Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Квалификация преступлений против правосудия. Заведомо ложный донос. Монография
.pdf
151
возбужденному по его заявлению, квалифицируются по совокупности преступлений, предусмотренных статьями 306 и 307 УК РФ»1.
Авторская позиция по вопросам возможной совокупности преступлений,
предусмотренных статьями 306 и 307 УК РФ состоит в следующем:
- в виду изложенных выше аргументов, действия лица, совершившего
ложный донос о совершенном преступлении (квалифицируемый не только по
ч. 1 ст. 306, но и по ч. 3 этой статьи) и в последующем по этим же обстоятель-
ствам давшего в суде ложные показания, не следует дополнительно оценивать
по ч. 1 ст. 307 УК РФ;
- при любых обстоятельствах в данном случае нет оснований применять и
ст. 308 УК РФ в совокупности с ч. 1 ст. 306 УК РФ;
- иное дело, когда лжедоноситель о совершенном преступлении в после-
дующем даст заведомо ложные показания, соединенные с обвинением невиновного лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. В этом
случает содеянное необходимо квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 306 и ч. 2 ст. 307 УК РФ.
Заведомо ложный донос следует отличать от неосновательной жалобы на
должностное лицо, в которой сообщаются сведения о якобы совершенном им
преступлении. Основным разграничительным признаком здесь является заведомая ложность сведений, сообщаемых субъектом преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ. Тогда как лицо, подавшее неосновательную жалобу, является искренне убежденным в том, что в отношении его допущено нарушение
законности тем или иным лицом. При этом может, заблуждаясь, приписывать
этому лицу совершение действий преступного характера. Однако заведомая
ложность здесь отсутствует2.
Имеют свои особенности в квалификации действия должностных лиц,
подавших заведомо ложную информацию о совершенном преступлении либо
лице, его совершившем.
Для этого вопроса обратимся к рассмотренному ранее судебному решению на примере одного из фигурантов дела — бывшего руководителя колонии
Ж3. Как было в нем отмечено, Ж. с целью сокрытия факта избиения его подчиненными группы осужденных, повлекшего гибель двух лиц и причинение вреда
здоровью иным, организовал ложный донос в отношении потерпевших с ин-
1
Пункт 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2022 № 20.
2
См.: Курс советского уголовного права: Преступления против государственного аппарата и
общественного порядка. Воинские преступления. В 6 т. Т. 6. Часть особенная / А.Н. Игнатов, В.Ф.
Кириченко, Ш.С. Рашковская и др. С. 140 (автор главы — Ш.С. Рашковская).
3
См.: Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда
РФ от 31.01.2012 № 48-011-122. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 04.07.2024).
152
сценировкой доказательств совершения ими преступления, предусмотренного
ст. 317 УК РФ.
Суд первой инстанции квалифицировал действия Ж. по совокупности
преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 285, ч. 3 ст. 309 и ст. 319 УК РФ.
Рассматривая дело в кассационном порядке, Верховный Суд РФ обратил
внимание на ч. 3 ст. 17 УК РФ, в соответствии с которой, если преступление
предусмотрено общей и специальной нормами УК РФ, то совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной
норме. По мнению Суда, в данном случае специальная норма предусмотрена в
ч. 3 ст. 285 УК РФ, а общая норма — в ч. 3 ст. 33, ч. 3 ст. 306 УК РФ. Соответственно, последняя статья излишне вменена Ж.
Что касается ст. 316 УК РФ, то, подавшие кассационные представления
государственные обвинители отметили необоснованность исключения судом
первой инстанции из объема обвинения Ж. (и других лиц) статьи 316 УК РФ.
Однако Верховный Суд РФ отметил, что все содеянное этими лицами охватывается ч. 3 ст. 285 УК РФ и не требует дополнительной квалификации еще по
ст. 316 УК РФ.
