Концепция личности в русской литературе первой трети XIX века в свете христианской аксиологии. Монография

Для проникновения во внутренний мир героини автор использует эпистолярную форму: в письмах к близкой изменения, происходящие в душе Эммы. Вначале девушка признает­ся, что ее чувство к молодому князю можно назвать «какою-то род­ственною привязанностью… чем-то больше дружбы, меньше люб­ви» (343), но по мере все более тесного душевного сближения с ним она начинает понимать, что ее сердце оказалось во власти и неизбывной любви, которая приносит ей одни страдания, посколь­ку чувство излечившегося юноши является не более чем благодарно­стью. Растратив свою душевную энергию на восстановление психи­ческого здоровья князя, Эмма теряет силы и заболевает. Поехав в период улучшения на прогулку, она встречает священника из близ­лежащего монастыря, который советует ей к своим родным. «Неужели не видишь ты, — объясняет он ей, — что если еще останешься здесь, то демон страстей начнет рыть в сердце твоем могилу для твоей погибели? Твое чистое чувство, в котором никто не посмеет теперь обвинять тебя, потускнеет в буре страстей. Ревность, зависть, ненависть овладеют <…> Пусть будут виновны перед тобою люди: они отвечают за то Богу, — не будь виновна перед ними» (358). Успокоенной и утешен­ной возвращается девушка в дом князя, но на следующий день ее со­стояние ухудшается. Она просит приехавшего священника совер­шить над ней святое таинство обращения в хоронить на здешнем сельском кладбище, где положены предки кня­зя и где когда-нибудь должен будет упокоиться его прах. Такой фи­нал не выглядит неожиданным: автор показывает героиню, в мечтах которой ее будущее всегда было связано с жертвенным религиозным служением — именно об этом она говорит подруге в разговоре: «Если бы можно было мне отказаться вовсе от света, ко-