Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Квалификация преступлений против правосудия. Заведомо ложный донос. Монография
.pdf
111
и в тех случаях, когда его основным целевым назначением является попытка
уклониться от уголовной ответственности1.
Еще пример. Гр. Ф. был осужден по ч. 2 ст. 306 УК РФ за то, что совершил заведомо ложный донос, в котором обвинил двух сотрудников ГИБДД полиции, ранее составивших на него протокол об административном правонарушении, в совершении тяжкого преступления. А именно, указал, что они украли
у него водительское удостоверение и иные документы, а также открыто похитили его автомашину. При этом Г. достоверно знал, что полицейские изъяли автомобиль для помещения на штрафную стоянку, а все якобы похищенные документы находятся в вещевом ящике автомобиля.
В апелляционной жалобе адвокат осужденного поставил вопрос о том,
что ложные заявления Г. являлись средством защиты его интересов. Суд не
удовлетворил жалобу, указав, что заявление Г. нельзя расценивать в качестве
средства защиты своих интересов, поскольку по смыслу закона конституционное право на защиту своих прав и свобод всеми способами, не запрещенными
законом, не означает возможности реализации этого права незаконными, в том
числе, преступными средствами, а заведомо ложный донос является уголовнонаказуемым деянием и прямо запрещен УК РФ2.
Итак, современная практика в ряде указанных выше случаев идет по пути
привлечения к ответственности по ст. 306 УК РФ лиц, совершивших преступление, в том числе имеющих уголовно-процессуальный статус подозреваемого
или обвиняемого.
В то же время подозреваемый (обвиняемый, подсудимый) ни при каких
обстоятельствах не несут ответственности по ст. 306 и ст. 307 УК РФ за ложный донос о преступлении, ложные показания, не связанные с оговором в преступлении невиновного.
Однако остается открытым и дискуссионным вопрос о возможности привлечения к ответственности подозреваемого (обвиняемого, подсудимого) за
заведомо ложный донос с обвинением в конкретном преступлении невиновного, поданный в качестве средства самозащиты и уклонения от уголовной ответственности с целью привлечения к ответственности невиновного.
Имеется немало сторонников позиции, согласно которой исключается ответственность за заведомо ложный донос для обвиняемого, сообщившего заведомо ложные сведения о совершении преступления каким-либо лицом. При
этом некоторые ученые, придерживающиеся такого мнения, допускают опреде-
1
См.: Бриллиантов А. Указ. соч. С. 18.
2
См.: Апелляционное постановление Верховного Суда Республики Башкортостан от
19.01.2017 по делу № 22-241/2017. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 15.09.2021).
112
ленные исключения для ситуации. В частности, когда обвиняемый подал заведомо ложный донос в форме заявления о возбуждении уголовного дела1.
В то же время очевидна общественная опасность лжедоноса в отношении
конкретного лица, исходящего от обвиняемого. Тем более, что пункт 1 ч. 4
ст. 47 УПК РФ разрешает обвиняемому использовать для защиты различные
средства и способы, но если они не запрещены данным Кодексом. Как отмечено в указанном выше определении Конституционного Суда РФ, недопустима
защита от подозрения или обвинения в совершении преступления незаконными, в том числе преступными, средствами. В целях своей защиты такие лица не
вправе с очевидностью нарушать права других лиц, прибегая к запрещенным
законом способам защиты.
Вместе с тем квалификация такого деяния по ст. 306 УК РФ сомнительна.
Если исходить из системного толкования этой нормы с положениями, закрепленными в ст. 307 УК РФ, под доносом и в лексическом, и в уголовноправовом смысле понимается информация о преступлении, еще не известная
правоохранительным органам, которая инициирует деятельность органов расследования по проверке доноса, а при оговоре лицо сообщает информацию о
событии, которое уже является предметом проверки или расследования. Компетентные органы обязаны проверить все возможные версии по делу, в том
числе и версию о совершении преступления другим лицом. Поэтому оговор,
хотя и очень похож на донос, но не является доносом и не может быть квалифицирован по ст. 306 УК, так как в соответствии с ч. 2 ст. 3 УК применение
уголовного закона по аналогии не допускается (Л.В. Лобанова, С.В. Смолин).
