Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Квалификация преступлений против правосудия. Заведомо ложный донос. Монография
.pdf
41
жебных преступлений. Так, в решении по делу Гамова № 297 за 1874 г. было
отмечено, что волостной старшина, как полицейская власть, имеет право возбуждать у мировых судей уголовное преследование. и рапорт волостного правления, подписанный старшиной представляется не доносом a сообщением полицейского лица или административной власти1.
О субъективной стороне ложного доноса
По сложившейся судебной практике применения ст. 940 Уложения, выраженное в доносе обвинение должно быть заведомо ложным, то есть доноситель изначально должен осознавать вымышленность преступных действий либо
фактических обстоятельствах, придающих действию преступный характер о
которых сообщает, а также иметь цель навлечь на невиновного уголовное преследование. Так, в деле, рассмотренном высшей судебной инстанцией, отмечалось, что ложное обвинение в преступлении предполагает заявление о преступных действиях или о фактических обстоятельствах, придающим действиям преступный характер, которые вымышлены, о не существовании которых в действительности заявителю было известно, то заявление подсудимого в своих жалобах начальствующем над судом и следователем учреждениям об определенных действиях следователя или суда, касавшихся его интересов, и, по его мнению, нарушивших его права, причем он не измышлял самих фактов, вызвавших
его жалобы, не заявлял о действиях, вовсе не бывших в действительности, само
по себе не составляет еще доноса (дело Вильде № 9 за 1887 г.)2.
Если при этом подсудимый назвал следователя пристрастным, а суд неправосудным, то эти заявления подсудимого выражают только его взгляд на
действия следователя или суда, оценку их действий, но на существование какого-либо вымышленного фактического обстоятельства не указывают (дело
Вильде).
Относительно цели ложного доноса в период действия Уложения долгое
время имелась неопределенность. Несмотря на отсутствие признака цели в составе ложного доноса, в научной литературе и в решениях судов просматривались различные позиции по этому поводу.
В толковании Сената ложный донос представлял собой заведомо ложное
обвинение в преступном деянии с целью навлечь на невиновного уголовное
1
См.: Указатель вопросов уголовного права и судопроизводства, разрешенных уголовным
кассационным и общим собранием кассационных департаментов Правительствующего сената за
1874, 1875 и 1876 гг. С. 27.
2
См.: Таганцев Н.С. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года. С. 494.
42
преследование. Так, отмечалось, что для применения ст. 940 Уложения необходимо, чтобы донос был не только именной, то есть с указанием лица, на которое возводится обвинение, но имел целью исключительно повредить лицу, против которого взводится обвинение.
Например, апелляционная инстанция не признала ложным доносом действия Музмана, обвиненного в том, что возвел на Вишневскую ложное обвинение, заявив, что на векселе, выданном на ее имя на сумму на сумму 200 руб.,
его подпись подложная. Сенат отметил, что из решения суда не видно, в чем
именно состояла цель Музмана при заявлении спора о подлоге, тогда как по обстоятельствам дела ясно, что спор был возбужден единственно с целью отсрочить взыскание по векселю (дело Музмана за 1876 г. № 33)1.
Однако к концу 80-х гг. XIX в. стала преобладать позиция, согласно которой цель привлечения оговоренного к уголовной ответственности перестала
считаться обязательной.
По мнению Сената, если обвинение кого-либо в преступлении было заведомо ложно, то ограничивать пределы применения ст. 940 Уложения необходимостью признания у обвинителя наличия цели привлечения невиновного к
уголовной ответственности нет необходимости, ни в точном смысле ст. 940, ни
в существе рассматриваемого преступления, поскольку в действительной жизни ложные обвинения, вызванные одной упомянутой целью, составляют исключение. В большинстве же случаев они предъявляются с целями иными,
личными или корыстными (дело Гутовича за 1887 г. № 21)2.
О ложном сообщении о преступлении,
поступившем от обвиняемого
Высшая судебная инстанция не обошла вниманием вопрос, актуальный и
в настоящее время, о правовой оценке оговора невиновного со стороны привлеченного к ответственности за совершенное преступление.
