Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Концепция личности в русской литературе первой трети XIX века в свете христианской аксиологии. Монография
.pdf
Я 3. œУОУКЛЪВО¸М˚È „ÂрУИ: ‡НТЛУОУ„Л˜ВТНЛВ НУУр‰Ë̇Ú˚ ОЛ˜МУТЪЛ
ет сам генерал Рейхман, объявляя во всеуслышание, что этот браслет, как ему известно, подарен Левину его сестрой. Через несколько
дней, не принимая никаких объяснений, генерал предоставляет своему адъютанту отпуск. Необходимо отметить, что при изображении
главного героя большую роль играет мотив ревности, воплощенный
в сюжете повести в своей противоположности.
крыть жене свои жизненные принципы, генерал когда-то объяснил
ей, почему он не дает ревности овладеть собой: «…ревность мужа
стесняет свободу жены, а я не хотел бы отнимать твоей. <…> Жену
без добрых нравов не спасет никакая ревность, никакие предосторожности» (523). В сложной и психологически напряженной ситуации генерал
ну: «…я лучше люблю уступить, чем разделять» (524), предоставляя
ей самой определиться в выборе своего будущего. Узнав от возвратившегося в Петербург Левина обо всем произошедшем, Наталья
Васильевна начинает понимать, в какую сложную ситуацию поставила себя: «Оскорбленный муж, раздраженный или холодно презирающий… Кто уверит его, что любовь моя чиста, невинна? Но и самая эта любовь, не есть ли она уже преступление? Как перенести упрек его, как встретить взор его?» (547). Ей приходит мысль переменить судьбу, оставив мужа, и она предлагает Левину уехать за границу. Во время решительного объяснения Левин
поминает любимой женщине о ее обязанностях жены, о долге матери; признаваясь, что готов жертвовать любви «связями, честолюбием, обществом, жизнию, если нужно», он в то же время прекрасно
помнит, что «есть нечто выше любви — честь!» (550). Для того чтобы Наталья Васильевна поняла его положение, Левин ставит
ней прямые вопросы: «Должен ли я забыть великодушный поступок
твоего мужа? <…> Должен ли я тебя, за любовь твою, за преданность, повергнуть в бездну несчастий, отнять у сына мать и покрыть
стыдом женщину, вверившую мне судьбу свою?» (550). Благородство Левина, после этого случая ушедшего в отставку и полностью
прервавшего все
Рейхмана, при встрече ничем не напомнившего жене о сложной ситуации в их семейной жизни. Демонстрируя настоящее уважение к
личности жены, генерал освобождает ее от необходимости оправдываться перед ним, повторив еще раз, что он предоставляет ей полную
свободу. В то же время он не
судьбу, что наглядно проявляется в последующих событиях.
следует той установке, о которой он предупреждал же-
отношения с баронессой, созвучно благородству
снимает с себя ответственности за ее
Делая попытку рас-
несколько раз на-
перед
201
√·‚‡ 3. œрÓ·ÎÂχ ˉ‡· ‚ рЫТТНУП ОЛЪВр‡ÚÛрÌÓÏ ÒÓÁ̇ÌËË
Разрабатывая в своей незатейливой повести сюжетную ситуацию
будущего романа Л. Толстого «Анна Каренина», М.
долго до великого писателя ставит сложнейшие нравственные вопросы, показывая в своем герое настоящую высоту души и глубокое
благородство. Совершенно очевидно при этом, что основой художественного конфликта в повести является противопоставление
истинных и ложных ценностей.
В русской литературе «оппозицию герою, в основе поступков которого духовный авантюризм
, составляет герой, личностное начало
которого соотносится, во-первых, с внутренней свободой, а во-вторых,
с верностью евангельской истине. Это личность, реализующая себя на
путях христианской свободы, онтологической причастности (Татьяна
в восьмой главе "Евгения Онегина", Лиза Калитина Тургенева, Алеша
Карамазов, Зосима, Тихон Достоевского, лесковские праведники)»
— точно замечает современный исследователь. Думается, что в этот
ряд можно с полным основанием поставить и главного героя «Капи-
танской дочки». Исследуя творчество А.