Для решения указанной проблемы, вызванной установлением ограничительного перечня субъектов в ст. 307 УК РФ, предлагается либо дополнить
ст. 306 УК новой частью, либо ввести в УК отдельную правовую норму, которая бы предусматривала ответственность за заведомо ложный донос лица о совершении инкриминируемого ему преступления называемым им лицом
(О.Я. Баев).
Высказаны также соображения о самостоятельной криминализации оговора заведомо невиновного лица не только со стороны подозреваемых или обвиняемых, но и любых других лиц, заведомо ложно обвиняющих конкретное
невиновное лицо в преступлении (Л.В. Лобанова).
1
См.: Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Комментарий к УПК РФ / под ред. А.В. Смирнова. М.:
Проспект, 2009. С. 272.
113
Вопрос о возможности привлечения лица к ответственности по ст. 306 УК
РФ за самооговор — когда лицо признается в совершении преступления, которого в действительности не совершало — также решается неоднозначно.
Имеются сторонники рассматривать самооговор в качестве разновидности заведомо ложного доноса (Л.В. Лобанова, З. Николаева, И. Петрухин,
А. Прошляков).
Иные ученые допускают ответственность за заведомо ложный донос
лишь в случае подачи в соответствующие органы явки с повинной или заявления, содержащие сведения о самооговоре в преступлении1. Если же лицо осуществляет самооговор во время допроса, то содеянное им надлежит квалифицировать как дачу заведомо ложных показаний (М.Х. Хабибуллин).
Высказано мнение и о том, что ложный донос возможен исключительно в
отношении другого лица, поскольку квалификация самооговора в совершении
преступления по ст. 306 УК РФ противоречит положению, зафиксированному в
ст. 51 Конституции РФ, а именно — о привилегии от самообвинения (никто не
обязан свидетельствовать против себя самого), при которой содержанием показаний является ложная информация о неправомерных действиях, якобы совершенных лицом, предоставляющим эти сведения.
Поскольку самооговор заключается в заявлениях или показаниях о собственных действиях (пусть даже фактически не совершенных данным лицом),
то в силу привилегии от самообвинения автор этих заявлений не может нести
ответственность ни за ложный донос (ст. 306 УК), ни за дачу ложных показаний
(ст. 307 УК)2.
Сторонники этой позиции отмечают, что традиционно, когда речь идет о
доносе, предполагается, что сведения сообщаются о другом лице, но не о самом
себе. В то же время отмечается, что самооговор не менее общественно опасен,
чем донос, поскольку отвлекает работников компетентных органов от борьбы с
реальными преступлениями или же направляет их по неверному пути в процессе раскрытия и расследования преступных посягательств. Имея своеобразную
природу, самооговор, не укладываясь в рамки уже известных и, казалось бы,
близких к нему преступлений, и поэтому требует самостоятельной криминализации, обладая для этого достаточным потенциалом общественной опасности.
Представляется предпочтительной позиция тех ученых, которые самооговор предлагают квалифицировать в рамках действующего уголовного закона —
по ст. 316 УК РФ (А.С. Горелик, С.С. Кузьмина и др.). А поскольку закон
1
См.: Фельдблюм В. Уголовно-правовые последствия самооговора // Советская юстиция.
1973. № 13. С. 19-20.
2
См.: Горелик А.С., Лобанова Л.В. Указ. соч.
114
предусматривает ответственность за укрывательство только особо тяжких преступлений, полагаем, что самооговор в совершении преступления иной категории должен исключать уголовную ответственность.
Остается дискуссионным вопрос о возможности привлечения за заведомо
ложный донос лица, которое на конфиденциальной основе безвозмездно предоставляло оперативному сотруднику правоохранительного органа информацию
о деятельности известных ему лиц и из личной заинтересованности представивший ложную информацию о совершении кем-либо преступления.