По своим существенным признакам, ложный оговор подсудимым других
лиц, состоящий в предъявлении судебной власти заведомо ложного заявления о
таких действиях невиновного лица, которые вымышлены с целью навлечь на
такое лицо ответственность, вполне соответствует деянию, предусмотренному
1
См.: Указатель вопросов уголовного права и судопроизводства, разрешенных уголовным
кассационным и общим собранием кассационных департаментов Правительствующего сената за
1874, 1875 и 1876 гг. С. 27.
2
См: Алфавитный указатель разрешенных уголовным кассационным и общим собранием кас-
сационных департаментов Правительствующего Сената за 1878–1893 годы. С. 52.
43
ст. 940 Уложения. При наличии указанных признаков преступный характер
ложного оговора не подлежит сомнению. (решения уголовного кассационного
департамента за 1875 г. № 572, за 1887 г. № 21).
Статья 126 (ст. 141 — в ред. Уложения 1885 г.) главы IV Уложения «Об
обстоятельствах, увеличивающих вину и наказание» определяла перечень обстоятельств, наличие которых увеличивало наказание. В соответствии с пунктом 10 указанной статьи, «Чем более виновный при следствии и в суде оказывал неискренности и упорства в запирательстве, особливо, если притом он старался возбудить подозрение на невинных или, даже, прямо клеветал на них».
Не рассматривались как ложный оговор и повод к уголовному преследованию ложное сообщение подсудимыми о совершении преступления лицами,
преданными суду вместе с подсудимыми и предание которых суду не состоялось. В таких случаях оговор других лиц, представляясь ничем иным, как избранным подсудимым способом оправдания себя или облегчения своей вины,
не может подвергать его особому за это наказанию.
Если, напротив, допустить иное (возможность привлечения подсудимого
за ложный оговор), то необходимо было бы признать и возможность его ответственности за умолчание о своих соучастниках. Тогда как в соответствии со ст.
685 Устава уголовного судопроизводства, молчание подсудимого не должно
быть признаваемо за сознание им своей вины. Ненаказуемость подсудимого за
ложное обвинение других лиц, исходя из определения общих свойств такого
деяния и его преступности с точки зрения действующего уголовного закона,
вытекает единственно из таких исключительных условий, в которых он находится. Однако нет оснований не привлекать к ответственности лиц, подговаривающих подсудимого, возвести ложное обвинение на невиновных (дело Менча
за 1899 г. № 1).
Оправдательные объяснения подсудимого на суде, содержащие в себе заведомо ложное обвинение подсудимым другого лица в преступном или позорящем честь деянии, не составляющем предмет судимого дела, не подходит под
действие пункта 10 ст. 129 Уложения и могут быть преследуемы как клевета
или лжедонос (дело Шпера за 1884 г. № 37)1.
Пункт 10 ст. 129 Уложения не относится к тем случаям, когда подсудимый сделал ложное показание не сам, а подговорил к тому других (дело Кретчмера за 1972 г. № 1059).
Этот пункт может иметь применение лишь в тех случаях, когда подсудимый, не сознаваясь в преступлении, за которое судится, старается обратить
1
См.: Таганцев Н.С. Указ. соч. С. 493–494.
44
падающее на него подозрение на других, не причастных тому преступлению
лиц, или прямо клевещет на них (дело Васильева за 1871 г. № 153).
Указанный пункт не может иметь применение к подсудимому, когда им
возводится ложное обвинение на других по таким преступлениям, в которых
сам он не обвиняется, так как подобный оговор составляет самостоятельное
преступление — лжедонос. Так, например, совершает лжедонос лицо, обвиняемое в побеге, ложно заявившее, что ему помогал в этом тюремный смотритель.
В данном случае преступление, в котором ложно обвиняется смотритель, является самостоятельным и наказуемым по ст. 452 (дело Васильева за 1871 г.
№ 153)1.
