Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Квалификация преступлений против правосудия. Заведомо ложный донос. Монография
.pdf
51
преступления были соединены: 1) с обвинением в тяжком преступлении; 2) с
корыстными мотивами; 3) с искусственным созданием доказательств. Виновному грозило наказание лишением свободы на срок не ниже двух лет.
Н.Н. Гедеонов обоснованно отмечал, что ст. 179 в Кодексе лишняя; она
могла бы быть включена в основную статью о лжедоносе. Он же полагал неуместным соединение клеветы и ложного доноса в группу деяний, посягающих
на личность и ее достоинство, считая, что место ложному доносу среди преступлений против порядка управления1. Некоторые такие замечания и предложения были учтены в следующем кодифицированном уголовном законе.
В главе I Особенной части «Государственные преступления» второго раздела «О преступлениях против порядка управления» располагалась ст. 90, в которой была установлена ответственность за заведомо ложное сообщение в
письменном заявлении государственному учреждению или должностному лицу
о деятельности государственных учреждений или должностных лиц, или заведомо ложный ответ на официальный запрос таковых. Преступление наказывалось лишением свободы на срок до одного года2.
Через полтора года применения данного уголовного закона был опубликован постатейный комментарий УК РСФСР 1922 г., подготовленный Московским Губсудом. Как отметила в предисловии редакционная комиссия, нельзя
применять правовую норму, не зная ее происхождения, ее места и значения в
системе иных норм, а также не уяснив мотивы законодателя, создавшего норму.
В прениях по поводу установления ответственности за ложный донос отмечалось, что доносы в суд являются значимым средством борьбы с бесконечными
мелкими преступлениями и являются обязанностью для граждан. Способность
к доносу следует рассматривать как добродетель человека, которую целенаправленно следует воспитывать. Для того, чтобы граждане-доносчики не утратили доверие к власти, их не следует пугать суровой ответственностью за заведомо ложное донесение. Поэтому наказание за ложный донос должно быть
мягким — не более одного года лишения свободы (член комиссии Рязанов).
Карать следует лишь заведомо ложный донос, в котором излагаются несуществующие факты. Отсутствие ответственности за такие доносы было бы
явным попустительством. Однако не должен наказываться доносчик, введенный в заблуждение (Курский).
1
См.: Гедеонов Н.Н. К вопросу о клевете и лжедоносе по Уголовному Кодексу РСФСР // Пра-
во и Жизнь. М., 1923. Кн. 4. С. 70. URL: https://rusneb.ru (дата обращения: 11.09.2021).
2
Уголовный кодекс РСФСР (принят 26.05.1922 на 3-й сессии IX съезда Советов, вступил в
силу с 01.06.1922) // Собрание узаконений РСФСР. 1922. № 15. Ст. 153.
52
Было высказано мнение об увеличении наказания за ложный донос в отношении конкретного лица, поскольку в судебной практике неоднократны случаи подачи ложных доносов из личных счетов о якобы совершенных опасных
преступлениях, наказуемых расстрелом и большими сроками лишения свободы.
Предлагалось лжедоносы с обвинением конкретного лица наказывать лишением свободы по усмотрению суда в зависимости от того наказания, которое грозило лицу, на которое сделан донос (Стеклов). Предложение принято не было1.
Отметим некоторые наиболее характерные дела кассационной практики о
ложных доносах:
- дела о ложном доносе, предусмотренные ст. 177 УК РСФСР 1922 г. не
могут быть прекращены примирением. (Кассационное определение Московского городского суда от 06.11.1922 по делу Л. 4428 1922 г. Сквозиова);
- сообщения должностным лицом своему непосредственному начальству
сведений о незаконных действиях третьих лиц, если не установлено, что эти
сведения были заведомо ложными, не могут рассматриваться в качестве уголовно-наказуемых проступков (Кассационное определение Московского городского суда по делу Л. 7246 1922 г.);
- не являются уголовно-наказуемыми ложные показания, даваемые обви-
няемым, и сокрытие им своего настоящего имени (Кассационное определение
Московского городского суда по делу Л. 153 1923 г.)2.