Полагаем, что прав А. Красников, полагающий, что в деянии такого лица
отсутствует состав заведомо ложного доноса, в виду того, что ложное сообщение о лице предполагает негласную передачу сведений в целях содействия проведению оперативно-розыскной деятельности. Тогда как по ст. 306 УК РФ
наказуемо заведомо ложное сообщение о преступлении, которое, как правило,
передается открыто и за подписью автора сообщения1.
Отметим, что при рассмотрении этого вопроса следует исходить из особенностей оперативной информации о совершенном преступлении — сама по
себе она не имеет доказательственного значения, носит ориентирующий и вероятностный характер, требует проверки, и лишь подтвержденная информация
может служить основанием для возбуждения уголовного дела.
Субъективная сторона рассматриваемого состава преступления характеризуется умышленной виной в виде прямого умысла, на что указывает то, что
законодатель характеризует ложный донос как заведомый. Интеллектуальный
элемент вины заключается в том, что лицо осознает, что сообщает заведомо
ложные сведения о преступлении или мнимом преступнике, понимая общественную опасность совершаемого деяния. Волевой элемент вины проявляется
в желании исполнить указанное деяние.
Осознание общественной опасности своего деяния означает понимание
виновным его фактического содержания и того, что деяние способно причинить
вред какой-либо общественной ценности. Специфика осознания лжедоносчиком общественной опасности совершаемого преступления не только в заведомом осознании ложности сообщаемой в доносе информации. Имеются и иные
аспекты — субъект должен осознавать:
1) что подает ложный донос именно в тот в орган, который управомо-
чен рассматривать и разрешать сообщения о преступлении и лице, его совершившем;
1
URL: https://pravoved.ru/question/1523225/ (дата обращения: 12.01.2024).
115
1.1) если ложный донос подан в иные государственные органы, лицо, хо-
тя бы в общих чертах, должно понимать, что его ложный донос не останется
без рассмотрения, будет передан по принадлежности;
1.2) в случае подачи ложного доноса в учреждение (организацию), не
обязанное передавать поступивший ложный донос в компетентный орган, требуется установить, что лицо направило туда донос с расчетом на то, что сообщение обязательно будет передано компетентным органам в виду каких-либо
объективных или субъективных обстоятельств, вытекающих из конкретной ситуации;
2) лицо должно осознавать, что подаваемый ложный донос приведет к
напрасной трате сил и средств соответствующим органом для проверки информации, изложенной в доносе;
2.1) если ложный донос о преступлении подается в отношении лица, то
умыслом виновного должно охватываться наступление негативных последствий для оговоренного в виду возможного привлечения к уголовной ответственности.
По смыслу ст. 306 УК РФ, требуется устанавливать, что подал ложное со-
общение о преступлении по своей воле, без внешнего принуждения. Так, органами предварительного следствия гр. Н. обвинялся в том, что 24.12.2017, имея
умысел, направленный на сообщение органам внутренних дел заведомо не соответствующих действительности сведений о совершенном преступлении,
умышленно, с целью избежать ответственности за совершение преступления,
предусмотренного ст. 264.1 УК РФ, и введения органов внутренних дел в заблуждение, находясь в кабинете следователя, в ходе дачи объяснения, заведомо
ложно сообщил о совершенном в отношении него преступлении — угоне
23.12.2017 его автомобиля марки «Kia».
Суд признал Н. виновным и осудил по ст. 264.1 УК РФ, однако по ч. 1
ст. 306 УК РФ оправдал, отметив следующее. В ходе судебного следствия Н. не
оспаривал факт составления заявления, но сообщил, что написал заявление об
угоне автомобиля не по своей инициативе, а под воздействием следователя в
ходе составления объяснения о произошедшем событии. Находясь в состоянии
алкогольного опьянения и стресса, был напуган в связи с задержанием и обстоятельства написания заявления помнит смутно, был обеспокоен тем, что его
машина не была поставлена на место; впоследствии хотел «забрать» заявление,
однако сотрудники полиции ему в этом отказали.