Об анонимных доносах
Донос не делается ненаказуемым только потому, что он был облечен в
форму анонимных писем, так как по ст. 300 Устава уголовного судопроизводства2 безымянные пасквили и доносы, хотя и не составляют, вообще, законного
повода к началу следствия , но могут служит поводом к полицейскому розыску
или дознанию, могущему повлечь за собой и само следствие, если они заключают в себе указание на важное злоумышление или преступное деяние, угрожающее общественному спокойствию (88/17 Макаренко)3.
К такому заключению, кроме смысла ст. 300 Устава уголовного судопроизводства, приводит и то соображение, что если ст. 940 Уложения подвергает
наказанию лицо, возведшее на кого-либо ложное обвинение открыто, то тем
более безнравственен и заслуживает взыскания доносчик, не объявляющий своего имени и этим лишающий подлежащую власть возможности проверить основательность возводимого им обвинения в таких преступлениях, которые по
своему свойству вызывают необходимость принятия безотлагательных и стеснительных для обвиняемого мер (Дело Макаренко за 1888 г. № 17)4.
О значимости предупреждения доносчика
об уголовной ответственности за ложный донос
По получении объявления или жалобы судебный следователь или
полицейское должностное лицо немедленно расспрашивает объявителя или
1
Первое продолжение к Уложению о наказаниях и Мировому уставу с разъяснениями и ре-
шениями Уголовного кассационного департамента и Главного военного суда. СПб.: Издание
Н.С. Таганцева, 1875. С. 36, 83, 153. URL: http://rusneb.ru (дата обращения: 13.07.2021).
2
Устав Уголовного Судопроизводства от 20 ноября 1864 г. // ЭПС «Система ГАРАНТ».
3
См.: Таганцев Н.С. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года. С. 495.
4
См.: Там же. С. 495.
45
жалобщика об обстоятельствах происшествия или об известных ему признаках
преступного деяния и в случае явного обвинения им кого-либо в преступлении
или проступке предупреждает его о наказании за лживые доносы (ст. 307 Устава уголовного судопроизводства).
Однако наказуемость лжедоноса не может быть поставлена в зависимость
от выполнения следственной властью или полицией судопроизводственного
правила, выраженного в ст. 307 Устава уголовного судопроизводства относительно предупреждения доносителя или жалобщика о наказании за лжедонос,
тем более что могут быть случаи, когда следственная власть, получив донос от
лиц проживающих в отдаленных местностях, вынуждена будет приступить к
следственным действиям, не выполняя требования статьи 307 (дело Ряжкина за
1888 г. № 22, дело Новицкого за 1889 г.).
О толковании статьи 941 Уложения
Нe может иметь место обвинение в лживом доносе, коль скоро между судами, рассматривавшими одно и то же дело, возбужденное доносом, возникло
разномыслие по предмету совершения обвиняемым возводимого на него жалобщиком или обвинителем преступления. Но если обвинительный приговор
первой инстанции был основан на ложных показаниях свидетелей, подговоренных к тому доносчиком, а потому не имел силы судебного решения, то он и не
должен быть принимаем в соображение при применении ст. 941 Уложения (дело Пясецкаго за 1888 г. № 29)1.
Об отличиях ложного доноса от смежных преступлений
Донос отличается от частной жалобы тем, что он относится к такому преступлению, которое не нарушает прав самого доносителя (дело Перримонда за
1871 г. № 1889)2.
Клевета (ст. 1535 Уложения) будет иметь место, когда пред правительственным или должностным лицом было заявлено ложное обвинение не в преступном, но в бесчестном деянии вообще, вызванное преступным умыслом
клеветника, — нанести позор оклеветанному и повредить чести его пред дру-
1
См.: Алфавитный указатель разрешенных уголовным кассационным и общим собранием
кассационных департаментов Правительствующего Сената за 1878–1893 годы. С. 53.
2
См.: Первое продолжение к Уложению о наказаниях и Мировому уставу с разъяснениями и
решениями Уголовного кассационного департамента и Главного военного суда. СПб.: Изд. Н.С. Таганцева, 1875. С. 82.
46
гими лицами, в лице его самого или же членов его семейства (дело Сизаго за
1875 г. № 572).
