Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Квалификация преступлений против правосудия. Заведомо ложный донос. Монография
.pdf
161
- дать понятие доноса, как сообщения о преступлении, адресованном лю-
бому государственному органу, органу местного самоуправления, а также любому должностному лицу указанных органов;
- понятие искусственного создания доказательств обвинения (инсцени-
ровки преступления) как активных действий, направленных на изменение любых материальных носителей доказательственной информации, которое не
находится в причинно-следственной связи с реальными фактическими обстоятельствами, а направлено на подтверждение ложной информации, содержащейся в доносе (а равно на введение органов предварительного расследования или
суда в заблуждение относительно обстоятельств преступления)1.
Относительно этих предложений имеем некоторые уточнения и дополнения. Так, можно подискутировать о целесообразности введения новых квалифицирующих признаков, о чем будет сказано далее. Кроме того, представляется
более удачной формулировка действующей ч. 2 ст. 306 УК РФ — «обвинение
лица в совершении … преступления», поскольку из буквального толкования
предложенного С.В. Смолиным словосочетания «за заведомо ложный донос о
лице, совершившем преступление» вытекает, что речь идет об оконченном преступлении. Тогда как ложный донос может быть подан о готовящемся, а также
совершаемом преступлении. Кроме того, в предложенном варианте необоснованно акцентируется внимание на лице, совершившем преступление.
Несколько иначе представляет новую законодательную модель ст. 306 УК
РФ К.В. Цепелев. По его мнению, в части второй ст. 306 УК РФ следует указать, что заведомо ложный донос совершается в отношении заведомо невиновного лица. (Но это обстоятельство вытекает из признака заведомости ложного
доноса). В ч. 3 установить ответственность за деяния, предусмотренные частями первой и второй настоящей статьи, совершенные с использованием средств
массовой информации, а равно соединенные с обвинением лица в совершении
тяжкого или особо тяжкого преступления либо повлекшие тяжкие последствия.
В ч. 4 криминализировать деяния, предусмотренные частями первой, второй или третьей настоящей статьи, соединенные с искусственным созданием
доказательств обвинения2.
Поддерживаем предложение об установлении ответственности за заведомо ложный донос только о совершении преступления (без указания на конкретное лицо). Вместе с тем, не видим препятствий установить ответственность за
1
См.: Смолин С.В. Уголовная ответственность за заведомо ложный донос. С. 9-10, 27-28.
2
См.: Цепелев К.В. Заведомо ложный донос и заведомо ложные показание, заключение экс-
перта, специалиста или неправильный перевод: уголовно-правовая характеристика и проблемы квалификации: автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2018. С. 11.
162
ложный донос, соединенный с обвинением лица в совершении преступления
любой категории в одной и той же части статьи.
Заслуживают полного внимания предложения К.В. Цепелева, а также
И.В. Дворянскова, С.В. Смолина, о дополнении ст. 306 УК РФ квалифицирующим признаком тяжких последствий, наступивших в результате совершения
деяния, но с оговорками.
Этот квалифицирующий признак в предлагаемой словесной конструкции
не позволит применить дифференциацию ответственности за ложные доносы в
зависимости от тяжести наступивших негативных последствий.
В этом отношении было бы идеальным использование так называемого
«принципа обратной связи». (По сути, адаптированного применительно к ложным обвинениям принципа талиона «око за око, зуб за зуб). В главе 1 данной
работы наглядно показано его широкое применение в разных странах и в разные временные периоды, в том числе и в средневековом отечественном праве.
Согласно этому принципу, лицо, ложно обвинившее кого-либо в совершении
преступления, подвергалось такому же наказанию, которое грозило жертве обвинения. Однако в настоящее время «принцип обратной связи» выглядит архаичным, не соответствующим современным правилам конструирования уголовноправовых норм. Но вполне реально использовать рациональное зерно этого
принципа путем дифференцирования негативных последствий ложных доносов.
Для этого следует конкретно обозначить виды тяжких последствий, исходя из специфики рассматриваемого преступления. Во всяком случае, применить
для его фиксации распространенный прием законодательной техники, используемый в уголовном законе — обозначить ряд последствий, относимых к тяжким, и оставить их перечень открытым, указав, что могут быть и иные тяжкие
последствия, аналогичные по тяжести перечисленным.
