Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Квалификация преступлений против правосудия. Заведомо ложный донос. Монография
.pdf
101
преступления, апелляционная инстанция отметила, что доводы апелляционных
жалоб о том, что проверка по заявлению П. в порядке ст. 144-145 УПК РФ не
проводилась и процессуального решения по ней не принималось, не влияют на
наличие или отсутствие в действиях Привезенцева состава преступления,
предусмотренного статьей 306 УК РФ, поскольку заведомо ложный донос считается оконченным с момента принятия письменного сообщения о преступлении. Изучение и проверка этого заявления, а также принятие по нему решения
находятся за рамками данного состава преступления и могут учитываться при
определении степени тяжести преступления1.
Возможна квалификация заведомо ложного доноса по совокупности с
другими преступлениями. Так, когда ложный донос связан с имитацией преступления, устроенной лжедоносчиком в соучастии с другими лицами, и целью
доноса является направить следствие по ложному пути, то возможна квалификация по совокупности. К примеру, кассир договорился со своими знакомыми,
что они инсценируют разбойное нападение на кассу и изымут деньги, которые
в последствии разделят с кассиром. После «нападения» кассир сообщил о происшедшем в правоохранительный орган, но преступники были разоблачены. В
данном случае кассир должен быть привлечен к ответственность за участие в
хищении и ложный донос2.
2.3. СУБЪЕКТИВНЫЕ ПРИЗНАКИ ЗАВЕДОМО ЛОЖНОГО ДОНОСА
Субъектом рассматриваемого преступления может являться вменяемое,
физическое лицо, достигшее 16 лет.
Для квалификации рассматриваемого преступления не имеет значения то,
что субъект сообщает ложную информацию от имени юридического лица. Так,
осужденная по ч. 1 ст. 306 УК РФ гр-ка Н., не соглашаясь с приговором, в апелляционной жалобе указала, что заявление о совершении преступления она подала не в качестве частного лица, а как генеральный директор юридического
лица — Общества с ограниченной ответственностью. Поскольку в Российской
Федерации юридические лица уголовной ответственности не подлежат, она, как
физическое лицо, не может рассматриваться субъектом заведомо ложного доноса, поданного от имени юридического лица в Следственный комитет РФ.
Апелляционная инстанция признала приговор первой инстанции правильным и основанным на исследованных в судебном заседании доказатель-
1
См.: Апелляционное постановление Московского городского суда от 21.11.2013
№ 10-11383/13 // ЭПС «Система ГАРАНТ».
2
См.: Горелик А.С., Лобанова Л.В. Указ. соч. С. 244.
102
ствах, а указанные в апелляционной жалобе доводы осужденной несостоятельны. Субъектом заведомо ложного доноса может являться любое вменяемое физическое лицо, достигшее соответствующего возраста. Поскольку юридическое
лицо не признается в российском уголовном праве субъектом преступления, Н,
являвшаяся генеральным директором ООО и подавшая от имени этой организации заведомо ложный донос о совершенном преступлении, будучи предупрежденной об ответственности по ст. 306 УК РФ, обоснованно была привлечена к уголовной ответственности как физическое лицо1.
На протяжении многих лет остро дискуссионным остается вопрос о возможности привлечения по ст. 306 УК РФ лица, совершившего преступление, в
том числе имеющего уголовно-процессуальный статус подозреваемого, обвиняемого и подсудимого, а также осужденного.
Отправным моментом рассмотрения данной проблемы является вопрос об
ответственности такого лица по ст. 307 УК РФ за заведомо ложные показания.
Как известно, эта статья содержит исчерпывающий перечень субъектов, способных нести ответственность за предусмотренное статьей преступление, не
включающий в себя подозреваемого, обвиняемого и подсудимого. Из этого обстоятельства вытекает, что эти лица не могут быть привлечены к уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, данные ими в пределах фабулы предъявленного обвинения (в отношении преступления, в котором они
подозреваются, за которое были осуждены). В том числе и за дачу ложных показаний о совершении преступления иным лицом, поскольку ст. 307 УК РФ не
конкретизирует содержание ложных показаний. В теории уголовного права и
практике его применения эта позиция признается общепризнанной и неоднократно была отражена в решениях высшей судебной инстанции2.