Из материалов дела следует, что до контакта со следователем Н. приме-
нял иной способ защиты, а именно отказывался свидетельствовать против себя,
116
фактически отказывался от подписания любых представленных ему сотрудниками ГИБДД документов. Материалами дела не опровергнуто утверждение Н. о
том, что инициатива составления заявления об угоне исходила от следователя,
который не обеспечил ему право хранить молчание.
Из обстоятельств дела вытекает, что, подавая заявление об угоне, Н. преследовал цель отвести от себя подозрение в совершении преступления и самому
избежать уголовной ответственности, что свидетельствует об отсутствии в его
действиях заведомо ложного доноса, поскольку они являлись способом защиты
от обвинения. Прямой умысел у Н. на совершение заведомо ложного доноса не
был установлен1.
Таким образом, лицо может быть привлечено к уголовной ответственности за ложный донос лишь в том случае, если:
- ложность излагаемых в доносе сведений о якобы совершенном преступ-
лении заведомо известна лицу, подавшему донос2;
- в случае подачи доноса о совершении преступления другим лицом, до-
носчик должен заведомо обладать сведениями о невиновности лица, на кого
доносит3;
- не подлежит ответственности по ст. 306 УК РФ подавший ложный донос о преступлении или лице, его совершившем, если он добросовестно заблуждался относительно излагаемой в сообщении о преступлении информации.
По мнению П.С. Метельского, если лицо, сообщая в своем заявлении о
якобы совершенных действиях или бездействии, не ставит вопрос о возбуждении уголовного дела, а лишь просит дать им «правовую оценку», оснований
рассматривать данное обращение как заведомо ложный донос явно недостаточно. Во-первых, потому, что из такого заявления не вытекает однозначный вывод, что заявитель таким путем стремится инициировать осуществление уголовного преследования, Во-вторых, обращение такого рода не отвечает по своему содержанию сообщению о преступлении как поводу к возбуждению уголовного дела4.
Думается, что для таких выводов нет оснований. При осознании субъектом заведомой ложности своего заявления о том, что кто-либо совершил преступление, не имеет значения отраженные в доносе его пожелания относительно того, как именно следует распорядиться полученной информацией.
1
См.: Апелляционное постановление Верховного Суда Республики Коми от 24.07.2018 по де-
лу № 22-1536/2018. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 15.08.2024).
2
См.: Определение СК Верховного Суда СССР по делу Н. // СПВС СССР. 1949. № 2. С. 36.
3
См.: Определение СК Верховного Суда РСФСР по делу П. // Бюллетень Верховного Суда
РФ. 1963. № 6. С. 11.
4
См.: Метельский П.С. Указ. соч. С. 50.
117
Исключается ответственность по ст. 306 УК РФ за подачу заявления (сообщения) в правоохранительные органы, в которых лицо излагает лишь свои
предположения (догадки) относительно совершенного преступлении либо лица,
его совершившего. То есть, когда в сообщении содержатся не прямые утверждения о совершенном преступлении (лице, его совершившем), а вероятностные. Так, Советский районный суд г. Орска оправдал К, обвиняемую ч. 1
ст. 306 УК РФ в подаче заведомо ложного доноса в отношении гр. К., который
якобы угрожал ей убийством.
Судебным следствием установлено, что ссора между К. и А. действительно происходила, и последний высказывал слова, которые К. восприняла как
угрозу в будущем. Эти обстоятельства она изложила в своем заявлении, поданном в полицию, и в дальнейшем подтвердила при допросе в качестве потерпевшей. Суд пришел к выводу, что К. изложила в заявлении лишь свои предположения, неправильно интерпретировав слова К., сказанные им во время ссоры,
как угрозу убийством1.
В ст. 306 УК РФ отсутствует указание на цель совершения преступления.
Вместе с тем установление цели заведомо ложного доноса весьма значимо для
квалификации этого преступления.
Вопрос о содержании цели рассматриваемого преступления дискуссионный. Так, высказано мнение о том, что целью заведомо ложного доноса является возбуждение уголовного дела, поскольку такая цель вытекает из смысла
данного преступления2.
Другие исследователи допускают у доносителя наличие и прочих целей.