Являемся сторонниками тех авторов, которые предлагают в ст. 306 УК
РФ предусмотреть поощрительную норму, в которой предусмотреть специальный вид освобождения лжедоносчиков от уголовной ответственности. Наличие
такой нормы стимулировало бы лжедоносителей деятельному раскаянию и
правомерному посткриминальному поведению в виде правдивых свидетельских
показаний.
Вопрос о необходимости введения такой нормы имеет давнюю историю.
Так, еще в 1997 г. об этом высказалась Л.В. Лобанова1.
1
См.: Лобанова Л.В. Уголовная ответственность за ложную информацию и понуждение к
нарушению обязанности содействовать правосудию С. 6.
163
В дальнейшем были предложены конкретные варианты такой нормы.
Например, И.В. Дворянском предложил установить специальное основание
освобождения от уголовной ответственности в случае добровольного заявления
о ложности доноса, если он не повлек привлечения невиновного к уголовной
ответственности или наступления иных тяжких последствий1.
Е.С. Петрик считает, что в примечании ст. 306 УК РФ следует изложить
такие специальные условия освобождения от уголовной ответственности за
ложный донос, как добровольность и своевременность сообщения о ложности
доноса. При этом, под своевременностью предлагается понимать период времени до возбуждения уголовного дела, то есть до момента, когда еще не существует реальной угрозы причинения существенного вреда правам и законным
интересам оговоренного лица.
При этом указанный исследователь особо отмечает то, что специальное
освобождение лжедоносчиков от уголовной ответственности должно иметь
обязательный характер. Если применение примечания будет зависеть от воли
лица, осуществляющего проверку, но это неминуемо негативно скажется на
эффективности применения примечания, поскольку оно не будет обладать достаточным стимулирующим потенциалом2. (Аналогичное предложение сделано
и К.В. Цепелевым)3.
Полагаем, что введение поощрительной нормы в предложенном виде может небезосновательно вызывать у лжедоносителей убеждение в фактической
безнаказанности содеянного; в случае разоблачения ложности сообщения, лицу
в любом случае представляется возможность избежать уголовной ответственности, если оно признает ложность своего заявления в ходе проверки сообщения о преступлении.
Возникают вопросы к содержательной стороне квалифицирующего признака ч. 3 ст. 306 УК РФ «искусственное создание доказательств обвинения».
Этот признак введен в квалифицированный состав ложного доноса еще Декретом СНК РСФСР от 24.11.1921 «О наказаниях за ложные доносы». Затем неизменно, без критического осмысления, воспроизводился в соответствующих
нормах последующих уголовных законов.
Применение квалифицирующего признака не вызывает существенных
возражений в случаях заведомо ложных доносов, соединенных с обвинением
1
См.: Дворянсков И.В. Указ. соч. С. 26.
2
См.: Петрик Е.С. Указ. соч. С. 196.
3
См.: Цепелев К.В. Заведомо ложный донос и заведомо ложные показание, заключение экс-
перта, специалиста или неправильный перевод: уголовно-правовая характеристика и проблемы квалификации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. С. 11.
164
лица в совершении преступления (небольшой или средней тяжести — часть
первая), тяжких или особо тяжких — часть вторая). Однако его использование
при квалификации заведомо ложного доноса о преступлении без указания на
конкретное лицо некорректно. Кого в таком случае должны обвинять искусственно создаваемые доказательства?
Вызывает нарекание само словосочетание «создание доказательств».
Признание тех или иных сведений о преступлении в качестве доказательств в
порядке, установленном УПК РФ — прерогатива (исключительное право) суда,
прокурора, следователя, дознавателя. Собственно, и эти лица доказательства не
создают (в точном смысле со значением этого слова), а лишь собирают, оценивают и признают доказательствами те или иные сведения, значимые для разрешения уголовного дела. Поэтому нельзя сказать, что лица, которые исполняют
действия, предусмотренные ч. 3 ст. 306 УК РФ (такие действия самостоятельны, не тождественны действиям, выразившимся в ложном доносе, хотя и сопряжены с ним) создают доказательства обвинения.
Как правильно отметили А. Кибальник и В. Майборода, во время подбрасывания кому-либо подложного предмета для того, чтобы получить повод к
возбуждению уголовного дела, еще не может существовать само доказательство, поскольку уголовного дела, находящегося в производстве, еще попросту нет1.
