Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Квалификация преступлений против правосудия. Заведомо ложный донос. Монография
.pdf
141
конкретно совершенного им, какой именно предмет перенесен им в квартиру
ФИО1, когда достигнут этот сговор.
Существенным нарушением норм материального права является описание действий П., квалифицированных судом как заведомо ложный донос, что
не соответствует диспозиции ст. 306 УК РФ, так как П. вменяется в вину не сообщение о совершении какого-либо преступления ФИО1 (матерью предпринимателя В.), а передача информации о нахождении предметов, похищенных из
квартиры ФИО6 (ноутбука, золота).
В приговоре не приведено доказательств того, что именно П. сообщил
информации, как в отношении имущества ФИО6, так и в отношении ФИО1, не
указан источник осведомленности П. о краже в квартире ФИО6.
Апелляционный суд подтвердил, что судом первой инстанции верно
установлено, что между подсудимым П. и потерпевшим В. имел место острый
конфликт, что с достоверностью подтверждают наличие у П. мотива на совершение заведомо ложного доноса и искусственное создание доказательств обвинения.
Действительно, постановлением Кимрского городского суда Тверской
области от 25.10.2017 признано незаконным производство обыска в квартире
ФИО1, поскольку не установлены обстоятельства, не терпящие отлагательства,
позволяющие провести обыск в жилище без судебного решения. В соответствии с ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.
Однако сам факт изъятия в установленном уголовно-процессуальным законом порядке уполномоченным на то должностным лицом при обыске
05.09.2017 наркотиков и оружия не вызывает сомнения в достоверности. Кроме
того, по факту незаконной организации и проведению обыска в указанной квартире в жилище ФИО1, чем существенно нарушены ее законные интересы и
конституционное право на неприкосновенность жилища, возбуждено и расследуется уголовное дело по ч. 1 ст. 286 УК РФ. При этом, обстоятельства совершенных в отношении ФИО1 преступлений и лицо, их совершившее, были установлены в ходе предварительного расследования по уголовному делу.
Суд первой инстанции обосновано и верно признал, что обыском, проведенным в квартире ФИО1 в рамках расследуемого уголовного дела, признанным судом незаконным, права П. не затронуты и не нарушены. А потому признание незаконным обыска не должно приводить к произвольному исключению
изъятых предметов, как вещественных доказательств по делу о заведомо ложном доносе. Иное является нарушением принципа справедливости правосудия.
142
Достоверно установлено, что наркотики и оружие подброшены в квартиру ФИО1 для искусственного создания доказательств, с целью последующего
обвинения В. в совершении преступлений.
На основе проверки и оценки всех имеющихся доказательств в их совокупности, суд первой инстанции обосновано и верно признал, что преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 306 УК РФ, и другие инкриминируемые преступления, совершены П. в группе лиц по предварительному сговору. Об этом свидетельствует совместность и согласованность действий П. и неустановленного
лица, направленных на достижение единой цели, распределение ролей между
соучастниками, что усматривается из их действий при совершении преступлений, показывая, что сговор между П. и неустановленным лицом состоялся до
начала выполнения объективной стороны преступлений.
Фактические обстоятельства преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 306
УК РФ, охватывались умыслом П. В частности то, что на основании предоставленной им и неустановленным лицом информации сотрудниками полиции будет проведен обыск, в ходе которого запрещенные предметы, будут обнаружены, а в результате В. будет обвинен в совершении особо тяжкого преступления.
Неустановленное лицо именно по указанию П. сообщило сотруднику полиции ФИО7 о возможном нахождении в квартире ФИО1 предметов, похищенных у ФИО6, в рамках их совместного умысла на заведомо ложный донос.
Причем такое сообщение суд первой инстанции правильно расценил как намеренное, заранее спланированное действие, с целью придания законности действиям сотрудников полиции, дающее последним основания оказаться в квартире ФИО1 и позволяющее получить и зафиксировать (путем проведения
обыска) заведомо ложную информацию о совершении ФИО1 особо тяжкого
преступления; при этом П. и неустановленным лицом были заранее искусственно созданы доказательства обвинения.