Могут возникать сложности в квалификации деяний, в которых усматриваются и признаки преступлений, предусмотренных ст. 306 и ст. 304 «Провокация взятки, коммерческого подкупа либо подкупа в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных или муниципальных нужд». Впрочем, гораздо больше отличий между этими преступлениями. Рассмотрим некоторые варианты их сочетания:
Лицо, имея умысел на ложный донос о получении взятки, создало искусственные доказательства обвинения, подкинув должностному лицу материальные ценности под видом предмета взятки, но было разоблачено. В содеянном
усматривается состав оконченного преступления, предусмотренного ст. 304 УК
РФ и приготовление к заведомо ложному доносу (ч. 1 ст. 30, ч. 3 ст. 306 УК
РФ). Поскольку преступления имеют направленность в отношении одного и того же лица, единую цель — подвергнуть потерпевшего уголовному преследованию за несовершенное им преступление, а ложный донос относится к категории тяжких преступлений, то квалификация должна осуществляться по ч. 1
ст. 30, ч. 3 ст. 306 УК РФ. В данном случае правило части 2 ст. 66 УК РФ о
назначении наказания за приготовление к преступлению вторично, применяется
после уголовно-правовой оценки деяния и на квалификацию не влияет. (В ли-
153
тературе высказано иное мнение, согласно которому в указанной ситуации
надлежит усматривать совокупность ст. 304 и 306)1.
Совершение указанных деяний при соучастии с распределением ролей
(один соучастник создавал искусственные доказательства обвинения, а по общему плану второй должен был подать ложный донос) не меняют квалификацию.
Если же провокация совершена с целью шантажа, а в последующем возник умысел на совершение ложного доноса, налицо совокупность преступлений, предусмотренных ст. 304 и 306 УК РФ.
Нередки случаи подачи заведомо ложных сообщений о якобы совершенном хищении застрахованного автомобиля с целью получения в дальнейшем
необоснованного страхового возмещения (страховой суммы). Если ложный донос своевременно не разоблачен, по заявлению возбуждается уголовное дело,
которое по истечении двух месяцев приостанавливается в виду неустановления
лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. Получив заверенную
копию принятого решения о приостановлении предварительного следствия,
лжедоносчик обращается за выплатой в страховую компанию.
Таким образом, в деянии лица, обратившегося в соответствующий орган с
заведомо ложным заявлением о хищении автомобиля для последующего получения страховой выплаты (обычно, сопряженного с сокрытием автомобиля),
усматривается не только состав заведомо ложного доноса, но и приготовление к
совершению преступления, предусмотренного ст. 159.5 УК РФ (мошенничество
в сфере страхования), а с момента обращения к страховщику с указанным документом — покушение на мошенничество. Поскольку эти преступления посягают на различные объекты, при их установлении должны квалифицироваться
самостоятельно, независимо друг от друга — по совокупности преступлений,
предусмотренных ст. 306 и ст. 159.5.
Коснемся вопросов квалификации подачи заведомо ложных сведений о
преступлении либо лице, его совершившем, должностными лицами. Такие деяния, в зависимости от конкретных обстоятельств, могут оцениваться по ст. 285,
ст. 286 УК РФ и другим, устанавливающим ответственность за преступления,
совершенные по службе (это тема отдельного исследования). Однако должностные лица могут совершать действия, содержащие признаки преступления,
предусмотренного ст. 306 УК РФ, в соучастии с лицами, не являющимися
должностными. Приведем пример.
1
. См.: Тепляшин П.В. Преступления против правосудия: учебное пособие. Красноярск: Сиб.
юрид. ин-т МВД России. Красноярск, 2004. С. 63.
154
В марте 2012 г. оперуполномоченные уголовного розыска ОМВД России
по Шебекинскому району Г. и Ц., с целью искусственного повышения раскрываемости преступлений, решили имитировать грабеж. Подговорили своего знакомого Ж. выступить в роли жертвы грабежа. Разработали план совершения
мнимого преступления, место его совершения, определили пути сбыта похищенного. Роль грабителя определили неоднократно судимому Ш., у которого в
то время заканчивался административный арест. В день совершения инсценировки, без объяснения причин доставили отбывшего административное наказание Ш. в условленное место (безлюдный парк), где, оказав на Ш. психологическое воздействие, пояснили, что необходимо имитировать грабеж человека, который скоро подъедет. Когда Ж. прибыл в парк, под руководством оперативников Ж. и Ш. оставили следы борьбы на снегу. Затем Ж. передал «грабителю»
свои сумку, телефон и деньги, после чего прибыл в ОМВД России по Шебекинскому району и заявил о том, что его ограбили в парке. При этом был предупрежден об ответственности по ст. 306 УК РФ.