Субъективная сторона совершающего это деяние характеризуется стремлением:
- сымитировать следы преступления таким образом, чтобы добиться мак-
симальной их правдоподобности;
- ввести каким-либо образом измененные следы объективной действи-
тельности в поле зрения органов, уполномоченных раскрывать и расследовать
преступления;
- обмануть компетентные органы, которым предстоит обнаружить фальсифицированные следы, создать у них стойкое убеждение в достоверности
следов.
Таким образом, деяниями, криминализированными ч. 3 ст. 306 УК РФ, не
создаются доказательства обвинения. Они выражаются в том, что теми или
иными способами изменяют картину объективной действительности, фальсифицируя следы преступления и придавая им достоверность. С субъективной
1
См.: Кибальник А., Майборода В. Фальсификация доказательств: уголовная ответствен-
ность // Законность. 2009. № 1. С. 15.
165
стороны такие деяния характеризуется стремлением ввести в заблуждение компетентные органы.
По мнению Осяк В.В. и Балковсковской А.О., квалифицирующий признак
«искусственное создание доказательств обвинения» целесообразно заменить на
«искусственное создание обстановки», понимая под обстановкой совокупность
различного рода материальных объектов, предметов, создающих соответствующие условия, позволяющие обвинять в совершении преступления лицо, по
факту не совершавшее его1.
Исследовав виды общественно опасных деяний, сопряженных с передачей органам, осуществляющим предварительное расследование ложной информации о преступлении или лице, его совершившем, но которые не охватываются ст. 306 УК РФ в действующей редакции, А.В. Тесленко, развивая идеи,
высказанные еще Л.В. Лобановой, пришел к выводу о необходимости криминализировать такие деяния в отдельных статьях уголовного закона.
Так, лицо, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, ложно оговорившее другое лицо в совершении инкриминируемого преступления, не подлежит ответственности по ст. 306 УК. Рассматривая это обстоятельство как законодательный пробел, указанный автор предлагает дополнить УК РФ ст. 307.1 «Оговор заведомо невиновного в преступлении лица» с
диспозициями следующего содержания: «1. Оговор заведомо невиновного в
преступлении лица, совершенный перед судом, должностным лицом либо органом, уполномоченным осуществлять уголовное преследование и (или) принимать меры к его обеспечению, в том числе в ходе дачи показаний… . 2. То же
деяние, соединенное с обвинением в тяжком или особо тяжком либо коррупционном преступлении, а равно совершенное по предварительной договоренности
об оговоре с другими лицами … . 3. Деяния, предусмотренные частями первой
или второй настоящей статьи, соединенные с созданием или предоставлением
искусственных доказательств обвинения, а равно повлекшие тяжкие последствия…».
По тому же основанию А.В. Тесленко предлагает дополнить Кодекс
ст. 307.2, в которой определить ответственность за самооговор в преступлении,
совершенный перед судом, должностным лицом либо органом, уполномоченным осуществлять уголовное преследование и (или) принимать меры к его
обеспечению, в том числе в ходе дачи показаний. При этом установить в примечании возможность освобождения судом субъекта этого преступления от ответственности. В примечании определить, что лицо, оговорившее в ходе дачи
1
См.: Осяк В.В., Балковская А.О. И
нсценировка преступления: уголовно-правовой и кри-
миналистический аспект // Проблемы борьбы с преступностью. 2018. № 4(5). С. 36-39.
166
показаний себя самого в совершении преступления, может быть освобождено
судом от ответственности, если оно в ходе дознания, предварительного следствия или судебного разбирательства до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора добровольно заявило о самооговоре1
Обобщение исторического, зарубежного уголовно-правового опыта борьбы с деяниями, состоящими в передаче в судопроизводство ложных данных о
совершенном преступлении, доктринальных источников, позволило автору
сформулировать следующие предложения.
Статья 306. Преднамеренное предоставление органу, уполномоченному
возбудить уголовное дело, заведомо ложной информации о совершении преступления и лице, его совершившем.
