Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Квалификация преступлений против правосудия. Заведомо ложный донос. Монография
.pdf
21
Таким образом, одной из форм бесчестья вполне мог являться и ложный донос
о совершенном лицом преступлении.
Рассматриваемый правовой акт не только предписывал судьям исполнять
свои обязанности надлежаще и без злоупотреблений, но устанавливал ряд правовых гарантий осуществления судебной деятельности. Так, ст. 6 Судебника
определяла: «А кто виноватой солжет на боярина, или на околничего, или на
дворецкого, или на казначеа, или на дьяка, или на подьячего, а обыщетца то в
правду, что он солгал, и того жалобника, сверх его вины, казнити торговою
казнью, бити кнутьем, да вкинути в тюрму»1. Тем самым было установлено суровое наказание за ложное обвинение судей в преднамеренном неправосудии.
В специальной литературе высказано суждение о том, что в ст. 6 Судебника предусмотрена ответственность за ябедничество, то есть ложное обвинение судей в вынесении заведомо неправосудного решения2. Вряд ли правильно
это утверждение. Хотя бы потому, что в статье не предусмотрен признак корысти, являющийся характерным для ябедничества.
Нет ясности и о субъекте деяния, предусмотренного шестой статьей. Словосочетание «А кто виноватой» дает основание считать субъектом как лицо,
признанное за совершение какого-либо проступка виновным, так и любого человека (в том числе и представителя сторон).
В пользу первого варианта толкования может свидетельствовать, например, ст. 10 Белозерской судной грамоты: «А доведут на кого татьбу, или
розбой, или душегубьство, и наместники велят на виноватом истцово доправити, а тот разбойник или душегубець наместником в продаже и в казне»3. В
ст. 18 Грамоты также идет речь о виноватом: «А хто у кого межу переорет или
перекосит, и наместники наши и их тиуни возмут на виноватом за боран восмь
денег». В приведенных нормах слово «виноватый» равнозначно слову «виновный», обозначая лицо, которое признано судом совершившим исследуемый в
процессе проступок. В таком случае надо признать, что в этой норме речь идет
о наказании привлеченного к ответственности за оговор другого лица.
Однако весомы доводы и в пользу второго смыслового варианта, при
котором слово «виновати» использовалось в значении обвинять кого-либо4.
1
См.: Российское законодательство X–XX веков: Законодательство периода образования и
укрепления Русского централизованного государства. В 9 томах. Т. 2 / отв. ред.: А.Д. Горский; под
общ. ред.: О.И. Чистякова. М.: Юрид. лит., 1985. С. 97–98.
2
См.: Там же. С. 132.
3
Белозерская уставная грамота 1488 г. // Памятники русского права: Памятники права перио-
да образования русского централизованного государства, XIV–XV вв. Вып. 3 / под ред.: Л.В. Черепнин. М.: Госюриздат, 1955. С. 172.
4
См.: Словарь древнерусского языка (XI–XIV вв.: в 10 т. / АН СССР. Ин-т рус. яз.; гл. ред.
Р.И. Аванесов. М.: Рус. яз., 1988. URL: https://rus-old-russian-dict.slovaronline.com/2240-виновати (дата
обращения: 09.10.2024).
22
Если так, то начало ст. 6 Судебника следует переводить как «Кто ложно обвинит боярина…».
Статья 7 Судебника 1550 г. требовала, с одной стороны, надлежащего
рассмотрения жалоб, поступивших на судебное решение, с другой — устанавливала ответственность за подачу жалоб необоснованных: «А которой жалобник бьет челом не по делу и бояре ему откажут, и тот жалобник учнет бити челом, докучати государю, и того жалобника вкинути в тюрьму»1.
По мнению некоторых исследователей, указанная норма устанавливала
наказание за заведомо ложный донос государю на должностных лиц суда2. Однако нельзя сказать, что текст статьи однозначно свидетельствует об этом. Речь
идет о необоснованной жалобе; дело рассмотрено в надлежащем порядке, принято окончательное решение, но жалобщик все «докучает», необоснованно отвлекает высокие инстанции власти от важных дел. Не исключено, конечно, что
в жалобе могли содержаться и ложные обвинения, но могли быть и достоверные утверждения. Однако в процессуальном отношении проверка уже была
проведена и решение по делу принято. Стало быть, дело считалось закрытым.