В ст. 306 УК РФ не содержится положений о том, что обвиняемый (подозреваемый) не может являться субъектом данного преступления, поскольку какие-либо специальные признаки субъекта в ней не предусмотрены.
Традиционно судебная практика придерживалась позиции, согласно которой обвиняемый (подозреваемый) рассматривался в качестве субъекта заведомо ложного доноса лишь при условии, что такой донос не являлся способом
самозащиты от предъявленного обвинения за совершенное преступление. Примечательно в этом отношении решение Верховного Суда РФ по делу Незнамова, во многом определившее последующую судебную практику.
1
См.: Апелляционное постановление Тюменского областного суда от 17.10.2017. Дело
№22-2257/2017. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 03.09.2024).
2
См., например: Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда
РСФСР по делу К. от 12.05.1962 // Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1962. № 8. С. 10.
103
Незнамов, имея уголовно-процессуальный статус подозреваемого, дал заведомо ложные показания о том, что совершенное им преступление исполнено
якобы другим конкретным лицом. Отменив приговор суда первой инстанции об
осуждении Незнамова по ч. 2 ст. 306 УК РФ и прекратив уголовное дело за отсутствием состава преступления, Верховный Суд пояснил, что «Заведомо ложные показания подозреваемого о совершении преступления другим лицом заведомо ложный донос не образуют, поскольку были даны с целью уклониться от
уголовной ответственности и являлись способом защиты от обвинения»1.
В научной литературе и в следственно-судебной практике указанная позиция доминирует. Ее сторонники отмечают, что достаточным критерием отграничения преступного оговора от непреступного является его цель — самозащита. Ложное заявление, в котором обвиняемый утверждает, что преступление совершило другое лицо, или принижает свою роль в совершении преступления за счет соучастников, — допустимый метод защиты2. Предлагалось даже
определять «право на ложь» в качестве одного из обязательных элементов права на защиту в широком смысле этого понятия и законодательно закрепить за
обвиняемым (подозреваемым, подсудимым) право на сообщение любых ложных сведений, если это является способом его защиты3.
Вместе с тем практика последовательно шла по пути привлечения указанных лиц по ст. 306 УК РФ в тех случаях, когда заведомо ложный донос о
преступлении либо лице, его совершившем, был сделан не в связи с самозащитой от уголовного преследования, когда содержание ложной информации выходило за пределы предмета доказывания преступления и не имело отношения
к расследуемому в отношении него делу.
Так, привлеченный к уголовной ответственности за совершение автотранспортного преступления гр-н С., из мести должностным лицам, расследующим его уголовное дело, за неблагоприятный для него исход следствия подал
заведомо ложное заявление о том, что следователи К. и Т. подвергли его избиению, повлекшему причинение вреда здоровью. Создавая видимость достоверности ложного доноса, С. обратился в медицинское учреждение с жалобами на
головную боль.
1
См.: Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за второе полугодие 1997 г. (по уголов-
ным делам). Определение № 1-Д97-16 по делу Незнамова (утв. постановлением президиума Верховного Суда РФ от 14.01.1998) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 4. С. 15.
2
См., например: Фаргиев И. Заведомо ложный донос (актуальные вопросы судебной практи-
ки) // Уголовное право. 2007. № 5. С. 64.
3
См.: Куссмауль Р. Право на ложь и право на молчание как элементы права на защиту // Рос-
сийская юстиция. 2003. № 2. С. 33-35.
104
За указанные действия С. был осужден по 2 ст. 180 УК РСФСР (ч. 2
ст. 306 УК РФ) за заведомо ложный донос о совершении преступления, соединенный с обвинением в тяжком преступлении.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР приговор в отношении С. отменила за отсутствием в его действиях состава преступления, расценив действия С. как метод защиты от предъявленного ему обвинения.
В свою очередь Президиум Верховного Суда РСФСР 11.04.1990 отменил
определение Судебной коллегии и признал, что данные действия С. образуют
состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 180 УК РСФСР.
По этому поводу Президиум дал разъяснение, согласно которому обвиняемый несет ответственность на общих основаниях за заведомо ложный донос о
совершении преступления лицами, ведущими расследование по его делу1. Таким образом, в данном случае Президиум не усмотрел в действиях С. способа
самозащиты от предъявленного обвинения, отметив, что донос подан на следователя из мести.
