. — С. 5. (Далее цитаты да-
ются по этому изданию с указанием страниц в тексте.)
Баяна организует ему побег и
34
ß 1. œÎÂÌ Ë ÓÒ‚Ó·ÓʉÂÌË „ÂрÓˇ Í‡Í ˝Ú‡Ô˚ Â„Ó ‰ÛıÓ‚ÌÓ„Ó р‡Á‚ËÚˡ
5
чего оказываются взаимные чувства. Вскоре она сообщает юноше,
что его положение должно измениться: турки решили заточить его в
башню. Реакция пленника мгновенна: «Я свободу // Кровавой смертью искуплю!» (16). Однако гречанка обещает найти путь к его спасению и выполняет свое обещание. Одевшись в мужскую мусульманскую одежду, она отвозит его в
юношу из турецкого плена, гречанка рассказывает ему о своем народе, объясняя непреложную истину:
И грек готов с единоверцем
Делить кусок последний свой (26).
Дойдя до расположения русских войск, они расстаются, так как долг
зовет юношу вернуться в войско. В мировосприятии героев свобода
остается высшей ценностью, но это свобода в рамках установленных
свыше нравственных законов. Именно поэтому перед расставанием
влюбленные дают клятву верности друг другу:
Русский
…Я тебе до гроба
Пребуду верен, и за гробом
Не изменю. Поверь, друг, мне:
Готов дать клятву я тебе
Пред целым светом и пред Богом.
Гречанка
Для дружбы вот моя рука,
И я твоя, мой друг, навеки (25).
По окончании военного похода влюбленные вместе возвращаются на
родину героя, где гречанка становится его законной женой:
Младой Донец ее узрел
И с нею в край отчизны дальной
На крыльях счастья полетел;
Где в храме поцелуй венчальный
Его любовь запечатлел (34).
Полное отсутствие какого-либо разлада в душе героев обусловлено их мировосприятием: они ощущают себя прежде всего христианами, неотъемлемой частью своего народа, освобождение которого становится главной целью их жизни. В самой войне, которую
ведет «русский орел», подчеркивается ее высокое и благородное освободительное начало.
лодке на другой берег. Увозя
3
√·‚‡ 1. Ó̈ÂÔˆËˇ ОЛ˜МУТЪЛ ‚ рЫТТНУИ рУП‡МЪЛ˜ВТНУИ ФУ˝ÏÂ
6
В центре внимания авторов обеих последних поэм человек, душа
которого обладает цельностью и духовной монолитностью, в нем
нет внутреннего разлада — отсюда и полное отсутствие противоречивости в его поступках. Внутренний мир героя ясен — это простое,
наивное сознание, не обремененное поисками смысла и цели жизни.
Весь художественный строй произведений показывает, что автор
полностью солидарен с героем, система ценностей которого выявляет ясный, незамутненный взгляд на мир. В поэме Пушкина автор,
как и герой, находится в поисках истины, в сложных раздумьях о цели и смысле человеческой жизни, в произведениях же пушкинских
последователей обладание истиной всегда является прерогативой автора, который стремится показать
ß 2. —‡Á·ÓÈÌ˘ËÈ ÏËр: ОЛ˜МУТЪ¸ ‚ ТЛТЪВПВ ˆВММУТЪВИ
Тема разбойничества, как заметил В.
Пушкиным «в поэзию высокого стиля и, в частности, в русскую байроническую поэму»
70
, имела две ассоциативные параллели: еван-
гельский сюжет о раскаявшемся и нераскаявшемся разбойниках и
пьесу Шиллера «Разбойники», к этому времени хорошо известную в
России. Замысел поэмы «Братья разбойники», работа над которой
велась в период южной ссылки, в 1821—1822 годах, не был реализован в полной мере, а основной ее текст, по
сожженный им, не дошел до читателя. Сохранившийся отрывок был
напечатан Пушкиным в 1825 году в «Полярной звезде», а в 1827-м
издан отдельной книжкой [4, 555] — это обстоятельство дает основания полагать, что сам автор считал его цельным, вполне законченным произведением. В художественном образе, открывающем пушкинскую поэму, использован фольклорный по
ем, получивший название психологического параллелизма. Суть его
заключается в создании прямой или обратной «параллельной формулы», где «картинка природы протягивает свои аналогии к картинке человеческой жизни»
70
Жирмунский В. М. Указ. соч. — С. 284.
71
Веселовский А. Н. Психологический параллелизм и его формы в отраже-
ниях поэтического стиля // Веселовский А. Н. Историческая поэтика. — М.:
Высш. шк., 1989. — С. 122.
71
. Принцип поэтического, или психологиче-
ее читателю.