Апелляционный суд признал приговор суда первой инстанции в отношении осужденного П. законным, обоснованным, справедливым и не подлежащим
отмене или изменению1.
Верховный суд решения нижестоящих судов в части осуждения П. по ч. 3
ст. 306 УК РФ признал законным и обоснованным2.
Указанные судебные решения, подтвержденные высшей судебной инстанцией, а также иные решения, проанализированные в данной работе, позво-
1
См.: Апелляционное постановление Тверского областного суда от 03.07.2019. Дело № 22-
1139/2019. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 10.07.2024).
2
См.: Кассационное определение Судебной коллегии Верховного суда РФ от 03.06.2021. Дело
№ 55 УД21-1. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 15.10.2024).
143
ляют сформулировать несколько важных обстоятельств, касающихся квалификации заведомо ложного доноса:
- способы доведения заведомо ложной информации о совершенном лицом
преступлении (преступлениях) не имеют юридического значения и могут быть
различными;
- главное, чтобы, с содержательной стороны, из ложного сообщения было
ясно — о каком именно преступлении идет речь и какое лицо его совершило;
- при наличии прямого умысла на совершение заведомо ложного доноса
не требуется, чтобы в своем сообщении виновный ставил вопросы: о регистрации сообщения в правоохранительном органе, о необходимости его проверки, о
возбуждении уголовного дела, о привлечении конкретного лица к уголовной
ответственности;
- при ложном сообщении по телефону или по иным средствам связи от-
сутствие предупреждения субъекта ложного доноса об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ не влияет на квалификацию содеянного;
- ложное сообщение, направленное с целью привлечения к уголовной от-
ветственности конкретного лица, может иметь завуалированный характер. В
частности, оно может содержать косвенные признаки, которые, по мнению
лжедоносчика, с неизбежностью либо с большой долей вероятности приведут к
привлечению к уголовной ответственности ложно обвиненного;
- не имеет принципиального значение то, что не было установлено откуда
именно получил субъект доноса отдельные сведения, отраженные в переданном
им ложном сообщении, если будет достоверно установлено, что он заведомо
знал о том, что сообщаемая им информация о преступлении или лице, его совершившем, является ложной;
- в некоторых случаях для подтверждения совершения заведомо ложного
доноса могут использоваться доказательства, собранные с нарушениями уголовно-процессуального закона, если такие нарушения сами по себе не затрагивали права и законные интересы субъекта доноса;
- по сути, искусственное создание доказательств обвинения ни что иное,
как создание условий, на основании которых суд, прокурор, следователь устанавливает наличие обстоятельств, имеющих значение для дела;
- квалифицирующий признак ч. 3 ст. 306 УК РФ может применяться и в
случае совершения заведомо ложного доноса, не связанного с обвинением в
преступлении конкретного лица.
144
3.2. ОТГРАНИЧЕНИЕ ЗАВЕДОМО ЛОЖНОГО ДОНОСА
ОТ СМЕЖНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
Рассматриваемое в работе преступление имеет общие признаки с рядом
родственных преступных деяний, в основном, предусмотренных в главе «Преступления против правосудия». В уголовно-правовой литературе и судебной
практике, в целом, выработаны разграничительные критерии заведомо ложных
доносов от большинства смежных преступлений, тогда как по вопросам совокупности ложных доносов с иными преступления до сих пор высказываются
различные мнения.
Прежде всего, заведомо ложный донос в отношении конкретного лица
следует разграничивать с преступлением, предусмотренным ст. 128.1 УК
РФ — клеветой, то есть распространением заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию.
Осложняет такое разграничение то, что квалифицированные составы этого преступления определяют ответственность за клевету, содержащуюся в публичном
выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации (ч. 2), соединенную с обвинением лица в совершении преступления сексуального характера (ч. 3) либо с обвинением лица в совершении
тяжкого или особо тяжкого преступления (ч. 4).
