Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Когнитивная проблематика в общей теории термина. Монография
.pdf
юридической терминологии объединяет не только физических лиц (одушевленные предметы), но и юридических (организации). Вследствие этого
термины с такими деривационными значениями, как «лицо, производящее
действие», «адресат действия», «лицо, характеризуемое отношением к
признаку, названному мотивирующей основой», «лицо, характеризуемое
отношением к тому, что названо мотивирующей основой», «организация,
характеризуемая отношением к ней лиц, названных мотивирующей основой», с суффиксами -АНТ (апеллянт), -ТЕЛЬ (приобретатель), -НИК
(собственник, наследник), -ЧИК/ -ЩИК (вкладчик, поставщик) -ЕЦ (вла-
делец), -СТВ(о) (товарищество), -УРА (адвокатура) и др., приобретают
одно терминообразовательное значение — «лицо». Терминообразовательное значение «лицо», с одной стороны, и «юридическое лицо»,
«физическое лицо», с другой, соотносятся как общее и частные.
При формировании терминообразовательных значений происходит
не только интеграция деривационных значений, но и их дифференциация.
Например, словообразовательное значение «опредмеченный признак» образует два терминообразовательных: 1) «объект права» (имущество, соб-
ственность), 2) «состояние» (законность, легальность, бездетность). Характерно, что интегрирующая роль терминообразовательных значений по
отношению к словообразовательным типам проявляется в большей степени, чем дезинтегрирующая.
Следует, однако, отметить, что процесс формирования терминообразовательных значений суффиксальных терминов не обязательно отражает всю систему классификационных признаков права. Так, значение «событие» не реализуется в суффиксальных юридических терминах, поскольку номинативные единицы этого макрополя представлены терминологизированными единицами общелитературного языка (пожар, землетрясение,
смерть и т. п.).
Формирование терминообразовательных значений у производных
терминов, образованных разными способами, обнаруживает большое разнообразие вследствие их широких возможностей выражать классификационные признаки понятий. Так, роль префикса в словообразовании сводится
к уточнению, а тем самым к дифференциации понятий, обозначенных производными терминами. В результате данного способа терминопроизводства в юридической терминологии происходит или образование терминов
внутри одного классификационного ряда (номинация — вид правомерного
действия; деноминация — другой вид правомерного действия), или образование терминов другого классификационного ряда: платеж — право-
141
мерное действие; неплатеж — неправомерное действие. В первом случае
возникает терминообразовательное значение «другой вид того же классификационного ряда», а во втором — «вид другого классификационного ряда». Таким образом, словообразовательные значения префиксальных типов, становясь терминообразовательными, унифицируются еще в большей
степени, чем деривационные значения суффиксальных типов. Терминообразовательное значение «вид другого классификационного ряда» передается дериватами с приставкой НЕ- (неявка, недонесение). Остальные префиксальные типы в юридической терминологии имеют терминообразовательное значение «другой вид того же классификационного ряда» (автор —
соавтор, агент — контрагент, натурализация — денатурализация, избрание — переизбрание, подряд — субподряд и т. д.).
Закрепленность одного терминообразовательного значения за одним
формантом, воспринятым из сферы общего употребления, видимо, невозможна, во-первых, в силу влияния системы языка, в которой аффиксы также неоднозначны, во-вторых, потому что в терминосистеме понятия часто
классифицируются искусственно, условно, а основания классификации
могут меняться вследствие воздействия внешних системообразующих факторов. Однозначность терминообразовательных значений можно наблюдать лишь у терминоэлементов, воспринятых из классических языков. Ср.
термины с терминоэлементом cide < лат. caedes (убийство) в английской
юридической терминологии: prolicide < proles (prolis) (отпрыск) + caedes
— детоубийство, patricide < pater (patris) (отец) + caedes — отцеубийство.
Однако и разные терминоэлементы греко-латинского происхождения могут выражать одно терминообразовательное значение. Так, в терминологии
кардиологии русского и английского языков терминоэлементы -ИТ, -ОЗ, -
ITIS, -OSIS образуют термины со значением патологического процесса
(миокардоз, коронарит, myocarditis, corobnaritis) [Динес 1986 : 12].
Терминообразовательные значения составных терминов базируются
на логических отношениях между их компонентами. О.А. Макарихина
справедливо отмечает, что в словообразовании деривационным значением
называется семантическое отношение производного слова к исходному, а
потому правомерно считать терминообразовательным значением составного термина семантическое отношение производного термина к исходному. «Но, поскольку основной компонент значения термина, как производного, так и исходного, — понятие, то и семантическое отношение
между двумя терминами представляет собой понятийное логическое отношение» [Макарихина 1981 : 33].