Г. и Ц. продолжали психологическое воздействие на Ш., склоняя его оговорить себя в совершении грабежа, угрожая в противном случае расправой. Ш.
вынужден был согласиться, поскольку боялся сотрудников полиции. Г. и Ц.
привезли Ш. в определенное место, сказали ему скрыть часть имущества, полученного от Ж. с целью его последующего обнаружения и изъятия. Затем отвезли Ш. на один из рынков, дав Ш. указание сбыть там телефон. В ходе сбыта телефона Ш. был задержан сотрудниками правоохранительных органов.
По факту грабежа было возбуждено уголовное дело, по которому Ж. был
признан потерпевшим и дал на Ш. уличающие показания. Ш. был привлечен в
качестве обвиняемого. Опасаясь сотрудников полиции, в показаниях признавался в совершенном грабеже, оговаривал себя. Однако впоследствии рассказал
о том, что грабеж был инсценирован.
В последующем инсценировка грабежа была достоверно установлена, Ш.
признан потерпевшим от заведомо ложного доноса, другие участники инсценировки были привлечены к ответственности и осуждены:
- бывшие сотрудники уголовного розыска Г. и Ц. — по ч. 1 ст. 286 УК РФ;
- мнимый потерпевший Ж. — по ч. 2 ст. 306 УК РФ и по ч. 2 ст. 307 УК РФ.
Апелляционная инстанция приговор в части квалификации преступлений
оставила в силе1.
1
См.: Апелляционное постановление Белгородского областного суда от 23.08.2013 по делу
№ 22-1438/2013. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 15.11.2024).
155
Не будь Г. и Ц. должностными лицами, у всех фигурантов дела усматривался бы заведомо ложный донос с искусственным созданием доказательств
обвинения (ч. 3 ст. 306 УК РФ).
Поскольку Г. и Ц. являлись должностными лицами, их действия по основному объекту совершенного ими посягательства обоснованно квалифицированы по ст. 286 УК РФ.
Судя по апелляционному постановлению, судом достоверно не установлено, что Г. и Ц. при превышении должностных полномочий применяли к Ш.
насилие или угрожали применить насилие (п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ), хотя в
показаниях Ш., отраженных в постановлении, это обстоятельство отражено.
Нет данных о том, почему суд первой инстанции не применил квалифицирующий признак тяжких последствий (п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ). Этот признак оценочный. В частности, применяется и в случаях длительного нахождения под стражей лица, необоснованно привлеченного к уголовной ответственности1 (в постановлении нет сведений о том, задерживался ли Ш. в порядке
ст. 90 УПК РФ, применялась ли к нему мера пресечения в виде заключения под
стражу после предъявленного обвинения. Если так, то какое время он необоснованно находился под стражей.
Если бы Г. и Ц. был вменен какой-либо пункт части 3 ст. 286 УК РФ
(наказание до десяти лет лишения свободы), то вопросов о дополнительной
квалификации их действий по ч. 3 ст. 306 УК РФ (наказание до шести лет лишения свободы) не возникло. Однако максимум наказания по ч. 1 ст. 286 УК
РФ — до четырех лет лишения свободы. Соответственно, имеются основания
оценивать действия Г. и Ц. по совокупности преступлений, предусмотренных
ч. 1 ст. 286 УК РФ и ч. 3 ст. 306 УК РФ, поскольку в литературе, как полагаем,
обоснованно предлагается превышение должностных полномочий квалифицировать по совокупности с другим преступлением, общественная опасность которого, судя по санкции, превосходит карательный ресурс наказания, предусмотренного ст. 286 УК РФ2.