А вот противоположный пример. Гр-н Б. обвинялся в том, что, являясь
подозреваемым по уголовному делу, возбужденному по факту кражи, дал
письменное объяснение следователю прокуратуры, в котором с целью введения
в заблуждение правоохранительных органов, указал заведомо ложные сведения
о том, что в помещении ОВД сотрудник милиции Е., превышая свои должностные полномочия, нанес ему несколько ударов монтировкой по телу, принудив
подать явку с повинной о совершении кражи, которую он на самом деле не совершал, тем самым обвинив Е. в совершении тяжкого преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК. Клинцовским городским судом Брянской
области Б. был осужден по ч. 2 ст. 306 УК РФ.
Рассмотрев дело в порядке надзора, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила приговор, все последующие решения вышестоящих судов и прекратила уголовное дело в отношении Б. за отсутствием в
его действиях состава преступления. По мнению Верховного Суда РФ, «сведения о применении к нему недозволенных методов ведения следствия, сообщенные Б. в ходе его допроса в качестве подозреваемого и при даче объяснений ра-
1
Постановление Президиума Верховного Суда СССР от 11.04.1990 по делу С. // Вестник Вер-
ховного Суда СССР. 1991. № 8. С. 17. При этом в редакционном материале «Вестника Верховного
Суда СССР» к публикации указанного было разъяснено: «В том случае, когда обвиняемый дает заведомо ложные показания, касающиеся других лиц, заявляя, например, что преступление совершил не
он, и указывает на другое лицо как на преступника или принижает свою роль в совершении преступления за счет соучастников, его действия следует рассматривать как допустимый метод защиты.
105
ботнику прокуратуры, как способ защиты от обвинения, не являются заведомо
ложным доносом»1.
Имеется обширная практика привлечения к ответственности по ст. 306
УК РФ лиц, совершивших преступления лица, которые подавали ложный донос
до возбуждения уголовного дела с целью сокрытия своего преступления. Так,
Б. совершил насильственный грабеж, открыто похитив у гр-ки А. золотые
украшения и сотовый телефон. Похищенный телефон сдал в ломбард. Имея
намерение скрыть этот факт и желая уйти от уголовной ответственности за совершенное преступление, Б. обратился в органы внутренних дел с заявлением о
том, что неизвестные грабители похитили у него паспорт на его имя и денежные средства. Будучи предупрежденным об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, в своем объяснении по обстоятельствам, изложенном в
поданном заявлении, указал, что он не совершал грабеж гр-ки А, не сдавал телефон в ломбард. На момент совершения указанного преступления паспорт на
его имя у него отсутствовал, поскольку был похищен неизвестным лицом.
В ходе следствия по факту грабежа гр-ки А. обстоятельства открытого
хищения у Б. неизвестными лицами паспорта на его имя и денежных средств не
нашли своего подтверждения.
Приговором суда Б. признан виновным в совершении преступлений,
предусмотренных п. «г» ч. 2 ст. 161, ч. 1 ст. 306 УК2. Судя по тексту приговора,
в данном случае ложный донос являлся превентивным способом защиты привлечения к уголовной ответственности в будущем.
В данном случае возможность привлечения к ответственности по ст. 306
УК РФ обусловлена тем, что в отношении Б. момент подачи ложного заявления
уголовное дело по факту совершенного им грабежа еще не возбуждалось, и он
еще не имел процессуального статуса, подозреваемого (обвиняемого).
Таким образом, в ряде случаев наличие (отсутствие) состава преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ, суды прямо связывают с процессуальным статусом лица, подавшего ложный донос. Еще пример. Действия К., совершившего заведомо ложный донос, не были признаны судом способом самозащиты со ссылкой на то, что момент обращения с заявлением в МВД Республики Мордовия К. не являлся ни подозреваемым, ни обвиняемым по делу3.
1
Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 07.06.2010
№ 83-Д10-2 // СПС «КонсультантПлюс».
2
См.: Приговор Балахнинского городского суда Нижегородской области от 13.08.2012 // ЭПС
«Система ГАРАНТ».
3
См.: Уголовное дело по обвинению К. по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 158, ч. 1 ст. 306 УК РФ // Архив
Ленинского районного суда г. Саранска. Дело № 1-168/07. (Смолин С.В. Практика применения уголовной ответственности за заведомо ложный донос).