Наличествует ложный донос, а не клевета, когда сделано ложное обвинение перед полицией обвинительной или судебной властью с целью возбуждения судебного преследования. Если в доносе содержатся лживые заявления о
таких проступках оклеветанного или членов его семейства, которые не были
непосредственным предметом возбужденного доносителем преследования, то
пострадавший независимо от преследования за ложный донос может возбудить
преследование за клевету по ст. 1535 Уложения (дело Сизаго за 1875 г. № 572)1.
Письменный текст, поданный должностному лицу и содержащий в себе
ложный донос, послуживший поводом к возбуждению уголовного преследования, имеет значение вещественного доказательства и на основании ст. 672 и 696
может не только предъявляться присяжным заседателям для осмотра, но быть
прочитанным ими (ст. 298)2.
Устав уголовного судопроизводства определял, что безымянные пасквили
и подметные письма не следует рассматривать в качестве достаточного повода
к началу следствия. При наличии в них важных сведений о преступлении, такие
анонимные документы могли являться поводом для полицейского розыска или
дознания, а, в итоге, повлечь за собой проведение расследования (ст. 300). Объявления (заявления) и жалобы граждан с информацией о совершенном преступлении могли быть письменными или словесными. Обеспечивался их круглосуточный прием полицейскими чинами, судебными следователями, прокурорами
и их товарищами. Время подачи и содержание объявления или жалобы, а также
показания, данные при опросе, должны были вноситься в протокол. По получении объявления или жалобы судебный следователь или полицейское должностное лицо немедленно должно было расспрашивать объявителя или жалобщика
об обстоятельствах происшествия или об известных ему признаках преступного
деяния и в случае явного обвинения им кого-либо в преступлении или проступке предупреждать его о наказании за лживые доносы (ст. 306)3.
В Уголовном уложении 1903 г.4 преступления против правосудия,
предусматривались главой VII «О противодействии правосудию».
Открывается глава статьей 156, которая устанавливала ответственность за
заведомо ложное заявление власти, от которой зависит возбуждение уголовного
1
См.: Таганцев Н.С. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года. С. 497–498.
2
Толпой, многими людьми по сговору между собой.
3
Устав Уголовного Судопроизводства от 20 ноября 1864 г. // ЭПС «Система ГАРАНТ».
4
См.: Уголовное уложение 1903 г. (утв. 22.03.1903 императором Николаем II) // Российское
законодательство X–XX веков: Судебная реформа. В 9 т. Т. 8 / отв. ред.: Б.В. Виленский; под общ.
ред.: О.И. Чистяков. М.: Юрид. лит., 1991. С. 271–320.
47
преследования, о незавершившемся тяжком преступлении или преступлении.
Наказание определялось в виде ареста.
Статья 157 содержала норму о ложном доносе в отношении конкретного
лица. В части первой статьи определялась ответственность за заведомо ложное
обвинение перед властью, от которой зависит возбуждение уголовного преследования или привлечение к дисциплинарной ответственности, определенного
лица в совершении преступного деяния или служебного проступка, с указанием
оснований этого обвинения. Виновный в этом преступлении подлежал наказанию в виде заключения в тюрьму (от 2 недель до одного года — ст. 20 Уложения).
Согласимся с С.В. Смолиным, считающим избыточным установление
уголовно-правового запрета за ложный донос о совершении лицом служебного
проступка, поскольку это деяние не обладает достаточной степенью общественной опасности для его криминализации. С другой стороны, заведомо ложный донос в отношении конкретного лица опасен и должен наказываться и без
указания в содержании доноса оснований ложного обвинения1.
Согласно части второй ст. 157, «Если учинено заведомо ложное обвинение в тяжком преступлении, то виновный наказывается заключением в исправительном доме» (до 6 лет).
По мнению Н.С. Таганцева, в данном случае в ст. 156 речь идет о ложном
заявлении, а в ст. 157 предусмотрен другой вид ложных измышлений — ложное обвинение. Ложное заявление причиняет вред правосудию, направляя его
на ложные поиски, имеется опасность неправильно возбудить дело или начать
производство по несуществующему преступному деянию. При ложном обвинении имеется опасность привлечь к следствию и суду лицо невиновное2.