С. Пушкина, невозможно
не заметить, как в многолетних поисках он отходит от персонажей мятежных и бунтующих, с их предельно сложным внутренним миром, и
в последнем завершенном произведении ставит в центр повествования
очень обыкновенного, но по-детски простодушного и чистого молодого человека, который в труднейших испытаниях сохраняет верность
нравственным ценностям
и идеалам, показывая истинное благородство души и сердечную доброту. Роль Петра Гринева как центрального
героя пушкинского романа в отечественном литературоведении нередко ставилась под сомнение, при этом на его место выдвигалась яркая и мощная фигура Пугачева. Тем самым совершенно игнорировались такие элементы художественной системы произведения, как эпиграф и заглавие, воплощающие в себе суть авторского замысла. Планы и наброски 30-х годов («Роман на Кавказских водах», «Русский
Пелам»), как и сама творческая история «Капитанской дочки», неоспоримо свидетельствуют о том, насколько важными для Пушкина были поиски героя — молодого дворянина, при любых обстоятельствах
остающегося верным долгу чести. На
229
Мартьянова С. А. Персонажи русской классики и христианская антропо-
логия // Русская литература XIX века и христианство. — М.: Изд-во МГУ,
1997. — С. 26.
фоне многочисленных романти-
С. Жукова за-
229
,
202
Я 3. œУОУКЛЪВО¸М˚È „ÂрУИ: ‡НТЛУОУ„Л˜ВТНЛВ НУУр‰Ë̇Ú˚ ОЛ˜МУТЪЛ
ческих героев, с их предельно усложненным внутренним миром,
весьма обычный, ничем особенно не примечательный Петруша Гринев (как и сама «капитанская дочка» Маша Миронова) казался критикам малоинтересным и не заслуживающим внимания. Именно этим,
скорее всего, объясняется замечание В. Г. Белинского, отметившего
«ничтожный, бесцветный характер героя повести и его возлюбленной
Марьи Ивановны»
230
. Представляется справедливым возражение
Е. Н. Купреяновой: «…так ли уж "бесцветен" Гринев? <…> И почему
при всей его якобы бесцветности и посредственности Гринев наделен
несомненным душевным благородством, мужеством, прямотой и чистотой чувств, в то время как перешедший на сторону Пугачева бывший гвардейский офицер Швабрин изображен негодяем, интриганом
и насильником? Кроме
того, Гринев — "недоросль", 17-летний неопытный юноша — подвергся тяжелому испытанию грозными историческими событиями, участником которых он оказался, и с честью
выдержал это испытание. Нельзя же всерьез полагать, что верность
Гринева своему дворянскому и воинскому долгу свидетельствует о
его "посредственности"»
231
. Следует при этом отметить, что изобра-
жение событий романа, данное через «призму» сознания Гринева, нигде в произведении не оспаривается и не опровергается, что является
показателем очень небольшой дистанции между автором и героем-повествователем. Закономерен вопрос: каковы причины выбора именно
такого героя и в чем состоит его сущность?
произведениях Пушкина, как уже отмечалось, своеобразным
В
«ядром» характера персонажа нередко становится его имя. Это имеет самое прямое отношение к главному герою «Капитанской дочки».
В личном имени, заключающем в себе потенциально большое количество производных форм, автором художественного произведения
всегда выбираются лишь несколько — они-то и образуют определяющий носителя
семантический ряд; взаимодействие же этих производных форм между собой приводит к возникновению новых значений, выявлению скрытых смыслов. Каждая конкретная производная форма личного имени, в свою очередь, становится центром не-
230
Белинский В. Г. Сочинения Александра Пушкина. Статья одиннадцатая и
последняя // Белинский В.
231
Купреянова Е. Н. А. С. Пушкин // История русской литературы: в 4 т. —
Т. 2. — Л.: Наука, 1982. — С. 309.
Г. Собр. соч.: в 9 т. — Т. 6. — С. 490.
203
√·‚‡ 3. œрÓ·ÎÂχ ˉ‡· ‚ рЫТТНУП ОЛЪВр‡ÚÛрÌÓÏ ÒÓÁ̇ÌËË
коего круга, вбирающего в себя различные оттенки значений. Так, в
имени главного героя романа выделяется ряд Петруша — Петр —
Петр Андреевич.