Отличать эти преступления следует по непосредственному объекту посягательства, содержанию сообщаемых сведений, характеру совершаемых действий, целям преступления и иным признакам.
Непосредственным объектом клеветы является честь, достоинство и репутация личности. При заведомо ложном доносе о совершении преступления
конкретным лицом указанные ценности составляют дополнительный непосредственный объект преступления, тогда как основным непосредственным объектом является нормальная, исполняемая в строгом соответствии с законом, деятельность органов, осуществляющих предварительное расследование и рассмотрение дел в суде.
В связи с этим не потеряло своей актуальности разъяснение отличий рассматриваемых преступлений, данное Верховным Судом РСФСР: «Клевета, соединенная с обвинением в совершении преступления, отличается от заведомо
ложного доноса тем, что при заведомо ложном доносе умысел лица направлен
на привлечение потерпевшего к уголовной ответственности, а при клевете — на
унижение его чести и достоинства. В связи с этим при заведомо ложном доносе
145
сведения о якобы совершенном потерпевшим преступлении сообщаются, как
правило, органам, правомочным возбудить уголовное преследование»1.
Содержание распространяемых ложных сведений, при совершении преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ, составляет информация о совершенном (совершаемом) преступлении либо лице, его совершившем. Тогда как
предметом клеветы являются ложные сведения, позорящие потерпевшего — о
любых правонарушениях или аморальных поступках.
Доноситель в конечном счете адресует заведомо ложные сведения о преступлении органам, имеющим право возбудить уголовное дело. При клевете такие сведения сообщаются устно или письменно, через средства массовой информации, интернет любым иным государственным органам, общественным
организациям, должностным лицам, отдельным гражданам.
Сведения, изложенные в ложном доносе, могут и не указывать на конкретное лицо, якобы совершившее преступление (ч. 1 ст. 306 УК РФ). Клеветнические измышления всегда распространяются в отношении конкретного лица.
Условием наступления уголовной ответственности по ст. 128.1 УК РФ
является доведение клеветнических сведений хотя бы до одного человека, не
являющегося потерпевшим от этого преступления.
Указанные критерии разграничения преступлений значимы, но доминирующими разграничительными критериями являются признаки субъективной
стороны данных преступлений.
Целевым назначением заведомо ложного доноса в отношении конкретного лица является привлечение его к уголовной ответственности, тогда как у
клеветника цели иные.
Уголовные дела о преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 128 УК РФ,
считаются уголовными делами частного обвинения, возбуждаются не иначе как
по заявлению потерпевшего и его законного представителя (за некоторыми исключениями) и подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с
обвиняемым. Уголовные дела о преступлении, предусмотренном ст. 306 УК
РФ, относятся к делам публичного обвинения.
Имеет определенное сходство с рассматриваемым преступлением заведомо ложное сообщение об акте терроризма (ст. 207 УК РФ). По сути оно представляет собой разновидность заведомо ложного доноса о преступлении. В
данном случае нормы, предусмотренные статьями 306 и 207 УК РФ, соотносят-
1
Подпункт «в» п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.09.1979 № 4 (ред. от
25.10.1996) «О практике рассмотрения судами жалоб и дел о преступлениях, предусмотренных
ст. 112, ч. 1 ст. 130 и ст. 131 УК РСФСР» (утратило силу) // СПС «КонсультантПлюс».
146
ся как общая и специальная. В соответствии с ч. 3 ст. 17 УК РФ уголовная ответственность наступает по специальной норме.
Отличия этих преступлений определяются по их объективным и субъективным признакам.
Так, основным непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 207 УК РФ, является общественный порядок. С объективной стороны это преступление выражается в заведомо ложном сообщении только о готовящемся акте терроризма (за заведомо ложное сообщение о якобы совершенном акте терроризма не исключена ответственность по ст. 306 УК). Тогда как
заведомо ложный донос может содержать информацию о любом преступлении:
как оконченном, так и неоконченном.