142
Носителем деривационного значения в словообразовании является
формант. Формантами в производстве составных терминов являются слова
или словосочетания. Понятие-атрибут, представленное зависимой частью
словосочетания, как правило, выделяет в логическом объеме понятияосновы (родового понятия) определенную область, служит его видовым
отличием [Годер, 1961, с. 51]. Однако, как указывалось выше, форманты в
терминологии могут влиять на закрепленность термина за тем или иным
макро- и микрополем. Они могут способствовать выделению видового
признака того же поля, а также способны вывести производный термин из
поля, к которому принадлежит базовый, в результате совмещения в атрибуте оценочного признака. Поэтому терминообразовательные значения
производных полилексемных терминов сходны с терминообразовательными значениями, отмечаемыми в префиксальном терминопроизводстве, то
есть такие термины могут реализовать значения: 1) «вид классификационного ряда, указанного базовым термином» (преступление — преступление
против государства, граждане — иностранные граждане); 2) «вид другого классификационного ряда» (показание — правомерное действие, лож-
ное показание — неправомерное действие).
У полилексемных единиц можно выделить не только общие, но и
частные терминообразовательные значения. Например, Ю.М. Шурыгин
отмечает, что в полилексемных терминах текстильного производства
«предназначенность механизма к выполнению определенного действия»
наиболее точно выражена именами прилагательными с суффиксом -ЛЬН:
трепальный, крутильный, прядильный, тянульный, мерильный и т. д. [1977,
с. 7].
Частные терминообразовательные значения можно обнаружить и у
полилексемных юридических терминов. Наибольшим семантическим разнообразием в юридической терминологии отличаются словосочетания, образованные с помощью относительных прилагательных, характеризующих
предмет через его отношение к неодушевленному предмету или действию.
Среди таких словосочетаний выделяются как атрибутивные, так и обстоятельственно-атрибутивные словосочетания. Первые выражают значения: 1)
принадлежности чему-либо (образовательный ценз, дорожный сбор,
должностное лицо); 2) свойства (ложное показание); 3) происхождения,
состава (арбитражный суд, третейский суд). Обстоятельственноатрибутивные словосочетания передают значения: 1) сферы деятельности (судебный исполнитель); 2) места нахождения (районный суд, област-
ной суд).
143
Роль качественных прилагательных в развитии терминосистем менее
значительна. Например, за всю историю развития юридической терминологии в ней можно отметить немногим более десятка качественных прилагательных, использовавшихся в качестве формантов составных терминов в
основном в древнерусский и старорусский периоды развития терминосистемы (близкий, далекий, большой, великий, крупный, молодой, старый,
меньший, лихой, черный, белый, добрый). Однако и они развивали разнооб-
разные частные терминообразовательные значения. Как средство выражения аксиологической коннотации и бинарного противопоставления качественные прилагательные использовались или используются для определения: 1) признака социальной дифференциации людей в обществе (вели-
кие бояре, дворяне большие, люди меньшие, белое духовенство, черное духовенство, люди черные); 2) степени родства (люди ближние, близкие родственники, дальние родственники); 3) характеристики старшинства инди-
видов восходящей линии семьи, важные для определения их правового
статуса (брат большой, брат меньшой, сын старший); 4) характера действия (лихое дело, хищение в крупных размерах); 5) моральных качеств
лиц (добрые люди — надежные люди, привлекавшиеся в качестве свидетелей).
Форманты, представленные существительными в косвенных падежах, в истории развития русской юридической терминологии выражали
характеристику: 1) лица (прирочный человек с доводом, нарушитель прися-
ги, возбудитель возмущения, субъект права); 2) предмета (повестка об исполнении, собственность супругов); 3) действия (лишение живота, лишение права, подлог документов, преступление в оскорблении величества,
преступление против безопасности граждан, нападение на чинов полиции); 4) состояния (безотзывность оферты, вина кредитора, дееспособность гражданина). Возможно и выделение более частных и единичных
терминообразовательных значений полилексемных единиц.
При формировании терминообразовательных значений сложных
терминов отмечаются способы, сходные с возникновением терминообразовательных значений суффиксальных и составных терминов. Это зависит
от того, образован ли термин путем сложения с аффиксацией, или путем
чистого сложения основ. Первые развивают, например, такие значения, как
«лицо» (залогодатель), «состояние» (единоначалие). При образовании
терминов второго типа выявляются значения: «вид классификационного
ряда, указанного базовым термином» (грузополучатель), «вид другого
классификационного ряда» (лжесвидетельство).