Апелляционное постановление упоминает Ш. как потерпевшего от преступлений, совершенных Г и Ц. Однако неясны доводы суда, не усмотревшие в
его деянии преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 306 УК РФ. (Если только
1
См.: Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 29.03.2017 № 69-ПРСС // СПС
«КонсультантПлюс»
2
См.: например: Борков В.Н. Актуальные проблемы квалификации превышения должностных
полномочий // Уголовное право. 2016. № 4; Артюшина О.В. Причинение тяжких последствий при
превышении должностных полномочий: проблемы квалификации // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2018. Т. 9, № 3. С. 348-352.
156
не констатировано применение к нему непреодолимого принуждения, исключающего ответственность в соответствии со ст. 41 УК РФ).
Неясно, почему Ж. осужден по ч. 2 ст. 306 УК РФ, а не ч. 3 этой статьи.
Признаки искусственного создания доказательств обвинения в деле установлены.
Вызывает также сомнение осуждение Ж. по совокупности преступлений,
предусмотренных ст. ч. 2 ст. 306 УК РФ и ч. 2 ст. 307 УК РФ. Как было отмечено ранее, в соответствии с доминирующей в науке уголовного права и практики
его применения, в данном случае вменение статьи 307 УК РФ излишне.
Преступление, предусмотренное ста. 306 УК РФ, имеет общие признаки с
преступлением, предусмотренным ст. 303 УК РФ «Фальсификация доказательств и результатов оперативно-разыскной деятельности», особенно когда
донос соединен с искусственным созданием доказательств обвинения (ч. 3
ст. 306 УК). Основное различие между преступлениями определяется тем, что
преступление, предусмотренное ч. 2-4 ст. 303 УК РФ, совершается специальным субъектом.
Кроме того, действия, наказуемые по ст. 303 УК РФ, могут совершаться
не только с целью обвинения невиновного лица, но и для необоснованного
оправдания виновного в преступлении.
Ложный донос, предусмотренный частью третьей ст. 306 УК РФ, имеет
определенное сходство с преступлением, предусмотренным ст. 304 УК РФ
«Провокация взятки, коммерческого подкупа либо подкупа в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных или муниципальных
нужд».
Однако провокатор может совершать свои действия и с целью последующего шантажа потерпевшего, не имея намерения довести до сведения компетентных органов информации о якобы совершенном лицом преступлении. Возможные сочетания преступлений, предусмотренных ст. 304 и 306 УК РФ подробно исследованы Н.А. Егоровой1.
3.3. ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ
ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПРЕДУСМОТРЕННОГО СТАТЬЕЙ 306 УК РФ
Исследование отечественного и зарубежного опыта регламентации ответ-
ственности за заведомо ложный донос, практики применения ст. 306 УК РФ,
доктринальных мнений по совершенствованию упомянутой статьи позволило
1
См.: Егорова Н.А. Провокация взятки либо коммерческого подкупа // Российская юстиция.
1997. № 8. С. 26-28.
157
выявить следующие недочеты и пробелы в законодательном определении рассматриваемого преступления.
Наличие трех частей в ст. 306 УК РФ свидетельствует, что законодатель
стремился дифференцировать заведомо ложный донос в зависимости от его
общественной опасности. Конструкция основного и квалифицированных составов, отраженных в статье, не претерпела существенных изменений с момента
принятия УК РФ. Однако законодательный потенциал совершенствования
ст. 306 УК РФ далеко не исчерпан, ее конструкция не идеальна и требует изменений.
Норма ст. 306 УК РФ, образно говоря, служит в качестве передового фор-
поста, призванного защищать уголовное судопроизводство от поступления в
него ложных и недостоверных сведений о преступлении и лице, его совершившем. Имеем в виду то, что эта норма используется, прежде всего, на стадии
возбуждения уголовного дела — при рассмотрении поступившего сообщения о
преступлении, принятии решения по результатам его проверки о возбуждении
уголовного дела либо об отказе в возбуждении уголовного дела. Именно на
этой стадии проверяются первичные сведения о преступлении, осуществляется
сбор новой информации, на основании которой устанавливается наличие или
отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного
дела о преступлении. Иначе говоря, собираются и проверяются в определенном
законом порядке сведения, которые будут выполнять роль доказательств по
уголовному делу (ч. 1 ст. 74 УПК РФ).