Статья 159 Уложения определяла ответственность:
Во-первых, за подделку или переделку письменного либо вещественного
доказательства с целью навлечь подозрение на определенное лицо в совершении преступления, либо служебного проступка. В качестве условия наступления ответственности за это деяние определявшей то, что ложное доказательство
должно стать «предметом дознания» либо являться поводом к возбуждению уголовного преследования или привлечению к дисциплинарной ответственности.
Во-вторых, за предъявление суду или власти, уполномоченной на произ-
водство дознания, возбуждение уголовного преследования или привлечение к
1
См.: Смолин С.В. Уголовная ответственность за заведомо ложный донос: автореф. дис. ...
канд. юрид. наук: 12.00.08. М., 2012. С. 14.
2
См.: Таганцев Н.С. Уголовное уложение 22 марта 1903 г. СПб.: Гос. тип., 1904. 1122 с. URL.:
https://rusneb.ru (дата обращения: 05.08.2021).
48
дисциплинарной ответственности, заведомо ложного письменного или вещественного доказательства. Цель деяния должна была состоять в навлечении на
конкретное лицо подозрения в совершении преступления либо служебного
проступка.
По мнению Н.В. Таганцева, данное преступление следует считать оконченным не с момента подбрасывания лжедоказательства, а с момента его обнаружения компетентными лицами (осмотр, приобщение к делу, занесение информации об обнаружении в протокол и т.д.). Если ухищрения лица по фальсификации доказательств прошли бесследно, остались незамеченными, уголовная
ответственность не наступает1.
Квалифицирующий признак части второй — совершение тех же деяний
по делу о тяжком преступлении.
Виновный наказывался исправительным домом. По второй части — не
менее трех лет.
Таким образом, преступления, предусмотренные ст. 157 и 159 Уложения
1903 года, имели единые признаки субъективной стороны. Однако в последнем
случае лицо достигает целей преступления не путем устного или письменного
лжедоноса, а фальсификацией предметов внешней обстановки (материальных
предметов), для того, чтобы навлечь на лицо необоснованное подозрение.
Лобанова Л.В. и Тесленко А.В. отмечают, что в УК РФ отсутствуют какие-либо аналоги нормы, закрепленной в п. 2 ч. 1 ст. 159 Уложения, что следует
рассматривать как упущение современного правотворца2.
Отметим, что в российском уголовном законе не имеется аналогов норме
Уложения, закрепленной в п. 1 ч. 1 ст. 159, что также следует рассматривать
как законодательный пробел (Подробней эта проблема будет рассмотрена в последнем параграфе работы).
Завершим обзор Уложения 1903 г. рассмотрением ст. 169, определявшей
различные виды самооговора в преступлении. По статье подлежал аресту или
наказывался крупным штрафом тот, кто:
- в явке с повинной ложно укажет о совершении тяжкого преступления
либо совершении любого иного преступления, исполненного другим лицом;
- заведомо ложно выдаст себя во время следствия или в суде за другое
лицо, привлеченное в качестве обвиняемого в тяжком преступлении или оговорит себя в совершении иного какого-либо преступления;
1
См.: Таганцев Н.С. Уголовное уложение 22 марта 1903 г. С. 306.
2
См.: Лобанова Л.В., Тесленко А.В. Ответственность за предоставление ложной информации,
значимой для уголовного судопроизводства, по Уголовному уложению 1903 года // Вестник экономики, права и социологии. 2016. № 3. С. 118.
49
- заведомо будет отбывать наказание в виде лишения свободы за совер-
шение преступления, совершенного другим лицом и осужденного за это преступление.
Современники Уложения считали, что общественная опасность преступления, предусмотренного ст. 169, такая же, как у заведомо ложного доноса. Однако не рассматривали это преступление в качестве разновидности ложного доноса, относя его к особому виду укрывательства1.
Рассмотрим далее особенности уголовной ответственности за ложные доносы советского периода.
Социально-политические изменения 1917 г. поставили законодателя перед необходимостью формирования новой системы правовых норм. Упразднялся прежний судебный аппарат, запрещалось применение законодательства периода Российской империи, при рассмотрении дел предписывалось руководствоваться только декретами советской власти и социалистической совестью2.