144
Таким образом, несмотря на некоторые различия в слово- и терминообразовательных значениях, можно все же отметить их большое сходство. И это вполне объяснимо, так как, например, большая группа терминов, объединенная значением «юридические факты», называет ряд явлений
действительности, которые становятся юридическими фактами и в силу их
сущностных свойств, и в результате их признания таковыми законом и
государством. В этом процессе проявляется характер взаимодействия обыденной и научной картины мира. «Не право порождает подобные факты,
они возникают и существуют помимо него, но право придает им статус
юридических в целях их регуляции и упорядочения общественной и государственной жизни» [Теория государства и права 1995 : 408].
Таким образом, различные терминосистемы обнаруживают большое
сходство в преобразовании деривационных значений общеязыковых словообразовательных типов и семантических отношений между компонентами поли лексемных единиц в терминообразовательные значения, являющиеся результатом категоризации научных понятий. Они также служат
средством экспликации связей между разными концептами в научной картине мира. Эти связи могут реализовываться на уровне противопоставленности концептов (например ЗАКОННОСТЬ : ПРОТИВОЗАКОННОСТЬ) и
как отражение связей других соотносимых концептов: отраслевых и частноотраслевых в рамках одной терминосистемы (ПРАВО — КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО), отраслевых и межотраслевых (ПРАВО — МЕДИЦИНСКОЕ ПРАВО, СПОРТИВНОЕ ПРАВО), а также на уровне связей
концептов различных терминосистем.
Как видим, и специфика процесса категоризации в терминологии
обусловлена изменением функции номинативных единиц и аффиксов
вследствие перехода их в другие языковые страты.
145
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
1. Современное терминоведение, как и лингвистика в целом, харак-
теризуется полипарадигмальностью. Тем не менее, функциональная характеристика термина остается ведущей даже при декларировании когнитивного подхода к терминологическим исследованиям, поскольку терминологам не удалось дать собственно когнитивное определение термина, так как
это в принципе невозможно. Термин был и остается словом или словосочетанием в особой функции, что подчеркивается и в работах по когнитивному терминоведению: «термин является … средством ориентации в
профессиональной сфере и важнейшим элементом профессиональной
коммуникации» [Голованова 2011 : 58]. Когнитивные аспекты определе-
ния термина «термин является вербализованным результатом профессионального мышления» [Там же] не являются чем-то новым для терми-
новедения [см.: Головин 1985 : 3; Головин, Кобрин 1987 : 5], к тому же
данная характеристика лишь дополняет функциональные свойства терминологической единицы, а ведущая роль функциональной характеристики
лексики признается в «когнитивном терминоведении» при дифференциации единиц «языка профессиональной коммуникации», принадлежащих к
различным стратам (профессионализмы, профессиональные жаргонизмы)
[Голованова 2011 : 58-60].
2. Весь понятийно-терминологический аппарат когнитивной лингви-
стики вполне применим к исследованиям в области терминологии без какого бы то ни было ограничения. При этом вряд ли стоит забывать о том,
что когнитивные особенности терминов прежде всего обусловлены их особой функцией.
3. Противопоставлять традиционное терминоведение когнитивному
не совсем корректно не только вследствие полипарадигмальности лингвистики в целом, но и потому, что когнитивные подходы к изучению термина
основаны на тех идеях и положениях, которые были с той или иной степенью полноты разработаны традиционным терминоведением (в частности,
проблема классификации и категоризации). К тому же характеристика
терминоведения как когнитивного или некогнитивного в современных работах как правило отражает лишь желание исследователей применить с
разной долей успешности новые термины и понятия, которые часто не
формируют общей системы с используемыми ими же устоявшимися понятиями и терминами. В таких исследованиях когнитивные категории часто
стоят особняком от остающихся актуальными описаний и теоретических
146
обобщений логико-языковых, системно-структурных и семантических
свойств терминосистем и терминов как единиц, используемых в особой
функции.