Ложный донос в конечном итоге адресуется в органы, имеющие право
возбудить уголовное дело. В то время как заведомо ложное сообщение об акте
терроризма передается любому адресату (органам власти, местного самоуправления, должностным лицам, в различные организации, гражданам, чьи интересы затрагиваются и которые обязаны или вынуждены на них реагировать и
т.д.). Тогда как публичное заведомо ложное сообщение о готовящемся акте
терроризма, распространенное с целью реагирования органов, имеющих право
возбудить уголовное дело, может повлечь ответственность по ст. 306 УК.
Состав заведомо ложного сообщения об акте терроризма предусматривает наличие мотива преступления — хулиганских побуждений. В составе заведомо ложного доноса признак мотива не предусмотрен. Если сообщение об акте терроризма в соответствующий орган сделано с иным, не хулиганским, мотивом, содеянное следует квалифицировать по ст. 306 УК РФ.
Для иллюстрации сказанного сошлемся на упомянутое ранее решение суда по делу гр. С., осужденной по ч. 2 ст. 306 УК РФ за то, что в 2018 г. она позвонила в службу спасения по номеру 112, а затем в полицию с сообщением,
что ее близкий знакомый гр. К. готовит в определенном месте города террористический акт.
В апелляционной жалобе адвокат в защиту интересов осужденной С. посчитал правильным вывод суда, что умысел С. на причинение телефонным сообщением вреда общественной безопасности отсутствует, в связи с чем ее действия не подлежат квалификации по ч. 1 ст. 207 УК РФ. Вместе с тем полагает,
что в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие наличие у
С. умысла на причинение вреда и институтам государственной власти, в частности интересам правосудия. С. звонила в службу спасения по номеру 112, оператор которой, выслушав ее, по своему усмотрению переключил на пульт по-
147
лиции. Накануне она рассталось с К. и у нее был стресс, поэтому не могла пояснить куда и зачем звонила. Считая, что К. на территории РФ находится незаконно, она позвонила в службу спасения, поскольку хотела, чтобы его депортировали из страны. Таким образом, умысел С. был направлен на распространение сотруднику службы спасения заведомо ложных сведений о К. и причинение
вреда личным интересам последнего. Доказательств того, что С. знала об обязанности правоохранительных органов проверить информацию по ее телефонному сообщению, исследованных в судебном заседании, материалы дела не содержат. Она не преследовала специальную цель — возбуждение уголовного дела и привлечение невиновного лица к уголовной ответственности. При таких
обстоятельствах деяние С., по мнению адвоката, следует квалифицировать по
ч. 5 ст. 128.1 УК РФ, то есть клевету, соединенную с обвинением лица в совершении особо тяжкого преступления.
Апелляционная инстанция не удовлетворила заявленное ходатайство по
следующим основаниям.
С. осуществила телефонный звонок по номеру «112» и сообщила, что
якобы К. готовит в центре города террористический акт, действовала не из хулиганских побуждений, из личных неприязненных отношений с К., желая таким образом отомстить ему за отказ в дальнейшем общении, что и было установлено судом первой инстанции.
Из материалов дела следует, что С. понимала правовые последствия сообщенных ею заведомо ложных сведений. Так, установлено, что С., соединившись по телефону с оператором службы «112», попросила соединить с полицией, а после соединения сообщила в полицию о готовящемся террористическом
акте, что опровергает доводы защиты о том, что С. не желала делать сообщение
в полицию. Довод жалобы, что у С. отсутствовал умысел на причинение вреда
интересам правосудия, опровергается содержанием сделанного ей сообщения.
Оснований для квалификации действий С. по ст. 128.1 УК РФ не имеется1.
Если заведомо ложное сообщение об акте терроризма содержит ложные
сведения о конкретном лице, якобы готовящегося его совершить, то в этом случае налицо идеальная совокупность преступлений, предусмотренных ст. 207 и
ч. 2 ст. 306 УК.