106
Согласимся с автором статьи, из которой заимствован этот пример, что в
данной ситуации суду правильнее было бы мотивировать свое решение тем, что
в отношении К. не предпринималось никаких мер, затрагивающих его права и
свободы, и не проводилось никаких процессуальных действий, в связи с чем
совершенный им ложный донос не является способом защиты.
Сторонники установления ответственности за рассматриваемое преступление в зависимости от факта возбуждения уголовного дела имеются и в научной среде. Так, они предлагают оценивать по ст. 306 УК РФ все случаи оговора
невиновного лицом, совершившим какое-либо преступление, сделанного до
начала уголовного преследования за такое преступление. Если оговор невиновного обвиняемый (подозреваемый) совершил в рамках уже начавшегося уголовного процесса, то он не должен нести ответственность по ст. 306 УК РФ1.
Вряд ли допустим такой формальный подход, поскольку он не учитывает
субъективную направленность действий заявителя, а также конституционное
требование о равной защите прав и свобод граждан, граждан, вовлеченных в
сферу судопроизводства.
Впрочем, вернемся к изложенному выше решению по делу Незнамова.
Критики отраженной в нем позиции небезосновательно указывают на то, что:
- рассматриваемый подход позволяет виновным лицам законным спосо-
бом избежать уголовной ответственности в ущерб интересам других лиц и правосудия2;
- в данном решении не учтено, что для ответственности по ст. 306 УК РФ
не имеют значения мотив заведомо ложного доноса и цель осуществления зашиты3;
- это решение ограничивает потерпевшему от заведомо ложного доноса
доступ к правосудию и противоречит зафиксированному в ст. 46, 52 Конституции РФ положению о том, что каждому гарантируется право на судебную защиту4.
Не единожды в научных исследованиях, в том числе и автора данной работы5, высказывались мысли о том, что границей дозволенного использования
ложного доноса как способа самозащиты должны быть границы прав и свобод
1
См.: Блинников В.А., Устинов В.С. Лжесвидетельство: уголовно-правовые, криминологиче-
ские, уголовно-процессуальные и криминалистические аспекты. Ставрополь, 1999. С. 52.
2
См.: Волосова Н.Ю. Уголовно-правовые и уголовно-процессуальные проблемы реализации
права лица на свободу дачи показаний // Вестник Оренбургского государственного университета.
2005. № 3. С. 86.
3
См.: Нафиев С., Васин А. Право на защиту — не беспредельно // Законность. 1999. № 4. С. 5-7.
4
См.: Зеленин С. Пределы допустимой защиты // Российская юстиция. 1998. № 12. С. 27-29.
5
См.: Бобраков И.А. Охрана участников уголовного судопроизводства: криминологический и
уголовно-правовой аспекты (монография). М.: Юнити-Дана, 2005. С. 38, 94.
107
другого человека. Ложный донос, сделанный в порядке самозащиты, не должен
влечь ответственности по ст. 306 УК РФ лишь в том случае, когда он не содержал ложных сведений о совершении этого преступления другим конкретно указанным лицом. Донос подозреваемого (обвиняемого) о совершении инкриминируемого ему преступления иным конкретным лицом нельзя признавать допустимым средством защиты, поскольку такой донос приводит к существенному
нарушению прав и свобод оговариваемого лица1.
В подтверждение такого подхода приводится решение Европейского Суда по правам человека (ЕСПЧ) от 28.08.1991 по делу Брандштеттер против Австрии (серия А, № 211). Брандштеттер, являясь подсудимым по уголовному делу, обвинил федерального инспектора в фальсификации доказательств при заборе проб, ставших основанием для возбуждения уголовного дела. Суд постановил, что «пункт 3с статьи 6 Европейской конвенции о защите прав человека и
основных свобод не предусматривает неограниченного права использовать любые аргументы защиты»2.
Современную практику применения ст. 306 УК РФ ориентируют опубликованные в последние годы следующие решения Конституционного Суда РФ.
Первое решение — по жалобе гражданина Борща В.М., который был признан виновным в том, что с целью скрыть совершенное им преступление,
предусмотренное ч. 3 ст. 264 УК РФ, обратился в орган внутренних дел с заведомо ложным заявлением об угоне своего автомобиля, чем совершил преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 306 УК РФ.