Указанные подходы страдают формализмом, тем более в том случае,
когда часть существенных категорий антропоцентрической парадигмы
признается нерелевантной для осуществления целей и задач терминологического исследования. К таким недостаткам относится ограничение использования категорий когнитивной лингвистики в терминологических исследованиях в полном объеме (например предложение использовать термин концепт лишь в исторических исследованиях), отрицание национально-культурной специфики и оценочного характера терминологических
концептов, возможностей их переживания. Сюда же можно отнести желание ограничить когнитивный подход к исследованию терминосистем лишь
определенным, «удобным» для когнитивного анализа типом терминологических единиц (например метафорическими наименованиями) и, наоборот,
недифференцированное рассмотрение специальных единиц, относящихся к
разным стратам общенародного языка, в качестве единой терминологической подсистемы.
4. При осуществлении терминологических исследований в рамках
когнитивной проблематики необходимо помнить и о диалектической связи
синхронии и диахронии, неоднократно подчеркиваемой лингвистами:
«Изменение любой единицы происходит не как изменение изолированной
единицы, не как изолированного факта, а как части системы. Следовательно, линия синхронии, т.е. одновременно существующей системы, не может
не приниматься во внимание при изучении изменений языка, т.е. при диахроническом изучении … Язык определенной эпохи — это язык, существующий во времени, т.е. заключающий в себе момент диахронии... так
как фактор времени по самому существу входит в язык. Таким образом,
синхроническая система языка неизбежно должна рассматриваться во времени» [Смирницкий 1954 : 16]. Это высказывание справедливо и в отношении исследований в рамках антропоцентрического подхода, так как не
только обыденное знание, но и специальные его отрасли обнаруживают тесную связь «развития языка с историей материальной и духовной культуры
народа» [Гринев-Гриневич и др. 2008 : 107].
5. Нельзя забывать и о том, что еще в недрах традиционного терми-
новедения были поставлены и еще далеки от решения многие проблемы,
имеющие непосредственное отношение к изучению когнитивных характеристик термина. Например, в программе исследований, представленной в
147
форме целей и задач, стоящих перед терминологами, Б. Н. Головин еще в
1981 г. среди прочих выдвинул следующие: изучение формирования системы терминов прежде всего с учетом системности окружающего мира, а
не только и не столько как результата вмешательства специалистов; исследование обстоятельств и причин развития терминосистем, их типологическое описание; рассмотрение внутренней и внешней синтагматики терминов, а также лексико-семантических свойств терминов, сближающих и
удаляющих их в пределах лексико-фразеологической системы языка; исследование авторских терминосистем и терминосистем целых научных
школ, а также взаимодействия больших и малых терминосистем и др.
[1981 : 3-10].
В работах по когнитивной лингвистике отмечается, что в последние
десятилетия научные стереотипы влияют на мировосприятие человека, что
обусловливает процессы детерминологизации и интеллектуализации языка,
формирования технократических стереотипов мировосприятия [Тропина
2014 : 196-197]. Это обусловливает необходимость экстраполяции некоторых положений общей теории термина на процессы развития общелитературного языка.
Особенности научного сознания влияют на формирование научных
картин мира, а следовательно, на состав и семантику терминов, предопределяют научный прогресс и обусловливают специфику процессов формирования научных метафор, характер переживания научных концептов,
национально-культурные особенности современных терминосистем. Изучение указанных процессов также может стать важной задачей современного терминоведения. Когнитивная проблематика терминоведения может
затрагивать взаимосвязи науки и религии, роль веры в научном познании.
Исследование особенностей взаимодействия научных картин мира
— еще один теоретически значимый аспект перспективных когнитивных
исследований в терминоведении, поскольку оно способно дать более полноценные ответы на вопрос о характере взаимовлияния, смешения концептосфер и терминосистем, соотношения концептов, терминов и терминоэлементов (формантов) принимающих (базовых) терминосистем и терминосистем-доноров.
Кроме того, важными аспектами когнитивной проблематики в терминоведении могут стать: изучение характера влияния концепта на формирование значений термина; особенности взаимодействия научных классификаций, дефиниций и концептов; роль дискурса в формировании концептосфер, продолжение изучения языковых и неязыковых особенностей
148
категоризации понятий на основе выявления общих и частных категорий,
трансформации деривационных значений общеязыковых словообразовательных типов в терминообразовательные; исследование собственно терминологических способов и средств деривации, а также динамики изменения статуса различных специальных единиц (профессионализмов, терминоидов, консубстанциональных единиц и др.) в процессе развития научного
знания. В терминосистемах отмечаются специфические единицы — термины, образованные с использованием онимов, определение терминообразовательной и когнитивной специфики которых составляет важную и еще до конца не реализованную задачу исследования способов категоризации научных
знаний в терминосистемах разного типа.