Например, цели незаконного приобретения прав на имущество, освобождения
от исполнения обязанностей, уклонения от ответственности за совершенное
правонарушение. И это мнение следует признать правильным. Более того, ложный донос, поданный в отношении конкретного лица с целью привлечения его
к уголовной ответственности, не является типичным. Гораздо чаще встречаются ложные доносы с иными целями.
Приведем пример. Гр. Б., управляя принадлежащим ему автомобилем,
нарушив требования Правил дорожного движения, допустил наезд на балку дорожного ограждения. Совершив дорожно-транспортное происшествие, Б. оста-
1
См.: Письмо Прокуратуры Оренбургской области от 27.11.2006 № 12-2-06 «О результатах
обобщения судебной практики по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных статьями 306,
307 УК РФ» (вместе с «Обзором результатов обобщения судебной практики по уголовным делам о
преступлениях, предусмотренных статьями 306, 307 УК РФ»). URL: http://orenburg.news-
city.info/docs/sistemsd/dok_ierlgo.htm (дата обращения: 29.03.2021).
2
См., например: Кузнецов А. Ответственность за заведомо ложный донос // Советская юсти-
ция. 1969. № 23. С. 22-23.
118
вил его место и скрылся. После прибытия к месту ДТП сотрудников ГИБДД и
установления телефонной связи с ним, Б. сообщил об угоне принадлежащего
ему автомобиля и своей непричастности к произошедшему дорожнотранспортному происшествию.
Затем в отделе полиции, будучи предупрежденным об уголовной ответственности за заведомо ложный донос о совершении преступления по ст. 306
УК РФ, с целью уклонения от административной ответственности за допущенные им нарушения Правил дорожного движения, написал заявление об угоне
своего автомобиля.
В ходе проведения проверки было установлено, что Б. умышленно заявил
о преступлении, событие которого отсутствовало, и принято решение об отказе
в возбуждении уголовного дела. Сам же Б. привлечен к уголовной ответственности и осужден по ч. 1 ст. 306 УК РФ1.
Впрочем, следует согласиться с М. Хабибуллиным, который отмечает,
что состав заведомо ложного доноса имеет место независимо от того, какую
цель преследовало лицо, заведомо ложно сообщая о совершении преступления.
Действия доносчика не станут менее опасными в зависимости от цели, какую
он преследовал. В любом случае виновный посягает на правильную деятельность органов правосудия2.
Итак, заведомо ложный донос о преступлении может совершаться не
только с целью возбуждения уголовного дела, но и в иных целях. Однако сказанное касается лишь заведомо ложного доноса без указания на конкретное лицо, как совершившее преступление.
Донос, связанный с обвинением невиновного лица в совершении преступления, посягает не только на основной объект преступления — интересы
правосудия, но и на интересы личности, которые выступают в данном случае в
качестве дополнительного непосредственного объекта. Такой донос имеет более высокую общественную опасность по сравнению с заведомо ложным доносом о вымышленном преступлении. И это обстоятельство требует более строгого наказания в рамках санкции части первой ст. 306 УК РФ либо правовой
оценки по ч. 2 или 3 этой статьи. Соответственно, необходимым основанием
ужесточения ответственности должно являться наличие у субъекта доноса цели
привлечения оговоренного к уголовной ответственности.
1
См.: Приговор Шебекинского районного суда Белгородской области от 24.11.2014 // ЭПС
«Система ГАРАНТ».
2
См.: Хабибуллин М. Вина, мотив и цель заведомо ложного доноса // Социалистическая за-
конность. 1974. № 7. С. 59.
119
То, что такой донос определяет необходимость установления у субъекта
преступления цели привлечения невиновного к уголовной ответственности,
подтверждается и судебной практикой. Например, еще в 1959 г. в одном из решений Верховного Суда РСФСР было отмечено, что «Ложный донос состоит в
сообщении заведомо ложных сведений с целью добиться осуждения или привлечения к уголовной ответственности заведомо невиновного лица»1.
Позиция судов по этому вопросу остается неизменной и в наши дни. Так,
например, в одном своем определении Верховный Суд РФ указал, что субъективная сторона преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 306 УК РФ, характеризуется прямым умыслом, а также целью — привлечения невиновного лица к
уголовной ответственности2.