Встречаем свидетельство тому, что в рассматриваемый временной период
с изобличенного лжедоносителя взыскивалось материальное вознаграждение в
пользу оговоренного им лица. Так, подьячий Айгустов «доводил на дьяка Щелканова многие лихие дела». Айгустов сознался, что говорил лживо; тогда государь повелел взять Щелканову с него «бесчестья» 600 рублей3.
Об остроте проблемы с ложными оговорами наглядно свидетельствует
Приговор Государя «О лжесвидетельстве и ложных исках» от 12.03.15824.
Должностные лица, предварительно исследовавшие рассматриваемые вопросы,
доложили царю о том, что:
- ложные доносы холопов боярских на своих государей приобрели массо-
вый характер — «ябедами5 и кромолами6 люди проторят7»;
1
Памятники русского права XV–XVII вв. М.: Гос. изд-во юрид. лит., 1956. Вып. 4. Памятники
права периода укрепления русского централизованного государства. С. 266–267.
2
См.: Цепелев К.В. Заведомо ложный донос и заведомо ложные показание, заключение экс-
перта, специалиста или неправильный перевод: уголовно-правовая характеристика и проблемы квалификации: дис. канд. юрид. наук. М., 2018. С. 34.
3
См.: Духовский М.В. Понятие клеветы, как преступления против чести частных лиц, по рус-
скому праву. 1873. 255 с. URL: https://rusneb.ru (дата обращения: 09.10.2024).
4
URL: https://rusneb.ru (дата обращения: 09.10.2024).
5
В данном случае под ябедой понималось какое-либо дело в суде, коварство, затемнение суда
неясными или непринадлежащими речами, приведение соперника в смятение, предоставление в суд
непотребных справок, подкупание судей.
6
Слово «кромола» (в последующее время — «крамола»), отмеченное еще в летописях XIV в.
рассматривалось как опаснейшее политическое преступление в виде измены верховной власти.
7
Занимаются, промышляют.
23
- они же нанимаются для дачи в судах ложных показаний, лгут в суде,
«продают своего наимщика», свидетельствуя в суде в пользу противоположной
стороны;
- отдельные категории лиц в качестве промысла за деньги занимаются со-
ставлением необоснованных жалоб с ложными обвинениями, и за это не предусмотрена ответственность.
Выслушав докладчиков, государь приговорил (постановил):
- ябедников, кромольщиков и составщиков из числа холопов боярских и
иных чинов людей, уличенных во лжи, по прежним уложениям не щадить, бить
кнутом, впредь не допускать до суда;
- с тех, кто солжет в жалобе или на суде составит ябеду, взыскивать сум-
мы, равные суммам, заявленных в необоснованных исках, а также взыскивать
судебные пошлины и бесчестье в пользу пострадавших;
- лицо, назвавшее кого-либо вором, убийцей, кромольником либо бун-
товщиком против Царя, но не сообщившее об этом властным органам, подлежит смертной казни;
- после экзекуции (торговой казни), виновного следует отправлять в каза-
ки в пограничные города Севск и Курск.
В.Н. Татищев, комментируя Указ спустя столетие, сетует о наличии в современных ему судах все тех же проблем, затронутых в рассматриваемом документе, — массовое распространение деяний, направленных на предоставление суду ложной информации. Как человек весьма осведомленный, занимавший высокие административные должности, он приводит конкретные судебные
казусы, связанные с ложными доносами, подлогами и лжесвидетельством. Отмечает и причины, по которым истец или ответчик не в состоянии доказать в
суде преступные действия коварного соперника (по убожеству, в виду высокопоставленного положения лжеца и др.)1.
Характеризуя рассматриваемый период, А.М. Лохвицкий писал, что ложные доносы, как преступления против личности, представляли собой одно из
величайших бедствий для общественного спокойствия. Во времена, когда уголовное судопроизводство оставалось еще варварским, когда донос вел к пыткам
оговариваемого, подача ложных доносов, особенно по государственным преступлениям, представляла собой преступный промысел организованной корпо-
1
См.: Судебник государя царя и великаго князя Иоанна Васильевича, и некоторые сего госу-
даря и ближних его преемников указы, собранные и примечаниями изъясненные покойным тайным
советником и астраханским губернатором В.Е. Татищевым. М.: При Имп. ун-те, 1768. 270 с. URL:
https://search.rsl.ru/ru/record/01003338278 (дата обращения: 09.10.2024).