Высокое начало в семантике имен Петр и Андрей связано с теми
их носителями, которые, по утверждению евангелистов, стали первыми из двенадцати учеников Христа; Петр же, имевший первоначально имя
близ озера Галилейского, увидел Он братьев Симона и Андрея, которые ловили рыбу, закидывая в озеро сети, и сказал им: следуйте за
Мною, Я научу вас ловить души человеческие. И они, бросив сети
свои, тотчас последовали за Ним» (М. 1: 16—18). «Тогда Он говорит
им: а
Христос, Сын Бога Живого. Иисус же, обращаясь к Нему, сказал: блажен ты, Симон, сын Ионы, потому что не люди открыли тебе это, но
Отец Мой Небесный. Вот, Я говорю тебе: ты — Петр (камень. —
Н.
Ж.), и на этом камне Я воздвигну Церковь Мою, и силы ада не одо-
леют ее» (Мф. 16: 15—18). Главный герой произведения в начале событий скорее являет собой полную противоположность своему имени
(Петр — камень
начально заложенные в нем личным именем — как будто полностью
отсутствуют в юном Гриневе в пору его жизни в родительском доме;
его собственная характеристика («Я жил недорослем») вскрывает потенциально возможный низкий полюс его личности, намечая параллель с фонвизинским Митрофанушкой. События романа подвергают
героя проверке
падает, своеобразно «испытывают» его и на соответствие имени. По
дороге на место службы проявляются полярно противоположные черты его натуры: с одной стороны, мягкость и податливость (позволившие Зурину напоить его допьяна и обыграть), с другой — неуступчивость, строптивость и упрямство (
долга, с ямщиком о надвигающемся буране и, наконец, в знаменитой
ситуации с заячьим тулупчиком). Не упорствуя в своих ошибках, быстро понимая свои промахи, герой без промедления готов признать их
и просить прощения, как это не раз происходит в его взаимоотношениях с Савельичем. Однако
его морально-этические принципы, твердость и крепость обнаруживаются и проявляются в нем со всей силой. Так, следуя отцовскому
232
Петровский Н. А. Словарь русских личных имен. — С. 226.
Симон, был наречен самим Иисусом: «Однажды, проходя
вы кем считаете Меня? И Симон Петр сказал в ответ: Ты —
232
): крепость, твердость, прочность — качества, из-
на прочность, а различные ситуации, в которые он по-
в споре с Савельичем о выплате
в ситуациях, где подвергаются испытанию
204
Я 3. œУОУКЛЪВО¸М˚È „ÂрУИ: ‡НТЛУОУ„Л˜ВТНЛВ НУУр‰Ë̇Ú˚ ОЛ˜МУТЪЛ
напутствию, он защищает не только свою честь, но и честь своей избранницы, подвергаясь при этом смертельной опасности. Спокойно и
твердо ожидает он своей участи, глядя на виселицу с телами других
офицеров, и даже на волоске от смерти остается непреклонным, не
поддавшись на мольбы и уговоры Савельича «поцеловать у злодея
ручку» [6, 466]. И уже в самом конце, оболганный Швабриным, он
молчит, поскольку не желает получать оправдание путем привлечения
к судебному процессу своей любимой, впутывая «имя ее между гнусными наветами злодеев» и приводя «ее самую на очную с ними ставку» [6, 530]. Процесс трансформации Петруши в Петра Андреевича
остается вне поля зрения автора
, читатель, следовательно, может лишь
догадываться о причинах, сделавших возможным такое превращение.
Имя свое главный герой унаследовал от деда (что, судя по всему, является семейной традицией, поскольку отец его зовется Андреем Петровичем), видимо, получив вместе с именем — так сказать, «генетически» — и определенные задатки. Превращаясь из Петруши в Петра,
затем в Петра Андреевича, герой тем не менее сохраняет детскую открытость и искренность в отношении к людям — именно это и спасает
его в труднейших ситуациях «русского бунта». В твердости Петра
Андреевича Гринева обнаруживается не упрямство гордеца, а проч-
ность внутренней духовной основы личности, в которой детски чис-
тое, наивное
, открытое и великодушное восприятие мира сопрягается
в то же время с удивительной духовной высотой. Путь героя из родного дома через житейские и исторические бури — это в конечном итоге
путь к самому себе; не случайно он и заканчивается обретением родного дома вновь. Являясь молодым представителем «старинной традиции», Петр
Гринев соединяет в себе черты пушкинских «людей старого века», с их представлениями о незыблемости нравственного закона, и богатый личностный потенциал человека Нового времени. Поэтому определение его как «наследника русского вольтерьянского рационализма»
233
представляется совершенно безосновательным.