Уверен, что это далеко не полный перечень когнитивных проблем,
которые можно и необходимо решать на материале различных терминосистем, в том числе и разноструктурных языков. Обращение к этим проблемам способно по-настоящему оживить терминологические исследования
без формальных попыток замены устоявшегося терминологического аппарата общего терминоведения новым. Анализ идей и положений традиционного терминоведения в данной работе показывает, что, с одной стороны,
оно вполне готово к восприятию идей когнитивизма, а с другой стороны,
преждевременно выделять когнитивное терминоведение как особую научную область лингвистики на современном этапе его развития, когда методология когнитивных исследований в терминоведении еще не сформировалась. Вместе с тем необходимость разработки такой методологии очевидна и может быть успешно реализована именно в теории термина, так
как научная терминология является важнейшим продуктом процесса когниции — познавательного процесса, направленного на всестороннее изучение системности мира, мышления, знания, обусловливающих функционирование единиц языка, и на отображение «особенностей функционирования системы на характере самой языковой систем» [Баранникова 1995 :
11-12].
149
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
Ардашева — Ардашева Н. А. Словарь терминов и понятий по медицинскому
праву. — СПб: Изд-во «Специальная литература», 2007. — 528 с.
ГК-1 — Гражданский кодекс РФ. Ч. 1 // Собрание законодательства Российской
Федерации. — 1994. — № 32. — Ст. 3301.
ГК-2 — Гражданский кодекс РФ. Ч. 2 // Собрание законодательства Российской
Федерации. — 1996. — № 5. — Ст. 410.
Ефремова — Ефремова Т. Ф. Новый словарь русского языка. Толково-
словообразовательный. URL: http://www.efremova.info.
Кайгородова — Кайгородова А. С. Словарь терминов по спортивному праву. —
М.: Изд-во «Советский спорт», 2005. — 124 с.
КП — Краткая Правда // Российское законодательство Х-ХХ веков. В 9 т. Т. 1.
Законодательство Древней Руси. — М.: Изд-во Юридической литературы, 1984. — 432
с.
Кузнецов — Кузнецов С. А. Большой толковый словарь русского языка. —
1-е изд-е: — СПб.: Изд-во «Норинт» 1998. — 1536 с.
МС — Медицинский словарь. Энциклопедия медицинских болезней и терминов.
URL: http://www.onlinedics.ru/slovar/med.html.
МикС — Микробиологический словарь URL:
http://gufo.me/content_microslov/aktinomikozy-1323
ПС — Психологическая энциклопедия. URL: http://encdic.com/enc_psy/Valentnost-3304.html.
СМ — Словарь микробиологии. URL: //http://enc-
dic.com/microbiology/Valentnost-410.html.
СОТ — Словарь офтальмологических терминов. URL:
http://www.fond.org.ru /sub/informatsiya/metodicheskiy-kabinet/metodicheskii-kabinet3_82.html.
СРЯ-1 — Словарь русского языка / Под ред. А. И. Евгеньевой. — 3-е изд.: в
4-х т. — М.: Изд-во «Русский язык», 1985. —Т. 1.: — 696 с.
СРЯ-2 — Словарь русского языка / Под ред. А. И. Евгеньевой. — 3-е изд.: в
4-х т. — М.: Изд-во «Русский язык», 1986. — Т. 2: —736 с.
СРЯ-4 — Словарь русского языка / Под ред. А. И. Евгеньевой. — 3-е изд.: в
4-х т. — М.: Изд-во «Русский язык», 1988. — Т. 4: — 800 с.
ССРЛЯ — Словарь современного русского литературного языка: в 17 т. — М.;
Л.: Изд-во АН СССР, 1948-1965.
СС — Социологический словарь. URL: http://enc-dic.com/sociology/Valentnost-
1122.htmlь.
СТП — Справочник технического переводчика. URL: http://www. technical_translator_dictionary.academic.ru/207748.
СХТ — Словарь химических терминов. URL: http://www.hemi.nsu.ru/slovar.htm.
ТК — Таможенный кодекс таможенного союза // Собрание законодательства
Российской Федерации. — № 50. — Ст. 6615.
ТО — Термины офтальмологии. URL: http://www.glazmed.ru/lib/public28.
УК — Уголовный кодекс Российской Федерации // Собрание законодательства
Российской Федерации. — № 25. — Ст. 2954.
УПК — Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации // Собрание
законодательства Российской Федерации. — № 52. — Ч. I. — Ст. 4921.
ФС — Философский словарь. Энциклопедия философских терминов онлайн.
URL: http://www.onlinedics.ru/slovar/fil.html.
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]