Инструкцией милиции было определено, что протокол заявления лица о
совершенном преступлении должен подписываться заявителем и должностным
лицом, принявшим заявление. Агент милиции обязан был предупредить заявителя о наказании за заведомо ложные доносы в том случае, когда в заявлении
содержалось прямое обвинение конкретного лица в преступном деянии. Разъяснялось, что такое предупреждение следовало делать так, чтобы не отвратить
заявителя или жалобщика по его робости или незнанию законов от подачи заявления. До его сведения следовало довести то, что подача заявления не налагает на частное лицо обязанности доказывать преступное деяние, а уголовной
ответственности подвергается лишь тот, кто умышленно дает заведомо ложное
показание3.
1
См.: III сессия Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета IX созыва
(12–27 мая 1922 г.): [Стенографический отчет]. Бюллетень [№ 1–12].
2
См.: Уголовный Кодекс РСФСР: текст с постатейно-систематизированным материалом за-
конодательного и ведомственного характера (декреты, инструкции, циркуляры, разъяснения Пленума
Верховного Суда, кассационная практика и проч.). С. 635.
3
См.: Инструкцию Московской милиции от 25.04.1923. URL: https://rusneb.ru (дата обраще-
ния: 11.12.2021).
53
В Уголовном кодексе РСФСР 1926 г., в целом, устанавливалась ответ-
ственность за ложный донос, как и в предыдущем, но имелись и существенные
отличия. Основное отличие в том, что в этом правовом акте дифференцированно определялась ответственность за заведомо ложный донос о совершенном
преступлении (ч. 1 ст. 95) и заведомо ложный донос с обвинением в тяжком
преступлении (ч. 2 ст. 95).
В связи с изменившимися воззрениями законодателя на объект ложного
доноса, норма об этом преступлении, предусмотренная ст. 95, была помещена в
главу второй Особенной части «Иные преступления против порядка управления»1, тогда как в УК РСФСР 1922 г. «Преступления против жизни, здоровья,
свободы и достоинства личности».
В новом УК РСФСР основной и квалифицированный составы ложного
доноса были предусмотрены в одной статье (ч. 1 и 2 ст. 95). При этом в частях
ст. 95 УК РСФСР 1926 г., наряду с ложным доносом, определялась ответственность и за ложные показания.
В ч. 1 ст. 95 УК РСФСР указывался адресат ложного доноса — органы
судебно-следственной власти или иные, имеющие право возбуждать уголовное
преследование должностные лица. (В предшествующем Кодексе адресат ложного доноса — орган судебной и следственной власти или должностное лицо).
В санкциях ст. 95 наказание снижено, по сравнению с санкциями ст. 177 и
179 К РСФСР 1922 г., а также четко определен верхний предел наказания2.
В период репрессий 30-х гг. XX в. норма о ложном доносе не всегда применялась в соответствии с выраженной в ней волей законодателя, а могла использоваться в качестве средства достижения текущих политических целей, далеких от соблюдения законности. Примеров тому множество. Приведем лишь
один. Так, Белоусенко признан виновным в том, что осенью 1934 г. допустил
преступную халатность к основным требованиям государственной безопасности, не проверив должным образом жалобу гр-ки Волковой на преступнобезответственное отношение работников НКВД Петрова и Бальцевича к ее заявлению о готовящемся террористическими группами г. Ленинграда террористическом акте против Кирова С.М. и не приняв необходимых мер к охране
Кирова, который был убит 1 декабря 1934 г. «членом Ленинградского контрреволюционного террористического центра Николаевым». Как видно из материа-
1
В этот временной период доминировало мнение, что суд и прокуратура относятся к органам
управления, а поэтому преступлениям против них место среди преступлений против порядка управления.
2
Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. (принят постановлением ВЦИК 22 ноября 1926 г., вступил
в силу с 01.01.1927) // Собрание узаконений РСФСР. 1926. № 80. Ст. 600.
54
лов дела, в августе 1934 г. в Особый отдел УГБ УНКВД по Ленинградской области поступило заявление Волковой, в котором сообщалось о существовании в
г. Ленинграде контрреволюционной группы. На допросах, проводимых уполномоченным Особого Отдела УГБ УНКВД СССР по Ленинградской области
Петровым и другими сотрудниками, Волкова показала, что указанная группа
имеет склады оружия, назвала пофамильно около 20 ее участников, заявила, что
знакома с некоторыми из них, а из разговоров между ними поняла, что готовится убийство Кирова. Впоследствии Волкова сообщила о существовании и других контрреволюционных групп.