1. Заведомо ложное сообщение о несуществующем преступлении органу,
уполномоченному возбудить уголовное дело,
наказывается …
2. Введение в заблуждение органа, уполномоченного возбудить уголовное дело, о совершении преступления невиновным лицом посредством заведомо ложного сообщения об этом, фальсификации материальных и идеальных
следов преступления, а равно фальсификации (имитации) материальных и идеальных следов несуществующего преступления,
наказывается …
3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, повлекшие возбуждение уголовного дела в отношении невиновного лица,
задержание в качестве подозреваемого в порядке ст. 91 УПК РФ, предъявление
обвинения (составление обвинительного акта), применение к нему меры пресечения, причинение значительного материального ущерба, легкого вреда здоровью и иные аналогичные последствия, не относимые к тяжким,
наказываются…
4. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей, повлекшие применение в отношении невиновного лица меры пресечения в виде
длительного заключения под стражу, осуждение за несовершенное преступление, самоубийство лица или его близких, наступление у них средней тяжести
или тяжкого вреда здоровью, причинение им крупного материального ущерба и
иные аналогичные тяжкие последствия,
наказываются…...
1
См.: Тесленко А.В. Уголовная ответственность за предоставление ложной информации,
опасной для уголовного судопроизводства: сравнительно-правовой анализ законодательства Россий-
ской Федерации, стран континентальной Европы и Соединенных Штатов Америки: автореф. дис. ...
канд. юрид. наук. Волгоград, 2017. С. 8-10.
167
Примечание:
1. Лицо, совершившее деяния, предусмотренные частью первой, второй и
третьей настоящей статьи, а равно лицо, ложно оговорившее себя в совершении
преступления, может быть освобождено от уголовной ответственности, если
оно раскаялось в совершении преступления, предусмотренного настоящее статьей, активно способствовало его раскрытию и расследованию, а также возместило государству и потерпевшим ущерб, причиненный преступлением.
2. Не подлежит ответственности по настоящей статье подозреваемый, обвиняемый и подсудимый, ложно оговоривший другое лицо в совершении инкриминируемого преступления, если содеянное являлось способом защиты от
предъявленного обвинения (подозрения в совершении преступления). Однако
оно должно возместить потерпевшему и (или) его близким возникший вследствие совершенного оговора материальный ущерб.
Предлагается ч. 6 ст. 141 УПК изложить в следующей формулировке:
«Заявитель предупреждается об уголовной ответственности за преднаме-
ренное предоставление органу, уполномоченному возбудить уголовное дело,
заведомо ложной информации о совершении преступления и лице, его совершившем, в соответствии со статьей 306 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также о необходимости возместить материальный ущерб, государству
и (или) потерпевшему возникший вследствие подачи указанной заведомо ложной информации, о чем в протоколе делается отметка, которая удостоверяется
подписью заявителя».
Предлагается ч. 1 ст. 63 «Обстоятельства, отягчающие наказание» допол-
нить пунктом «С» следующего содержания:
«Оговор заведомо невиновного лица в совершении инкриминируемого
преступления, в качестве способа защиты от предъявленного обвинения (подозрения в совершении преступления)».
Аргументация внесенных предложений следующая.
Слово «преднамеренное» в заглавии ст. 306 УК РФ акцентирует внимание
на стремление субъекта преступления предоставить ложную информацию
именно органу, уполномоченному возбуждать уголовное дело.
Определяется конечный адресат поступления ложных сведений о пре-
ступлении и лице, его совершившем, — орган, уполномоченный возбудить уголовное дело.
Упоминание в статье о преднамеренности подачи ложной информации
данному адресату устраняет необходимость упоминать, что такая информация
может быть передана не только непосредственно в орган, но и в иные органы
168
власти, а также размещена иным путем в иных организациях, местах, если будет установлено стремление виновного в конечном счете предоставить ее
именно в данный орган.
Указание на орган позволяет не упоминать о том, что ложная информация
может предоставляться любому лицу такого органа, поскольку лицо обязано
передать информацию по назначению в соответствующую службу.
В статье вместо понятие «заведомо ложного доноса» используются словосочетания, позволяющие включать в круг наказуемых по статье 306 УК деяний не только заведомо ложные сообщения о преступлении известного лица, но
сообщения анонимного характера и любые иные, если умысел виновного был
направлен на получение такого сообщения в конечном счете органом, уполномоченным возбудить уголовное дело.
Кроме того, отказ от использования словосочетания «заведомо ложный
донос» в пользу «предоставление … заведомо ложной информации» позволит
включить в круг наказуемых по статье деяний, те, которые заключаются в различного рода фальсификациях, инсценировках, имитациях признаков совершения преступления невиновным лицом.
Что важно, такие деяния наказуемы самостоятельно и не требуют обязательной связи с письменным или устным ложным сообщением о преступлении
(как в действующей редакции ст. 306 УК РФ).