Недвусмысленно высказался по этому поводу нарком юстиции РСФСР
Д.И. Курский в предисловии к первому комментарию УК РСФСР 1922 г., заявив, что прежнее буржуазное законодательство и старые буржуазные теории
уголовного права в лучшем случае способны служить лишь пособием для каких-нибудь лекций или при изучении истории права3.
В современных исследованиях до сих пор высказывается мнение о том,
что ни о какой «рецепции» буржуазного права, ни о какой преемственности
права при составлении социалистического уголовного законодательства не
могло быть и речи4. Считаем неверным это утверждение.
Из политических соображений декларировалось полное обновление права
на основе новой идеологии. Однако практически эта задача оказалась нерешаемой. Хотя бы потому, что советская власть не обладала интеллектуальным потенциалом на создание системы норм «с ноля». В сложном и противоречивом
процессе становления уголовного законодательства в первые, да и в последующие годы Советского государства, отчасти использовался опыт предшествующих поколений законодателей, адаптированный к новым общественнополитическим условиям.
1
См.: Таганцев Н.С. Уголовное уложение 22 марта 1903 г. С. 326.
2
См.: Собрание установлений РСФСР. 1917. № 4. Ст. 50; 2018. № 50. Ст. 589.
3
См.: III сессия Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета IX созыва
(12–27 мая 1922 г.): [Стенографический отчет]. Бюллетень [№ 1–12]. URL: https://naukaprava.ru/
catalog/1/961/2700/18973/ (дата обращения 09.03.2024).
4
См., например: Спектор Л.А. Становление и развитие законодательства об ответственности
за преступления против правосудия в советский период // Юристъ-Правоведъ. 2007. № 6. С. 48.
50
Ответственность за ложный донос в законодательстве советского периода
впервые была определена в Декрете СНК РСФСР от 24 ноября 1921 г. «О наказаниях за ложные доносы». То, что этому преступлению был посвящен отдельный декрет, свидетельствует о том, что Советское государство полагало, что
ложные доносы имеют высокую общественную опасность, а борьба с ними
требует принятия первоочередных мер правового воздействия.
Пункт первый Декрета определял ответственность за ложный донос в от-
ношении определенного лица: «Карается по суду лишением свободы на срок не
менее одного года — заведомо ложный донос органу судебной или следственной власти о совершении определенным лицом преступного деяния». В пункте
втором — аналогичное наказание за ложные показания. В примечании к этому
пункту определялось, что «Мера наказания усиливается на срок не менее двух
лет при установлении:
а) ложности обвинения в тяжком преступлении,
б) корыстных мотивов доноса или показания,
в) искусственного создания доказательства обвинения.
Пункт третий гласил: «Карается по суду лишением свободы на срок не
менее одного года заведомо ложное сообщение в письменном заявлении государственному учреждению или должностному лицу или в ответе на официальный запрос государственного учреждения или должностного лица о фактах или
данных, касающихся деятельности государственных учреждений, должностных
лиц, а также касающихся запрашиваемых сведений»1.
В первом кодифицированном уголовном законе советского периода —
Уголовном кодексе РСФСР 1922 г. — не выделялась глава о преступлениях
против правосудия. Ответственность за ложный донос регламентировалась
ст. 177 и 179, расположенными в разделе пятом «Иные посягательства на личность и ее достоинство» главы V Особенной части «Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности».
В соответствии со ст. 177 определялось наказание на срок до одного года
лишения свободы за заведомо ложный донос органу судебной или следственной власти, или должностному лицу, имеющему право возбуждать преследование, о совершении определенным лицом преступного деяния. Ответственность
за заведомо ложное показание устанавливалась в ст. 178.
В ст. 179 содержался квалифицированный состав, единый для заведомо
ложного доноса и ложного показания, применявшийся в тех случаях, когда эти
1
Декрет СНК РСФСР от 24.11.1921 «О наказаниях за ложные доносы» // Собрание узаконе-
ний РСФСР. 1921. № 77. Ст. 639 // СПС «КонсультантПлюс».
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]