М. Жирмунский, введенная
признанию самого поэта,
происхождению при-
3
ß 2. —‡Á·ÓÈÌ˘ËÈ ÏËр: ОЛ˜МУТЪ¸ ‚ ТЛТЪВПВ ˆВММУТЪВИ
7
ского, параллелизма в композиционной организации народных лирических песен был открыт и подробно описан А. Н. Веселовским,
который обратил внимание на употребление Пушкиным отрицательного параллелизма в поэме «Полтава»
дим и здесь:
Не стая воронов слеталась
На груды тлеющих костей,
За Волгой, ночью, вкруг огней
Удалых шайка собиралась [4, 167].
72
. Подобный же случай мы ви-
Излишне подчеркивать, что выбор природного образа для сопоставления с человеком является семантически небезразличным:
именно он определяет коннотативную направленность всей символической фигуры, и в данном случае это особенно отчетливо видно.
Дело в том, что ворон в народных представлениях — нечистая (дьявольская, проклятая) и зловещая птица, связанная с миром мертвых.
«
Хтоническая природа этих птиц проявляется в их связи с подзем-
ным миром — с мертвыми, душами грешников и преисподней»
73
«Народные представления отчетливо выявляют дьявольскую приро-
ду птиц семейства вороновых. Так, ворона считают черным оттого,
что он создан дьяволом. <…> Черт может принимать облик черного
ворона. <…> Души злых людей представляют в виде черных воро-
74
нов»
. Так уже в самом начале поэмы, в первых ее стихах возникает
аксиологическая установка, определяющая дальнейшее восприятие
всего изображаемого.
Поэма имеет двухчастную композицию: исповедь главного героя,
занимающая основной объем в общем сюжетно-композиционном
пространстве, предваряется вступительной частью, где рассказ ведется от лица повествователя, который дает «собирательный портрет» — не столько
разбойников, сколько разбойничества как явления. В описании разбойничьей шайки прежде всего бросается в глаза, что, составленная из людей самых разных народностей и вероисповеданий, она выглядит как модель целой страны (или даже всего
человечества):
72
Веселовский А. Н. Указ. соч. — С. 143.
73
Ворон // Славянские древности: этнолингвистический словарь: в 5 т. —
М.: Международные отношения, 1995. — Т. 1. — С. 434.
74
Ворон // Славянская мифология: энциклопедический словарь. — М.:
ЭЛЛИС ЛАК, 1995. — С. 116.
.
3
√·‚‡ 1. Ó̈ÂÔˆËˇ ОЛ˜МУТЪЛ ‚ рЫТТНУИ рУП‡МЪЛ˜ВТНУИ ФУ˝ÏÂ
Какая смесь одежд и лиц,
Племен, наречий, состояний!
<…>
Меж ними зрится и беглец
С брегов таинственного Дона,
И в черных локонах еврей,
И дикие сыны степей,
Калмык, башкирец безобразный,
И рыжий финн, и с ленью праздной
Стремление к свободе без каких-либо внешних ограничений,
привлекшее сюда таких разных людей («Здесь цель одна для всех
сердец — // Живут без власти, без закона» [4, 167]), оборачивается
другой стороной: этической вседозволенностью, полным отрицанием каких-либо моральных принципов. Повествователь отмечает самое главное, что связывает их всех:
В традиционных взаимоотношениях между людьми нормальной и
естественной психологической основой должны служить любовь, доверие и взаимопонимание, здесь же ситуация обратная, чем и определяется «формула» повествователя — «страшное семейство». Отвергнув
юридические законы, участники шайки выпадают и из системы нравственных ценностей, что выражается в нарушении важнейших библейских заповедей: не убий
ближнему твоему (Исх. 20: 13, 15, 17). Десять заповедей ветхозаветного
пророка Моисея, составляющие основной этический закон человечества
и обычно включаемые в так называемые «общечеловеческие нормы поведения», называют также «естественным нравственным законом», считая его присущим самой природе человека, универсальной основой
нравственной жизни. Мотивы, которые могли бы
нием или хотя бы объяснением действий разбойников, не указываются,
и в сознании читателя остается лишь изображение того, на что способны члены «страшного семейства»: объектом их нападений становятся самые слабые, беспомощные и беззащитные:
Везде кочующий цыган! [4, 167]
Опасность, кровь, разврат, обман —
Суть узы страшного семейства [4, 167].
, не укради, не пожелай того, что принадлежит
послужить оправда-
Тот их, кто с каменной душой
Прошел все степени злодейства;
Кто режет хладною рукой
Вдовицу с бедной сиротой,
38
ß 2. —‡Á·ÓÈÌ˘ËÈ ÏËр: ОЛ˜МУТЪ¸ ‚ ТЛТЪВПВ ˆВММУТЪВИ
Кому смешно детей стенанье,
Кто не прощает, не щадит,
Кого убийство веселит,
Как юношу любви свиданье [4, 167].