В связи с этим не потеряло актуальности мнение Л.В. Лобановой о том,
что содержание признаков объективной стороны состава заведомо ложного доноса преступления должно быть более широким, чем донос как таковой, включать в себя все случаи совершения действий, направленных на то, чтобы компетентные органы получили ложную информацию о совершении преступления1.
К сожалению, это мнение, сформулированное более 25 лет назад, не нашло отклика у законодателя, но приобрело своих последователей.
Так, В.В. Векленко предложил установить в отдельной статье ответственность за некоторые формы умышленных действий, направленных на введение
органов дознания, следствия и суда в заблуждение относительно виновности
лица, непричастного к совершению преступления:
1
См.: Лобанова Л.В. Уголовная ответственность за ложную информацию и понуждение к
нарушению обязанности содействовать правосудию: учеб. пособие. Волгоград: Изд-во Волгогр. гос.
ун-та, 1997. С. 8-9.
158
- полное либо частичное изменение обстановки после совершения дей-
ствительного преступления с целью направить расследование в ложном
направлении;
- инсценировка совершения невиновным преступления;
- фальсификацию отдельных обстоятельств того или иного события для
придания ему видимости совершенного преступления и т.п.1
Нетрудно заметить, что по своему содержанию и, главное, субъективной
направленности, указанные формы введения в заблуждения весьма близки деянию, предусмотренному ст. 306 УК РФ. Причем в некоторых случаях названные и иные формы введения в заблуждения могут охватываться составом,
предусмотренным ч. 3 ст. 306 УК РФ, представляя собой варианты квалифицирующего признака этой части «искусственного создания доказательств обвинения». Однако проблема в том, что вне связи с заведомо ложным доносом ни
фальсификация доказательств обвинения, осуществляемая частными лицами,
ни иные указанные формы не влекут уголовной ответственности (за некоторыми исключениями).
Таким образом, можно заключить, что действующий Уголовный кодекс
РФ предусматривает в качестве преступных далеко не все формы общественно
опасных деяний, направленных на введение в заблуждение компетентных органов относительно обстоятельств совершения преступления.
Можно констатировать и то, что предусмотренный ст. 306 УК РФ заведомо ложный донос можно рассматривать в качестве одной из форм указанного
выше введения в заблуждение. Однако действующая конструкция ст. 306 УК
РФ вряд ли в полной мере способствует уголовно-правовой охране правосудия
и, в частности, охране установленного законом процесса сбора доказательственной информации о преступлении. Это определяется тем, что квалификация рассматриваемого преступления требует обязательной связи, во всяком
случае, субъективной, заведомо ложного доноса с иными формами фальсификации элементов объективной действительности (их подделки, инсценировки).
Сказанное определяет необходимость изменения конструкции состава, предусмотренного ст. 306 УК РФ.
Как недочет законодательной конструкции ст. 306 УК РФ следует рассматривать и то, что отсутствует повышенная уголовная ответственность за
ложный донос с обвинением лица в совершении преступления небольшой и
средней тяжести. Вследствие этого такие деяния оцениваются по ч. 1 статьи.
1
См.: Векленко В.В. Заведомо ложный донос: вопросы уголовной ответственности // Преступ-
ления против правосудия: уголовно-правовые и уголовно-процессуальные аспекты. Материалы теоретического семинара (30 ноября 1994 года). Омск: Изд-во Омск. юрид. ин-та МВД России, 1996.
С. 45-48.
159
Определив формальным составом заведомо ложный донос, законодатель
обоснованно посчитал, что сам факт подачи заведомо ложного сообщения о
преступлении придает этому деянию достаточный для криминализации уровень
общественной опасности. Однако вызывает возражение отсутствие в ст. 306 УК
РФ дифференциации ответственности в зависимости от наступления общественно опасных последствий совершенного деяния.
И это далеко не полный перечень просчетов, недочетов, несоответствий и
пробелов в законодательной конструкции ст. 306 УК РФ. Многие из них упомянуты в предшествующих научных исследованиях, в которых предложены
различные варианты решения обозначенных проблем.