Как и любой человек, Петр Гринев не свободен от страстей, но никогда не становится их безвольным рабом. По качествам натуры ему
не свойственно злопамятство: обладая чистым сердцем и прямотой
души, он легко прощает обидчика, не таит в своей душе злости и обиды и сам готов
просить прощения за свои провинности. А будучи
а
233
Лотман Ю. М. Идейная структура «Капитанской дочки» А. С. Пушкина.
— С. 212—215.
205
√·‚‡ 3. œрÓ·ÎÂχ ˉ‡· ‚ рЫТТНУП ОЛЪВр‡ÚÛрÌÓÏ ÒÓÁ̇ÌËË
6
вновь обманутым, не впадает в состояние разочарованности и не мучается жаждой мести. В его душе никогда не стираются нравственные
ориентиры, с которыми он сверяет свои поступки, поэтому людской
суд не может заменить для него суда Божьего. Испытывая мучения
совести перед крепостным слугой за свои «проказы», он в то же время
не стыдится своего заключения в тюрьму, спокойно ожидая будущего:
«Совесть моя была чиста; я суда не боялся…» [6, 526]. Находясь под
следствием, в цепях, «в тесной и темной конурке, с одними голыми
стенами и с окошечком, загороженным железною решеткою», он, однако, не теряет «ни бодрости, ни надежды» [6, 528]. Беззащитный перед людским
нем нет греха измены, с детским спокойствием и безмятежностью
вручает свою судьбу Отцу Небесному: «Я прибегнул к утешению всех
скорбящих и, впервые вкусив сладость молитвы, излиянной из чистого, но растерзанного сердца, спокойно заснул, не заботясь о том, что
со
мною будет» [6, 528]. Жизненная позиция Гринева, все его поступки постоянно соотносятся с высшими этическими принципами —
именно этим объясняется тот парадокс, что даже «неправильное» с
точки зрения прямолинейно и узко понятой законности поведение
Петруши вознаграждается: ему даруется помощь свыше.
Перед читателем предстает очень редкое в русской литературе
явление: герой, которому совершенно не
душевные терзания, поиски смысла жизни, внутренний мир которого
в основе своей гармоничен и характеризуется поистине удивительным душевным покоем. Детское начало, так ярко проявляющее себя
в его натуре, заставляет вспомнить о евангельском «будьте как дети»: «В то время ученики приступили к Иисусу и сказали: кто боль-
в Царстве Небесном? Иисус, призвав дитя, поставил его посреди
ше
них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете
как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это
дитя, тот и больше в Царстве Небесном» (Мф. 18: 1—4).
Важнейшие и определяющие черты национального женского характера русская литература обозначенного периода соотносила с традиционным идеалом, сложившимся еще в эпоху Древней Руси и запе-
судом, он не ищет способа оправдаться и, зная, что на
свойственны сомнения,
ß 4. ∆ВМТНЛИ Л‰В‡О:
‚˜Ì˚В ˆВММУТЪЛ ‚ ЛБПВМˇ˛˘ÂÏÒˇ ÏËрÂ
20
ß 4. ∆ВМТНЛИ Л‰В‡О: ‚В˜М˚В ˆВММУТЪЛ ‚ ЛБПВМˇ˛˘ÂÏÒˇ ÏËрÂ
чатленным в различных произведениях: «Слове о полку Игореве», житиях святых подвижниц, древнерусских повестях. Религиозное служение, а в некоторых случаях и мирская жизнь в семье, отличающаяся
особым благочестием, в русском общественном сознании были неотрывно связаны с представлением о гражданском подвиге. Наряду с
романтическим идеалом возвышенной женщины, которой «отводилась область высоких и тонких чувств»
234
и рядом с которой мужчина
должен был следовать рыцарской модели поведения, в России, прошедшей через петровские реформы и европейские соблазны разного
рода, все же сохранялся идеал, обладающий общенародными чертами:
устойчивый образ женщины — мудрой хранительницы семейного
очага, помощницы мужа, воспитательницы своих детей. Не случайно
и в эту эпоху во всех
кругах русского общества огромной любовью и
популярностью пользовались повести о мудрой деве Февронии (XVI век),
долготерпеливой Улиянии Осорьиной (XVII век), благочестивых сестрах Марфе и Марии (XVII век). Представляя различные слои общества, все вместе они воплотили «идеальный характер русской женщины» и дали «жизненные примеры веры, надежды и любви»
235
.