В статье самостоятельно и четко определяются два вида преступления,
имеющие качественные различия по своей общественной опасности, направленные на передачу ложной информации о несуществующем преступлении
(часть первая) и о совершении преступления невиновным лицом (часть вторая).
В части первой предлагаемой редакции статьи установлена ответственность только за заведомо ложное сообщение о преступлении (без указания на
конкретное лицо, его совершившее) и не предусмотрены какие-либо иные деяния уголовно-наказуемые действия, связанные с фальсификацией следов преступления (как в части второй статьи). Это обстоятельство определяется тем,
что вид преступления, предусмотренный частью первой, менее опасен вида
преступления, определяемого второй частью статьи. По мнению автора, в отрыве от ложного сообщения о совершенном преступлении, иные действия по
фальсификации следов преступления, не достигают необходимого уровня общественной опасности, которая должна быть присуща уголовно-наказуемому
деянию.
Неиспользование в статье формулировки «заведомо ложный донос» позволит привлекать к ответственности не только за самооговор в преступлении,
169
но и за имитацию следов преступления лицом, по тем или иным причинам
стремящимся навлечь на себя подозрение в совершении преступления.
Часть вторая статьи позволит устранить необоснованную фрагментарность уголовного закона, при которой являются уголовно-наказуемыми лишь
действия, направленные на придание видимости совершения другим лицом
преступления, предусмотренного ст. 304 УК РФ «Провокация взятки, коммерческого подкупа либо подкупа в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных или муниципальных нужд», тогда как различного рода имитационные действия, создающие видимость совершения невиновным
других преступлений не влекут уголовной ответственности.
В таком случае окажется излишней ст. 304 УК РФ, не потребуется принятие статьи о фальсификации преступления частным лицом (предложение
В.Н. Боркова).
В части второй определяется ответственность за деяния, направленные на
навлечение на невиновного подозрения в совершении преступления любой категории.
Если в части первой статьи нет необходимости упоминать о том, что орган вводится в заблуждение (хотя так оно и есть, это обстоятельство вытекает
из содержания этой части), то использование формулировки «введение в заблуждение» во второй части статьи необходимо. Тем самым подчеркивается то,
что информация о фальсифицированных следах по замыслу виновного должна
быть воспринята органом, управомоченным возбудить уголовное дело.
Если у лица, имитирующего следы совершения преступления конкретным лицом, не было намерения передать информацию в указанный орган и тем
самым ввести его в заблуждение, то в его деянии отсутствует состав преступления ст. 306 УК РФ.
В ст. 306 УК РФ не указаны цели предоставления ложной информации,
поскольку они могут быть разными и далеко не всегда преследовать цель возбуждение уголовного дела и привлечение к ответственности невиновного.
Предусматривается поощрительная норма для лиц, совершивших менее
опасных форм преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ.
Определяются два условия такого освобождения, свидетельствующие о
том, что цели наказания за преступления могут быть достигнуты и без осуждения лица и применения к нему фактического наказания.
При этом предусматривается не безусловное освобождение от уголовной
ответственности, а по усмотрению лица, принимающего процессуальное реше-
170
ние, исходя из конкретных обстоятельств дела и личности совершившего преступление.
Возможность освобождения от уголовной ответственности не только в
ходе досудебного производства, но и в ходе судебного производства по уголовному делу (до принятия итогового решения) позволяет максимально использовать превентивный ресурс поощрительной нормы.
Упоминание в поощрительной норме об исключении ответственности обвиняемого (подозреваемого, подсудимого) за оговор другого лица в совершении инкриминируемого преступления, выступающий как способ защиты от
предъявленного обвинения, устранить неопределенность по этому вопросу в
судебной практике.
Вместе с тем, предлагается взыскивать с лица, допустившего указанный
оговор, материальное взыскание за причиненный оговором ущерб.
В связи с этим усилится превентивный характер ч. 6 ст. 141 УПК РФ, если в ней предусмотреть предупреждение заявителя не только об ответственности по ст. 306 УК РФ, но и об обязанности возместить материальный ущерб.
Считаем необходимым использовать законодательный опыт, отраженный
в УК РСФСР 1960 г., установив в действующем уголовном законе в качестве
обстоятельств, отягчающего наказание оговор заведомо невиновного лица обвиняемым.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]