В своей жалобе в Конституционный Суд РФ Борщ утверждал, что статья
306 УК РФ нарушает его конституционное право не свидетельствовать против
себя самого, не согласуется с презумпцией невиновности и другими положениями уголовного и уголовно-процессуального законодательства, гарантирующими право обвиняемого защищаться от предъявленного ему обвинения, в том
числе давать ложные показания.
Рассмотрев жалобу, Конституционный Суд РФ указал, что наделение
гражданина правом представлять доказательства в свою защиту от подозрения
или обвинения в совершении преступления не означает возможность реализации данного права незаконными, в том числе преступными, средствами. Иное
противоречило бы конституционно-правовому требованию о том, что осу-
1
См.: например: Николаев М. Привлечение к уголовной ответственности за заведомо ложный
донос // Законность. 2000. № 8. С. 25; Кашапов Р.М. Сравнительно-правовой анализ отечественного и
зарубежного законодательства за оговор заведомо невиновного // Власть и управление на востоке
России. 2014. № 3 (68). С. 155-156.
2
См.: Нафиев С., Васин А. Указ. соч. С. 7.
108
ществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и
свободы других лиц (ст. 17, ч. 3 Конституции РФ).
Устанавливая ответственность за заведомо ложный донос, государство
исполняет свою конституционную обязанность защищать достоинство человека, его права и свободы, обеспечивать права потерпевших от преступления и
компенсацию причиненного им ущерба, а также гарантировать надлежащий
порядок осуществления правосудия (ст. 2, ч. 1 ст. 21, ч. 1 ст. 45, ч. 1 ст. 46,
ст. 52, ч. 1 ст. 118 и ч. 3 ст. 123 Конституции РФ).
Положения ст. 306 УК РФ, предусматривающей уголовную ответственность лишь за заведомо ложный донос о совершении преступления, не вторгаются в сферу пассивного права не свидетельствовать против себя самого и не
могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителя в
указанном им аспекте1.
Таким образом, Конституционный суд подтвердил правомерность привлечения к уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ лица, которое, скрывая
совершенное преступление, обращается в правоохранительный орган с заведомо ложным доносом о преступлении.
Второе решение Конституционного суда РФ — по жалобе гр-на Ш.
Предыстория этого дела такова. Приговором Верховного Суда Республики
Башкортостан от 29.06.2005 Ш. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 33 и п.п. «б», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а именно
в подстрекательстве к убийству гражданина К. — прокурора города Сибая Республики Башкортостан.
В 2008 году с целью добиться возобновления производства по его уголовному делу и пересмотра постановленного по делу приговора в порядке
гл. 49 УПК РФ он обратился с пятью заявлениями в Следственный комитет при
прокуратуре РФ, Генеральную Прокуратуру РФ и иные государственные органы, в которых сообщил, что организатором указанного преступления являлся
С. — глава администрации города Сибая Республики Башкортостан, под влиянием угроз которого он вынужден был согласиться на участие в совершении
убийства в качестве подстрекателя вместе с непосредственным исполнителем.
В своих заявлениях просил возбудить в отношении С. уголовное дело и возобновить производство по уголовному делу по факту убийства К.
1
См.: Определение Конституционного Суда РФ от 24.09.2012 № 1818-О «Об отказе в приня-
тии к рассмотрению жалобы гражданина Борща В.М на нарушение его конституционных прав статьей 306 Уголовного кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».
109
Заявления осужденного были рассмотрены, однако изложенные в них
сведения о причастности С. к совершению преступления не подтвердились и в
возбуждении против него уголовного дела было отказано.
Ш. привлечен к уголовной ответственности за заведомо ложный донос и
приговором Басманного районного суда города Москвы от 19.11.2010 признан
виновным по ч. 2 ст. 306 УК РФ. Судом было установлено, что Ш. достоверно
знал о том, что С. не причастен к убийству К. Заведомо ложный донос в отношении С. совершил, желая незаконным путем добиться пересмотра приговора и
уменьшения назначенного ему срока наказания. Ш. рассчитывал, что его сообщение вызовет большой общественный резонанс и явится основанием для возобновления производства по уголовному делу, по которому он был осужден,
ввиду вновь якобы открывшихся обстоятельств. Суд отметил, что, подавая заявление в порядке ст. 141 УПК РФ, Ш. указал о том, что был предупрежден об
уголовной ответственности за заведомо ложный донос. При таких обстоятельствах суд не признал действия Ш. способом защиты от предъявленного обвинения, поскольку они прямо запрещены законом1.