Образ героической женщины, проявляющей стойкость в минуту
испытаний и жертвенно разделяющей судьбу своего изгнанникамужа был впечатляюще ярко воплощен в поэзии К.
Ф. Рылеева,
прежде всего в думе «Наталия Долгорукова». Как указывают авторы примечаний, «историческая основа думы восходит к запискам
Н.
Б. Долгоруковой… а также… к повести С. Н. Глинки "Образец
любви и верности супружеской, или Бедствия и добродетели Наталии Борисовны Долгорукой, дочери фельдмаршала Б.
ва, супруги князя И.
А. Долгорукова" (1815)»
236
П. Шеремете-
, где этот сюжет яв-
ляет собой пример супружеской верности, противопоставленный поведению многих современных жен. Как известно, текст каждой думы
Рылеев предварял авторским вступлением, в котором лаконично, но
ярко рисовался портрет главного героя и излагались непосредственно связанные с ним исторические события. Во вступлении к думе
«Наталия Долгорукова» сказано: «Княгиня
234
Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дво-
рянства (XVIII — начало XIX века). — СПб: Искусство—СПБ, 1994. — С. 59.
235
Ужанков А. Н. О проблемах периодизации... — С. 252.
236
Рылеев К. Ф. Полн. собр. стихотворений. — Л.: Сов. писатель, 1971. —
С. 431. (Далее цитаты даются по этому изданию с указанием страниц в тексте.)
Наталия Борисовна, дочь
207
√·‚‡ 3. œрÓ·ÎÂχ ˉ‡· ‚ рЫТТНУП ОЛЪВр‡ÚÛрÌÓÏ ÒÓÁ̇ÌËË
фельдмаршала Шереметева, знаменитого сподвижника Петра
Великого. Нежная ее любовь к несчастному своему супругу и
непоколебимая твердость в страданиях увековечили ее имя» (167).
Записки княгини послужили источником и для И.
также создавшего поэму, посвященную ее подвигу — «Княгиня
Наталья Борисовна Долгорукая» (1828). Личность княгини не
случайно стала объектом внимания нескольких литераторов: ее
жизнь, полная страданий, являла собой образец высокой жертвенности и настоящей христианской любви. Обрученная с князем
И.
А. Долгоруким, братом невесты царя Петра II, она узнает о пред-
полагаемой опале своего жениха после скоропостижной смерти самодержца, но не поддается настойчивым уговорам родных оставить
князя ради другого жениха. Через три дня после свадьбы молодые
отправились в ссылку, из которой И.
А. Долгорукий через несколько
лет был увезен и казнен в Новгороде. Княгине Наталье Борисовне
было дано монаршее разрешение вернуться в Москву; по достижении совершеннолетия двух сыновей, воспитанных ею, она приняла
монашеский постриг.
В думе Рылеева действие происходит на берегу реки, куда «страдалица младая» пришла «беседовать с своей тоской» (129). В
минаниях княгини, данных в форме монолога, возникают основные
события ее трудной жизни, полной горестей и печалей, в которой
единственную «сладость» доставляли мысли о муже. Последней ниточкой, связывающей героиню с прошлым, является ее обручальное
кольцо, опущенное в «глубину реки» (131) перед пострижением в
монахини. В рылеевском произведении, отличающемся лаконичностью
и описательным характером, на первый план выходит жертвенный подвиг женщины, в самых трудных испытаниях сохранившей
верность мужу — помещенный в контекст героических деяний других персонажей дум, он поставлен автором в один ряд с иными проявлениями гражданской добродетели.
В поэме И.