Вместе с тем А.В. Бриллиантов правильно отмечает, что даже с учетом
фактора обязательности цели привлечения к уголовной ответственности, для
наличия состава заведомо ложного доноса необходимо учитывать, что целевое
назначение действий виновного может быть различным в зависимости от ситуации и наличия ближайшей (промежуточной) цели и конечной цели. К примеру, обвиняемый осуществляет заведомо ложный донос, суть которого состоит в
том, что к нему применялись недозволенные средства, под воздействием которых он оговорил себя. Цель таких действий состоит в том, чтобы, опорочив сотрудников правоохранительных органов, избежать уголовной ответственности.
При этом виновному безразлично, привлекут ли реально к уголовной ответственности обвиненных им лиц или нет. Главное — добиться необходимого
итога, средством достижения которого является заведомо ложный донос3.
По этому поводу отметим, что действительно, в приведенном примере
цель привлечения сотрудников правоохранительных органов можно рассматривать как промежуточную, посредством достижения которой обвиняемый стремился к конечной цели — уклониться от уголовной ответственности. Однако не
достигнув промежуточной цели, он не мог достигнуть и своей конечной цели.
Поэтому в рассмотренном казусе нет оснований не констатировать у субъекта
ложного доноса цели привлечения сотрудников к уголовной ответственности.
Мотивы, с которыми совершаются заведомо ложные доносы, на квалификацию содеянного не влияют и могут быть различным.
С процессуальной стороны препятствием к вынесению приговора по
ст. 306 УК РФ может являться неотмененное решение официального органа по
1
См.: Определение СК ВС РСФСР по делу Т. // Советская юстиция. 1959. № 7. С. 89.
2
См.: Определение Верховного Суда РФ от 07.06.2010 № 83-Д10-2 // СПС «Консультант-
Плюс».
3
См.: Бриллиантов А. Указ. соч. С. 17.
120
тем или иным обстоятельствам, составляющим предмет доказывания. Так,
например, гр. М. была осуждена по ч. 1 ст. 306 УК РФ. Суд апелляционной инстанции установил, что уголовное дело в отношении М. было возбуждено
30.12.2015. Однако на тот момент по тем же обстоятельствам имелось неотмененное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 11.06.2015 в
связи с отсутствием состава преступления в действиях М. Таким образом, были
нарушены положения пункта 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ. Процедура судопроизводства не соблюдена.
Приговор суда первой инстанции в отношении М. отменен, уголовное дело возвращено Черемушкинскому межрайонному прокурору г. Москвы на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ1.
Препятствием к осуждению по ст. 306 УК РФ может являться и непринятое решение по уголовному делу, возбужденному в виду поступившего ложного доноса о совершенном преступлении. Так, гр-ка С. была осуждена о ч. 1
ст. 306 УК за то, что 05.09.2017, с целью ввести в заблуждение правоохранительные органы и вернуть принадлежащий ей автомобиль, который ранее,
03.05.2017, передала по договору аренды неустановленному лицу, написала заявление о совершении хищения ее автомобиля неизвестным.
Апелляционый суд установил, что 28.07.2018 следователем Отдела МВД
по Бабушкинскому району г. Москвы было возбуждено уголовное дело по факту хищения у С. ее автомобиля путем мошенничества. Она же признана потерпевшей по делу. Постановлением следователя того же правоохранительного органа от 28.09.2018 уголовное дело было приостановлено производством на основании а. 1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, что исключает возможность постановления
судом приговора по ч. 1 ст. 306 УК РФ.
Приговор в отношении С. был отменен и уголовное дело возвращено Бабушкинскому межрайонному прокурору г. Москвы для устранения препятствий
в его рассмотрении судом2.
1
См.: Апелляционное постановление Московского городского суда от 23.08.2017 по делу
№ 10-12345/2017. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 10.09.2024).
2
Апелляционное постановление Московского городского суда от 05.03.2019 по делу
№ 10-1077/2019. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 08.11.2024).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]