Однако проверка этих сообщений Волковой показала, что они не соответствуют действительности, в связи с чем проведено расследование по поводу
ложного доноса. По распоряжению заместителя начальника Особого отдела
УГБ УНКВД СССР по Ленинградской области Янишевского Волкова
19.09.1934 задержана и помещена в КПЗ. В тот же день на допросе Волкова
признала, что ее сообщения о существовании в г. Ленинграде контрреволюционных групп были ложными. 21.09.1934 Волкова по распоряжению Янишевского из-под стражи освобождена.
26.10.1934 Волкова обратилась с жалобой на действия Петрова и Бальце-
вича к заместителю начальника управления НКВД СССР по Ленинградской области. На приеме у его оперативного секретаря, Белоусенко, Волкова вновь повторила свою версию о существовании в г. Ленинграде контрреволюционных
групп и обжаловала действия Петрова и Бальцевича. Белоусенко, проверив доводы Волковой, убедился в их несостоятельности, а в действиях Петрова и
Бальцевича обоснованно никаких нарушений не усмотрел. Несмотря на указанные обстоятельства, доносу Волковой был «дан ход», оговоренных ею сотрудников привлекли к ответственности и осудили (Белоусенко был осужден по
пункту «а» ст. 193-17 УК РСФСР за халатное отношение к службе, повлекшие
тяжкие последствия).
Лишь в 2000 г. Президиум Верховного Суда РФ, изучив уголовное дело,
не усмотрел причинной связи между действиями Белоусенко по проверке сообщений Волковой и убийством Кирова, и в связи с этим уголовное дело в отношении него прекратил1.
Поэтому неслучайно в 1940 г., в качестве реакции на прокатившуюся по
стране волну репрессий, ведущие ученые и практики сформулировали тезисы
1
См.: Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 22.03.2000 по уголовному делу
осужденного Белоусенко А.М. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 03.07.2021).
55
по вопросам правовой оценки ложного доноса, и ныне не потерявшие своей актуальности. Их суть сводилась к следующему:
- особенностью уголовных дел о ложном доносе и лжесвидетельстве яв-
ляется то, что каждое дело этой категории связано с другим уголовным делом,
по которому свидетель давал показания, признанные ложными, или которое
было начато по заявлению, впоследствии признанному ложным доносом;
- поскольку такие дела обусловливают друг друга, имеется специфика
привлечения по ним к уголовной ответственности и по порядку рассмотрения дел;
- «заведомая ложность» доноса свидетельствует о наличии у лица только
прямого умысла, а также наличие конкретных целей и определенных мотивов.
Например, дружбы или вражды, мести, карьеристских побуждений, а также мотивов политического свойства. В последнем случае следует применять не ст. 95
УК РСФСР, а соответствующие статьи из раздела о контрреволюционных преступлениях. Все эти обстоятельства входят в состав преступления, предусмотренного ст. 95 УК РСФСР и, соответственно, подлежат установлению;
- если уголовное дело было возбуждено на сновании заявления, а затем
дело было прекращено или закончилось оправдательным приговором, то такой
исход дела сам по себе еще не влечет за собой привлечения заявителя за заведомо ложный донос по тем мотивам, что заявление не подтвердилось и было
отвергнуто следствием и судом;
- неточность заявления, его неубедительность для суда еще не означают
его заведомой ложности. Привлечь заявителя по ст. 95 УК РСФСР возможно
лишь при наличии данных о том, что заявитель умышленно сделал заявление,
зная, что оно неправильно;
- расследование и разрешение дела по статье 95 УК РСФСР производятся
в связи с обстоятельствами другого, основного дела, из которого вытекло привлечение заявителя за ложный донос. Как правило, расследование и разрешение
дела по ст. 95 УК РСФСР производятся тогда, когда первое, основное дело уже
разрешено. Причем решение по делу, в связи с которым решается вопрос о привлечении за ложный донос, не преюдициального (т.е. обязательного, предрешающего) значения — в том смысле, что признание ложности доноса уже
окончательно сделано по первому (основному) делу и, следовательно, при расследовании и разрешении дела о ложном доносе исследованию не подлежит;
- поэтому суд, рассматривающий дело о ложном доносе, исследует все
обстоятельства, от которых зависит обвинение по ст. 95 УК РСФСР, и свободно
оценивает все доказательства. При этом суд ни в какой мере не связан состояв-
56
шимся ранее решением другого суда, вынесшего приговор по основному делу и