И. Козлова автором поставлена другая задача, в со-
ответствии с которой главное внимание сосредоточено на внутреннем мире героини. «Козлов отказывается от последовательного изложения событий; действие, после краткого лирического вступления, начинается внезапно с его вершинной точки; в рассказ вторгается эмоционально насыщенный авторский комментарий; переживания героини развертываются на
фоне пейзажа, то тревожно-
И. Козлова,
воспо-
208
ß 4. ∆ВМТНЛИ Л‰В‡О: ‚В˜М˚В ˆВММУТЪЛ ‚ ЛБПВМˇ˛˘ÂÏÒˇ ÏËрÂ
мрачного, то светлого и радостного»
237
. Центральное событие по-
эмы — приход путницы с младенцем на руках в барское имение
под Москвой и ее встреча со старым священником, которого когдато очень любил хозяин усадьбы. Удивленный несоответствием манер и крестьянской одежды молодой матери, священник отмечает
выражение ее лица («…как ангел непорочный // Она глядит…»
238
и по-отечески старается помочь ей. Не узнав в путнице своей бывшей подопечной, которую когда-то носил на руках, священник,
утешая ее в печали, рассказывает историю дочери графа Шереметева, в чьем селе до сих пор находится его приход. Успокаивая несчастную, он напоминает о главной земной добродетели верующего во всех бедах и горестях:
Так Бог велел; пред ним смирись,
Прими с любовью крест тяжелый,
Терпи, надейся и молись;
Он сам носил венец терновый;
Не унывай, не смей роптать,
Терпи — в страданьи благодать! (185)
В ответе путницы, как и во всем поведении, раскрывается ее кроткая
душа, полная истинного смирения:
Отец ты мой! В ужасной доле
Кто ропот слышал от меня?
Теперь дрожу не за себя,
И слезы льются поневоле (186).
«В соединении исповедальной формы и повествования о героине "со
стороны" священником… раскрывается облик русской мучени-
239
цы»
. В изображении молодой матери постоянно подчеркивается ее
упование на Творца, готовность предаться воле Божией, которая
проявляется даже в самых ничтожных деталях. Перед тем, как войти
в рощу перед селом, принадлежавшим ее отцу, она останавливается
в сомнении, но затем
237
Гликман И. Д. И. И. Козлов // Козлов И. И. Стихотворения. — С. 52.
238
Козлов И. И. Княгиня Наталья Борисовна Долгорукая // Русская романти-
ческая поэма. — М.: Правда, 1985. — С. 184. (Далее цитаты даются по этому
изданию с указанием страниц в тексте.)
239
Нестерова Т. П. Национальное самосознание в русской поэзии первой
трети XIX века. — М.: Высш. шк., 2007. — С. 100.
)
209
√·‚‡ 3. œрÓ·ÎÂχ ˉ‡· ‚ рЫТТНУП ОЛЪВр‡ÚÛрÌÓÏ ÒÓÁ̇ÌËË
…к роще с быстротой
Приблизилась, остановилась,
Подумала, перекрестилась,
Потом пошла, махнув рукой, —
Переночевав в доме священника, она
Путь несчастной в Москву, где должна решиться ее будущая участь,
вызывает у автора неподдельное сочувствие:
Перед тем как войти в древнюю столицу, героиня обращается к своему ангелу-хранителю:
И вход в «родимый Кремль» (198) сопровождается ее молитвой:
Таким образом, принятое через много лет решение героини о монашеском постриге выглядит достоверным и психологически убедительным. Стоит отметить, что героиня Козлова имеет значительные
отличия от рылеевской: последняя уходит в монастырь, подчиняясь
в первую очередь чувству суровой необходимости выполнения долга, что хорошо заметно в ее раздумьях о будущем накануне
щего дня:
И скрылася в тени густой (180).
…тихо, тихо встала,
И начала сбираться в путь:
Иконе Спаса помолилась
И низко старцу поклонилась (193).
В прекрасном мире сиротой,
Молитвой ужас отгоняя,
Идет страдалица младая… (197)
«Хранитель-ангел, дай мне силу!
Веди меня… не на могилу!» (197)
Безмолвно бедная молилась,
Душой вверяясь небесам;
И теплой верой оживилась,
Спешит в заветный Спасов храм:
Нерукотворная икона —
От бед страдальцам оборона… (199)
решаю-
«Свершится завтра жребий мой;
Раздастся колокол церковный —
И я навек с своей тоской
Сокроюсь в келии безмолвной!
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]