Обратим внимание, что в судебном заседании судом по ходатайству стороны защиты был допрошен в качестве свидетеля известный ученый, работающий в ведущем вузе России, который обозначил суду свою позицию о том, что
вне зависимости от обоснованности или ложности заявления Ш. об указании на
заказчика убийства прокурора К., он не может быть привлечен к уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ, поскольку, согласно теории уголовного права
и судебной практики, это является формой его самозащиты. Судом эти показания расценены как мнение частного лица, не имеющего правового значения.
Кассационная судебная инстанция подтвердила обоснованность осуждения Ш. по ч. 2 ст. 306 УК РФ. В решении суда отмечено, что Ш. является субъектом данного преступления. Его сообщение заведомо ложных сведений о совершении преступления конкретным невиновным лицом нарушает установленный Конституцией РФ баланс законных интересов самозащиты осужденного в
совершении преступления и гарантированных прав и свобод граждан, не причастных к совершению преступления, поскольку в этом случае причиняется
вред объектам уголовно-правовой охраны, а именно, общественным отношениям, регулирующим нормальную деятельность правоохранительных органов и
суда при производстве по уголовному делу, честь и достоинство граждан2.
1
См.: Приговор Басманного районного суда города Москвы от 19.11.2010. URL:
http://судебныерешения.рф (дата обращения: 10.07.2024).
2
См.: Определение судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от
30.03.2011. Дело № 22-2558 // СПС «КонсультантПлюс».
110
В своей жалобе в Конституционный Суд РФ Ш. утверждал, что возбуждение в отношении него уголовного дела за то, что он сообщил об обстоятельствах, связанных с преступлением, за которое отбывает наказание, является
нарушением гарантированных ч. 2 ст. 45 и ч. 2 ст. 50 Конституции РФ права
обвиняемого (осужденного) на защиту всеми не запрещенными законом способами и права на пересмотр приговора вышестоящим судом в порядке, установленном федеральным законом.
Заявитель просил признать противоречащими названным конституционным нормам положения ст. 306 УК РФ — во взаимосвязи с положениями п. 3 и
21 ч. 4 ст. 47, ст. 140, 141, 145, 146, п. 1 ч. 2 ст. 413, ч. 1 ст. 414 и ст. 415 УПК
РФ — в той мере, в какой они могут быть применены к осужденному, отбывающему наказание за совершение преступления на основании вступившего в законную силу приговора суда и сообщившему о причастности к этому преступлению иного лица, ранее не привлекавшегося к ответственности за него.
В своем решении Конституционный суд отметил, что наделение гражданина правом представлять доказательства в свою защиту от подозрения или обвинения в совершении преступления не означает возможности его реализации
незаконными, в том числе преступными, средствами. Обвиняемый вправе в целях своей защиты либо хранить молчание, либо давать показания таким образом, чтобы с очевидностью не нарушать права других лиц, не прибегать к запрещенным законом способам защиты.
В случае заведомо ложного доноса о совершении преступления виновный
посягает не только на интересы правосудия, но и на права личности, умаляя ее
достоинство. Следовательно, такие действия лица, хотя и предпринятые в качестве инструмента своей защиты, не могут рассматриваться как допустимые,
предусмотренные УПК РФ, согласно которому обвиняемый вправе защищаться
средствами и способами, не запрещенными данным Кодексом, возражать против обвинения, давать показания по предъявленному ему обвинению либо отказаться от дачи показаний (п. 3 и 21 ч. 4 ст. 47), а также противоречат положениям ст. 17 (ч. 2) и 45 (ч. 2) Конституции РФ. Таким образом действия Шагиева
нельзя признать способом защиты от предъявленного обвинения, поскольку
они прямо запрещены законом1.
По мнению А.В. Бриллиантова, это решение Конституционного суда РФ
вполне правомерно позволяет ставить вопрос о некоторой корректировке судебной практики и признании наличия состава заведомо ложного доноса также
1
См.: Определение Конституционного Суда РФ от 04.04.2013 № 661-О «Об отказе в принятии
к рассмотрению жалобы гр-на Шагиева Н.Н. на нарушение его конституционных прав положениями
ст. 306 УК РФ» // СПС «КонсультантПлюс».
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]