определение о привлечении заявителя по ст. 95 УК РСФСР;
- в связи с этим суд, рассматривающий дело по ст. 95 УК РСФСР, должен
установить вину привлеченного, т.е. установить заведомую ложность заявления, умышленность сообщаемых неверных сведений;
- следовательно, суд по внутреннему убеждению может отвергнуть обвинение по тем мотивам, что неверное заявление было дано неумышленно, без сознания его неправильности;
- обвиняемый по делу о ложном доносе не может быть лишен возможности участвовать в проверке относящихся к его обвинению обстоятельств под
тем предлогом, что эти обстоятельства уже установлены судом по другому (основному) делу;
- суд, рассматривающий дело по ст. 95 УК РСФСР, исследует все обстоятельства и оценивает все доказательства, относящиеся к обвинению в ложном
доносе, в том числе и бывшие предметом рассмотрения суда по первому, основному делу, по которому состоялось определение о привлечении заявителя
или свидетеля к ответственности. Если при этом будут установлены обстоятельства, противоречащие тем, которые признал суд по первому, основному делу, из которого вытекло привлечение заявителя или свидетеля по ст. 95 УК
РСФСР, то это может служить поводом и к пересмотру первого дела по вновь
открывшимся обстоятельствам или в порядке надзора1.
В Уголовном кодексе РСФСР 1960 г.2 законодатель, используя дореволю-
ционный правовой опыт, поместил преступления против правосудия в отдельной одноименной главе. В этой главе предусматривалась и ст. 180 «Заведомо
ложный донос».
Деяние, предусмотренное частью первой статьи, состояло в заведомо
ложном доносе о совершении преступления и наказывалось лишением свободы
на срок до двух лет или исправительными работами на срок до одного года.
По части второй наступала ответственность за заведомо ложный донос,
соединенный с обвинением в особо опасном государственном или ином тяжком
преступлении или с искусственным созданием доказательств обвинения, а рав-
1
См.: Уголовная ответственность за лжесвидетельство и ложный донос (Тезисы, принятые на
совместном заседании секций судебного права и уголовного права Института права Академии наук
СССР и секции судебного права Всесоюзного института юридических наук НКЮ СССР 25 января
1940 г.) // Советское государство и право. М., 1940. № 2. С. 158-159. URL: https://rusneb.ru (дата обращения: 11.09.2021).
2
Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. (утвержден Верховным Советом РСФСР 27.10.1960, всту-
пил в силу с 02.01.1961) // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1960. № 40. Ст. 591.
57
но совершенные с корыстной целью. Наказание устанавливалось в виде лишения свободы на срок от двух до семи лет.
Что касается оговора невиновного со стороны лица, привлеченного в качестве обвиняемого, то он рассматривался лишь в качестве обстоятельства,
отягчающего ответственность (п. 11 ст. 39 УК РСФСР 1960 г.).
В одном из решений свою позицию по этому вопросу выразил Президиум
Верховного Суда РСФСР: «Когда обвиняемый дает заведомо ложные показания, касающиеся других лиц, заявляя, например, что преступление совершил не
он, и указывает на другое лицо, как на преступника или принижает свою роль в
совершении преступления за счет соучастников, его действия следует рассматривать как допустимый метод защиты»1.
Накануне отмены УК РСФСР 1960 г. и принятия нового уголовного закона, в качестве рекомендации для стран, образовавшихся на территории бывшего СССР и входивших в Содружество Независимых Государств, был опубликован Модельный уголовный кодекс, имевший высокую научную проработку. В
нем предлагалось установить ответственность за ложный донос в главе «Преступления против правосудия» в статье 325 «Ложный донос»:
«(1) Заведомо ложный донос о совершении преступления — преступление небольшой тяжести.
(2) То же действие:
а) соединенное с обвинением в тяжком или особо тяжком преступлении;
б) соединенное с созданием искусственных доказательств обвинения;
в) из корыстных побуждений;
г) в интересах организованной группы — преступление средней тяжести»2.
Таким образом можно заключить, что отечественный опыт борьбы с ложными доносами правовыми средствами имеет давнюю историю. Нормы о ложном доносе, принятые в XIX века, а также сложившаяся в тот период судебная
практика их применения послужили основой для формирования соответствующих норм и их толкования в советский, а также постсоветский периоды.