В этом обобщенном «психологическом портрете» важнейшую
роль играет метафора каменной души, непосредственно связанная с
христианской антропологией, где раскрывается ее глубинное значение. Когда человек совершенно отходит от духовной жизни и тем
самым отдаляется от Бога, углубляется пленение его души страстями, а в сердце, главном «органе» души, иссякает любовь, результа-
чего становится ожесточение и окамененное нечувствие, или па-
том
ралич духа. Вот как это объясняется в книге современного греческого ученого-богослова, рассмотревшего медицинскую проблему с
религиозных позиций: «По библейско-святоотеческому преданию
известно, что сердце человека, если оно прекращает отвечать воле
Божией и начинает исполнять желания диавола, заболевает и мертвеет. <…>
Болезнью сердца является ожесточение и окаменение»75.
Важнейший и главный принцип взаимоотношений человека с
миром, лежащий в основе разбойничества как явления, напрямую
соотносится с тем представлением о личности, которое характерно
для романтического мировоззрения. Личность здесь «присваивает
себе права судьи и исполнителя правосудия, она сама при этом решает, что справедливо и что несправедливо, и сама формулирует кодекс возмездия. Искусство романтизма не случайно выдвигает образ
благородного разбойника, мстителя-одиночки ("Жан Сбогар"
Ш. Нодье, "Корсар" Байрона, "Аммалат-бек" Бестужева-Марлинского, "Девица Скюдери" Гофмана)»
76
. Шиллеровский герой, благо-
родный Карл Моор, ставший атаманом разбойников для защиты
обездоленных, в ходе событий пьесы постепенно приходит к пониманию того, что его высокая цель не может быть достигнута; главным же препятствием к ее осуществлению, как становится понятно
из всего хода событий, являются особенности человеческой натуры,
изуродованной низменными
страстями. Среди разбойников Шиллера
можно выделить различные психологические типы, от высокодуховных до самых низких. Пушкин же не оставляет читателю никаких
75
Иерофей (Влахос), митр. Указ. соч. — С. 172—173.
76
Тураев С. В. Концепция личности в литературе романтизма // Контекст-
1977: литературно-теоретические исследования. — М.: Наука, 1978. — С. 239.
39
√·‚‡ 1. Ó̈ÂÔˆËˇ ОЛ˜МУТЪЛ ‚ рЫТТНУИ рУП‡МЪЛ˜ВТНУИ ФУ˝ÏÂ
сомнений в вопросе о нравственной природе своих персонажей —
именно с этим было связано замечание Белинского: «Его разбойники
очень похожи на Шиллеровых удальцов третьего разряда из шайки
Карла Мора»
циальный протест лежит в основе поведения «удалых», не стремление восстановить справедливость и покарать общественное зло, а совершенно иные причины, среди которых и аномалия чисто психического свойства — у тех, «кого убийство веселит». Так происходит
разрушение традиционного образа благородного разбойника
вычного в произведениях мировой литературы и фольклора.
В той прямолинейности и одноплановости, с которой рисуется
собирательный портрет пушкинских персонажей, проявляется со
всей определенностью нравственно-этическая позиция повествователя, в сознании которого абсолютно безусловна четкая граница
между стороной добра и стороной зла. Вся «деятельность» разбойников однозначно определяется повествователем как
сами они как преступники: «И сны зловещие летают // Над их преступной головой» [4, 168]. Такая характеристика разбойников как
«особого племени», данная в одном — негативном — изобразительном ключе, проецируясь на вторую часть поэмы, высвечивает
прежде всего «низкое» начало и в главных героях поэмы. Глубинные причины ухода братьев в разбойничью
аналитически беспощадной исповеди старшего брата — главной
среди этих причин становится зависть к людям, награжденным
лучшей долей, и желание хотя бы и ценою преступления изменить
свою судьбу:
Мотив зависти в европейской литературе традиционно возводится к известной библейской притче о Каине и Авеле. Старший сын
Адама и Евы, первый человек, родившийся на земле, позавидовав
своему брату и не в силах вынести его превосходства, полученного
от Бога, становится и первым убийцей (Быт. 4: 1—22). Именно через
77
Белинский В. Г. Сочинения Александра Пушкина. Статья шестая // Белин-
ский В. Г. Собр. соч.: в 9 т. — Т. 6. — М.: Худ. лит., 1981. — С. 322.
77
. В пушкинской поэме читатель ясно видит, что не со-
, при-
злодейство, а
шайку вскрываются в
Уже мы знали нужды глас,
Сносили горькое презренье,
И рано волновало нас
Жестокой зависти мученье [4, 168].
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]