Так, в специальной литературе предлагалось предусмотреть в отдельных
статьях уголовного закона ложные доносы о преступлении и о лице, совершившем преступление, как, например, это сделано в уголовном законе Франции. Аргументировалось предложение тем, что отмеченные виды ложных доносов существенно различаются по тем нарушаемым общественным благам,
которые в наибольшей степени нуждаются в защите. Деяние, сопряженное с
ложным обвинением в совершении преступления, препятствует прежде всего
осуществлению такой задачи правосудия, как ограждение невиновного от необоснованного осуждения. Тогда как ложный донос о преступлении затрудняет
отправление функций правоохранительных органов, осуществляющих уголовное преследование1.
Действительно так, но при реализации рассмотренного выше предложения возникнет вопрос о месторасположении в Особенной части УК РФ двух
норм о ложном доносе. Так, в том же УК Франции ст. 226-10 о ложном доносе в
отношении конкретного лица предусмотрена главой VI «О посягательствах на
личность». Тогда как ст. 434-26, которой установлена ответственность за ложное сообщение о правонарушении, в том числе преступного характера, включена в главу IV «О посягательствах на отправление правосудия».
Если ориентироваться на указанный зарубежный опыт правотворчества,
то статью о ложном доносе с обвинением лица в совершении преступления
следовало бы разместить в разделе VII главы 17 УК РФ, что противоречит сложившейся системы норм отечественного уголовного закона, а также учению об
основном и дополнительном объекте преступления. Как правило, в главах Особенной части УК РФ, группа однородных общественных отношений объединена по видовому объекту. В ст. 306 УК РФ основной объект преступления, как
1 См.: Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: теоретические проблемы классификации и законодательной регламентации. С. 75.
160
часть видового объекта главы 31, един для всех предусмотренных в статье разновидностей ложного доноса.
Имеется и другой довод не в пользу рассматриваемого предложения — в
какой из двух статей о ложном доносе следует определять ложный донос с обвинением лица в совершении преступления небольшой или средней тяжести?
Рассмотрим предложения других исследователей по законодательному
совершенствованию ст. 306 УК РФ.
И.В. Дворянсков пришел к выводу о необходимости включения в ч. 2
ст. 306 УК РФ квалифицирующего признака «наступление тяжких последствий», а также о целесообразности дополнения ст. 306 УК РФ примечанием, в
котором дать понятие доноса как не соответствующего действительности заявления или сообщения о преступлении, способного по формальным признакам
стать поводом для возбуждения уголовного дела или основанием для уголовного преследования1. Считаем эти предложения значимыми.
По мнению С.В. Смолина, в ст. 306 УК РФ следует предусмотреть два
вида ложного доноса в самостоятельных частях — в части первой определить
ответственность за заведомо ложный донос о совершении преступления; а в части второй — за заведомо ложный донос о лице, совершившем преступление.
(На наш взгляд, предложение обоснованно).
Он же считает необходимым дополнить часть вторую специальными мотивами совершения преступления — из корыстных побуждений и по мотиву
укрывательства действительного преступника. (Однако в таком случае эти мотивы будут являться квалифицирующими признаками только преступления,
предусмотренного ч. 1 ст. 306 УК РФ, что вряд ли целесообразно).
Кроме того, С.В. Смолин предложил изменить ч. 3 ст. 306 УК РФ, определив в ней ответственность за деяния, предусмотренные частью первой или
второй статьи: соединенные с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления; совершенные в отношении представителя власти в
связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности; по предварительному сговору о заведомо ложном доносе с другим лицом.
Статью 306 УК РФ дополнить частью четвертой, в которой определить
ответственность за ложный донос, предусмотренный ч. 1, или 2, или 3 ст. 306
УК РФ: соединенные с искусственным созданием доказательств обвинения; повлекший тяжкие последствия; инсценировкой совершения преступления.
Интересно предложение указанного автора о дополнении ст. 306 УК РФ
примечанием, в котором следует:
1
См. Дворянсков И.В. Концептуальные основы уголовно-правовой охраны интересов судеб-
ной власти: автореф. дис. ... докт. юрид. наук. М., 2013. С. 26.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]