1
Постановление Президиума ВС РСФСР от 11.04.1990 № 91-8 по делу Н.И. Симонова // Бюл-
летень Верховного Суда РСФСР. 1990. № 6.
2
Модельный Уголовный кодекс: рекомендательный законодательный акт для государств-
участников Содружества Независимых Государств (принят на 7-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи СНГ постановлением от 17.02.1996) // ЭПС «Система ГАРАНТ».
58
1.3. ОБЗОР СОВРЕМЕННЫХ ЗАРУБЕЖНЫХ НОРМ
О ЛОЖНОМ ДОНОСЕ
В странах, образовавшихся на территории СССР, нормы уголовных зако-
нов о ложном доносе довольно схожи между собой и с нормой, предусмотренной ст. 306 УК РФ. Определяется это тем, что в недалеком прошлом эти страны
входили в качестве отдельных республик в единую страну, имеющую общую
систему законодательства. В частности, республики имели единые Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик1, а республиканские уголовные кодексы были унифицированными. В период становления государственности стран ближнего зарубежья, на формирование их нового уголовного законодательства определенное влияние оказал Модельный кодекс
уголовного законодательства, как рекомендательный законодательный акт для
государств-участников Содружества Независимых Государств. Непродолжительный период их суверенности пока еще не привел к кардинальным отличиям
в законодательной регламентации норм о ложном доносе. Тем не менее такие
отличия имеются.
В кратком обзоре проведем сопоставительный анализ норм уголовных законов России и стран ближнего зарубежья, определяющих ответственность за
ложный донос. Цели анализа состоят не только в исследовании своеобразия зарубежных норм, но, главным образом, в выявлении положительного опыта законодательной регламентации ложного доноса, который представляется возможным использовать и в уголовном законе Российской Федерации.
Так, законодатель Грузии пошел по пути детализации объекта рассматриваемого преступления. В уголовном законе этой страны в разделе «Преступления против судебной власти» выделена глава, «Преступления против процессуального порядка добывания доказательств». В главе предусмотрена ответственность за уничтожение доказательств, их фальсификацию, ложные показания,
заключение или неправильный перевод, отказ свидетеля или потерпевшего от
дачи показаний, подкуп или принуждение свидетеля, потерпевшего, эксперта
или переводчика, а также за ложный донос (ст. 373)2.
1
См.: Закон СССР от 25.12.1958 об утверждении Основ уголовного законодательства Союза
ССР и союзных республик // Ведомости Верховного Совета СССР. 1959. № 1. Ст. 6.
2
См.: Уголовный кодекс Грузии / науч. ред. З.К. Бигвава; вступ. ст. В.И. Михайлова; обзор.
ст. О. Гамкрелидзе; пер. с груз. И. Мериджанашвили. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001.
59
В некоторых уголовных законах рассматриваемое преступление, как и в
УК РФ, именуется доносом (УК Литвы1, Таджикистана2, Эстонии3 и др.), но в
иных обозначается, например, словосочетаниями «Заведомо ложное сообщение
о совершении преступления». Впрочем, суть рассматриваемого преступления
от этого не меняется.
В ряде уголовных законов в названии статей, определяющих ложный донос, не упоминается о его «заведомости» (УК Армении4, УК Узбекистана5), а в
УК Грузии этот признак не упомянут и в содержании ст. 373.
Однако в большинстве уголовных законов диспозиции статей, определяющих ложный донос, так или иначе содержат упоминания о заведомости ложного доноса. Например, в УК Армении этот признак излагается словосочетанием «если лицо действовало, сознавая, что предоставляемая им информация является ложной».
В русском языке ложь определяется как намеренное искажение истины,
неправда, обман. В отличие от заблуждения и ошибки — обозначает сознательное и потому нравственно предосудительное противоречие истине6. Сознательное и намеренное искажение истины предопределяет наличие у субъекта, распространяющего уголовно-наказуемую ложную информацию только прямого
умысла по отношению к совершаемому деянию. В таком случае не является ли
«термин» заведомо избыточным, достаточно ли определять передаваемую информацию о преступлении как ложную? Полагаем, что нет.