В случае заведомо ложного доноса о совершенном акте терроризма действия виновного следует квалифицировать по ст. 306 УК РФ.
1
См.: Апелляционное постановление Иркутского областного суда от 28.08.2019 по делу
№ 22-2481/2019. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 08.08.2024).
148
Говоря об отличиях ст. 306 и 307 УК РФ, следует отметить, что предметом заведомо ложного доноса является ложная информация о совершении преступления либо ложная информация о совершении тяжкого или особо тяжкого
преступления конкретным лицом. Предметом преступления, предусмотренного
ст. 307 УК РФ, показаний являются обстоятельства, исследуемые в рамках уголовного дела.
Как правило, заведомо ложный донос подается до возбуждения уголовного дела, а преступление, предусмотренное ст. 307 УК РФ, по общему правилу
совершается после возбуждения уголовного дела в рамках начавшегося и еще
не завершенного уголовного судопроизводства — досудебном и судебном1.
Для заведомо ложного доноса процессуальная форма отражения содержащихся в нем заведомо ложных сведений — не обязательный признак. Заведомо ложные показания, наказуемые по ст. 307 УК РФ, фиксируются в протоколах соответствующих процессуальных действий (допроса, очной ставки, судебном заседании и т.п.).
Преступление, предусмотренное ст. 307 УК РФ, совершается лицом,
имеющим уголовно-процессуальный статус, а субъект заведомо ложного доноса, как правило, процессуального статуса еще не имеет.
В случае совершения заведомо ложного доноса в ходе производства по
делу он квалифицируется по ст. 306 УК РФ, если заявитель обратился в правоохранительные органы по собственной инициативе2.
Различаются эти преступления и по признакам объективной стороны. Заведомо ложный донос состоит только в сообщении не соответствующих действительности сведений о совершении преступления либо лице, его совершившем. Содержание заведомо ложных показаний шире. Ложное показание может
быть дано и в интересах лица, совершившего преступление. При этом одной из
форм заведомо ложного показания может быть и бездействие (например, умолчание об обстоятельствах преступления).
Как правило, лжедоносчик о совершении преступления невиновным преследует цель возбуждения уголовного дела и привлечения такого лица уголовной ответственности. Цель лица, давшего заведомо ложное показание, может,
напротив, состоять в освобождении виновного от уголовной ответственности.
1
До возбуждения уголовного дела проведение экспертизы допускается, если выводы, содер-
жащиеся в заключении эксперта, могут служить основанием для возбуждения уголовного дела.
2
См.: Цепелев К.В. Уголовно-правовая характеристика заведомо ложного доноса как преступ-
ления, посягающего на формирование доказательств в уголовном процессе // Российский следователь. 2009. № 2. С. 19.
149
Субъект заведомо ложного доноса общий — вменяемое лицо, достигшее
возраста 16 лет, а субъект заведомо ложного показания специальный — свидетель, потерпевший, эксперт, специалист, переводчик.
По поводу квалификации действий лица, совершившего заведомо ложный донос, а затем давшего в качестве свидетеля заведомо ложные показания в
рамках уголовного дела, возбужденного по доносу, имеются три основные позиции.
Согласно первой, содеянное надлежит квалифицировать не только по
ст. 306, но и по ст. 307 УК РФ. Е.С. Петрик, в целом, поддерживающая эту позицию, отмечает ее уязвимость:
- являясь свидетелем по уголовному делу, неразоблаченный лжедоносчик
не может отказаться от дачи показаний, поскольку в противном случае ему грозит ответственность по ст. 308 УК РФ;
- хотя квалификация рассматриваемых деяний по совокупности преступ-
лений, предусмотренных ст. 306 и 307 УК РФ, в полной мере соответствует положениям института множественности, но способ получения доказательств такого обвинения нарушает право человека не свидетельствовать против самого
себя1.