Обратим внимание, что в действующем уголовном законе понятие «заведомости» широко используется во многих иных нормах: как в Общей его части
(ст. 41, ст. 42, п. «з» ч. 1 ст. 63 УК РФ), так и в Особенной (п. «в», «г» ч. 1
ст. 105 УК РФ и во многих других статьях Особенной части). Нормы уголовного закона, как и любого иного, должны как можно точнее в своих отражать волю законодателя, быть по возможности предельно понятными и недвусмысленными. Если не использовать слово «заведомость», то у правоприменителей может возникнуть искаженное представление о ложном доносе. Не каждый прак-
1
См.: Уголовный кодекс Литовской республики / науч. ред. В.Й. Павилониса; предисл.
Н.И. Мацнева; вступ. ст. В. Павилониса, А. Абрамавичюса, А. Дракшене; пер. с лит. В.П. Казанскене.
СПб.: Юридический центр Пресс, 2002.
2
См.: Уголовный кодекс Таджикистана / науч. ред. и предисл. А.В. Федорова. СПб.: Юриди-
ческий центр Пресс, 2001.
3
См.: Уголовный кодекс Эстонской республики / науч. ред. и пер. с эст. В.В. Запевалова; пре-
дисл. Я.И. Мацнева. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001.
4
См.: Уголовный кодекс Республики Армения. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004.
5
См.: Уголовный кодекс Республики Узбекистан / науч. ред. и предисл. М.X. Рустамбаева,
А.С. Якубова и З.X. Гулямова. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001.
6
Толковый словарь Ожегова онлайн. URL: https://slovarozhegova.ru (дата обращения:
01.02.2021).
60
тический работник будет глубоко вникать в смысловое содержание лжи, но,
пожалуй, каждый наслышан о том, что ложные вызовы могут иметь место,
например, в медицинской службе «Скорой помощи», когда мнительный человек, опасаясь за свое здоровье, вызывает на дом врача по пустячному случаю,
вовсе не опасному для здоровья. Вызов ложный, в смысле — безосновательный. Но можно ли говорить, что вызвавший медицинских работников сделал
это заведомо ложно? Таким образом, признак заведомости позволяет с
наибольшей полнотой отразить сущность рассматриваемого преступления.
Дифференциация ответственности за заведомо ложный донос определяется во всех анализируемых уголовных законах. Однако имеются отличия по
сравнению с УК РФ. Так, например, законодатели Армении, Грузии, Белоруссии1, Молдовы2, Туркменистана3 и Латвии4, в отличие от ст. 306 УК РФ, предусматривают лишь один квалифицированный состав ложного доноса, установив
в нем ответственность за донос, соединенный с обвинением в тяжком или особо
тяжком преступлении; соединенный с созданием искусственных доказательств
обвинения, иногда и другие.
В некоторых уголовных кодексах указываются адресаты ложного доноса.
К таковым относятся:
- «орган или должностное лицо, имеющее право возбудить уголовное
преследование» (ст. 311 УК Молдовы);
- «учреждение либо наделенное правом возбуждать уголовное преследо-
вание должностное лицо» (ст. 236 УК Литвы).
Можно высказываться о предпочтительности или недостатках указанных
определений. Очевидно, однако, что указание на адресата ложного доноса в
ст. 306 УК РФ повышало бы правовую определенность рассматриваемой нормы.
В упомянутых выше уголовных законах субъективная сторона составов
ложных доносов характеризуются наличием умышленной вины в виде прямого
умысла. Что касается иных признаков субъективной стороны, то в основных
составах ложного доноса уголовных кодексов Армении, Белоруссии, Молдовы
и Узбекистана предусмотрен специальный мотив преступления — корыстные
побуждения.
1
См.: Уголовный кодекс Республики Беларусь / науч. ред. и предисл. Б.В. Волженкина; обзор.
ст. А.В. Баркова. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001.
2
См.: Уголовный кодекс Республики Молдова / вступ. статья А.И. Лукашова. СПб.: Юриди-
ческий центр Пресс, 2003.
3
См.: Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Комментарий к Уголовному кодексу Туркменистана.
Постатейный / под общ. ред. проф. А.В. Смирнова. М., 2013.
4
См.: Уголовный кодекс Латвийской республики / науч. ред. и предисл. А.И. Лукашова,
Э.А. Саркисовой; пер. с латв. А.И. Лукашова. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]