По мнению других авторов, заведомо ложный донос представляет собой
создание условий для дачи заведомо ложных показаний, то есть, по сути, образует приготовительные действия к даче заведомо ложных показаний. Поскольку каждая последующая стадия поглощает предыдущую, действия виновного
лица, совершившего заведомо ложный донос, а в последующем давшего заведомо ложные показания в рамках одного и того же вымышленного преступления, должны квалифицироваться по ст. 307 УК РФ2.
Третьи считают, что содеянное охватывается ст. 306 УК РФ. Эту позицию
можно считать общепризнанной как в теории уголовного права, так и в практике применения уголовного закона; лжедоносчик не должен отвечать за лжесвидетельство ввиду того, что он не может являться субъектом последнего преступления, так как требовать от него правдивых показаний — значит ставить в
положение свидетеля по собственному делу, изложенному в своем сообщении3.
Однако на практике не всегда правильно оцениваются ситуации, при которых лицо, сделавшее заведомо ложный донос, в последующем в качестве
1
См.: Петрик Е.С. Проблемы уголовно-правового регулирования и квалификации преступле-
ний, связанных с предоставлением судам заведомо ложной информации // Общество и право. 2009.
№ 1 (23). С. 196.
2
См.: Самойлюк Н.В., Чехонина Д.П. К вопросу квалификации заведомо ложного доноса //
Российский судья. 2020. № 12. С. 44.
3
См., например: Рашковская Ш.С. Преступления против правосудия. М., 1978. С. 36.
150
свидетеля подтверждает изложенные в доносе сведения. Так, приговором Преображенского районного суда г. Москвы от 17.04.2012 гр-ка Х. была дважды
признана виновной в заведомо ложном доносе о совершении преступления, соединенном в обвинении лица в совершении тяжкого преступления, с искусственным созданием доказательств обвинения (ч. 3 ст. 306 УК РФ), а также
дважды в даче заведомо ложных показаний потерпевшего при производстве
предварительного расследования, соединенных с обвинением лица в совершении тяжкого преступления (ч. 2 ст. 307 УК РФ).
Вышестоящая судебная инстанция отметила, что осуждение Х. по ч. 2
ст. 307 УК РФ (2 преступления) за дачу заведомо ложных показаний в качестве
потерпевшей, соединенных с обвинением лица в совершении тяжкого преступления, нельзя признать обоснованным.
Из материалов дела следует, что Х., будучи допрошенной в качестве потерпевшей по одному и второму уголовному делу, возбужденным по якобы совершенным в отношении нее преступлениям, в своих показаниях изложила те
же сведения, что и в ранее совершенных ею ложных доносах, на основании которых были возбуждены указанные выше уголовные дела.
При таких обстоятельствах предъявление к лицу, допрашиваемому в качестве потерпевшего, требования дать правдивые показания, означает возложение на него обязанности изобличить самого себя в совершении преступления
под угрозой уголовного преследования по ст. 307 УК РФ.
Несмотря на то, что дача заведомо ложных показаний в ходе предварительного расследования действительно имела место, такие действия Х. не образуют состава преступления, предусмотренного ст. 307 УК РФ, так как они фактически явились средством защиты от обвинения в заведомо ложном доносе, то
есть другого преступления.
Между тем ч. 1 ст. 51 Конституции РФ предусмотрено, что никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом, в связи с чем привлечение Х. к ответственности по ч. 2 ст. 307 УК РФ явилось нарушением этой
конституционной нормы, гарантирующей право гражданина не свидетельствовать против себя1.
Актуальные рекомендации Верховного Суда РФ по данному вопросу таковы: «Действия лица, совершившего заведомо ложный донос и впоследствии
давшего заведомо ложные показания в ходе производства по уголовному делу,
1
См.: Кассационное определение СК по уголовным делам Московского городского суда от
15.08.2012 по делу № 22-11076/12 // ЭПС «Система ГАРАНТ».
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]