24
рации лжедоносчиков, в особенности во времена Ивана IV, Бориса Годунова и
в первой половине XVIII в.1
В Судебнике царя Федора Ивановича 1589 г.2, воспроизводилась ст. 6 Судебника 1550 г., но с добавлениями о взыскании с виновного за бесчестье
(оклеветание в неправосудии) судей материальной компенсации. Новеллой являлась норма ст. 103 о наказании кнутом за ложное обвинение (ополиченье) с
материальной компенсацией оговоренному за бесчестье.
Статья 113, подобно ст. 50 Судебника 1550 г., предусматривала наказание
нарядчика (ябедника, клеветника) и подписчика (совершившего подлог документа, ложно обвинивших невиновного в татьбе, разбое, душегубстве, ябедничестве, подлоге документов (подписке ручной или кабальной), а равно в ином
каком «лихом деле». Однако оговорщик карался уже не смертной казнью, а битьем кнутом3.
В Соборном уложении 1649 г.4 нормы, касающиеся ложных доносов,
многочисленны и, ввиду казуистического изложения нормативного материала,
содержатся в различных главах этого правового акта.
Нормы главы II определяли государственные преступления, связанные с
посягательством на особу Государя, порядок их рассмотрения (судопроизводство по таким делам обычно начиналось по доносу (извету), тогда другие дела
инициировались подачей стороной иска в суд), обязанность каждого под страхом смертной казни доносить о каком-либо злом умысле на царское величество.
Статья 12 Уложения требовала подтверждения навета доказательствами
(свидетельскими или иными). Если устанавливалась ложность доноса, то судебный спор выигрывал тот, на кого был сделан неподтвержденный донос. Однако неподтвержденный донос по государственному делу не являлось безусловным поводом к прекращению судопроизводства. Дело передавалось на
рассмотрение царя, который и принимал окончательное решение5. В итоге, донос мог быть признан ложным, а лжедоноситель наказан. Однако могли быть и
1
См.: Лохвицкий А.М. Курс русского уголовного права. СПб.: Журн. М-ва юст., 1867. С. 7, 28.
URL: http://rusneb.ru/ (дата обращения: 09.10.2024).
2
См.: Судебник 1587 г. // Памятники русского права. Памятники права периода укрепления
Русского централизованного государства. ХV–ХVII вв. Вып. 4 / под ред. Л.В. Черепнина. М.: Гос.
изд-во юрид. лит., 1956. С. 414.
3
Там же. С. 427.
4
Российское законодательство X–XX веков: Акты Земских соборов. В 9 т. Т. 3 / отв. ред.:
А.Г. Маньков; под общ. ред.: О.И. Чистяков. М.: Юрид. лит., 1985. С. 83–257.
5
См.: Томсинов В.А. Соборное уложение 1649 г. как памятник русской юриспруденции // Пра-
воведение. 2007. № 1. С. 162–188.
25
иные варианты окончательного разрешения дела, в том числе и с неблагоприятными последствиями для необоснованно обвиненного (ст. 12).
По обычным делам за недоказанный донос (извет) доносчика из непривилегированных слоев общества «нещадно» избивали кнутом (ст. 13). Впрочем,
при розыскном процессе доносчик мог быть подвергнут жесткому физическому
воздействию еще в ходе расследования, также, как и подозреваемый в преступлении и лица, выступающие в процессе в качестве свидетелей. Не являлось гарантией от пыток и высокопоставленное положение лица, обвиненного по доносу.
Доносчик, отказавшийся от сделанного сообщения, наказывался избиением кнутом. Его доводы о том, что он подал донос под угрозой избиения или в
состоянии опьянения, в расчет не принимались (ст. 14).
В ст. 17 главы II Уложения впервые в отечественном законодательстве
установлен принцип обратной ответственности за заведомо ложный донос1, детально разработанный, в частности, в нормах упомянутого ранее китайского
Кодексе Тан: «А будет кто на кого доводил государево великое дело, или измену, а не довел, и сыщется про то допряма, что он такое дело затеял на кого
напрасно, и тому изветчику тоже учинити, чего бы довелся тот, на кого он доводил».
О том, что в статье речь шла именно о заведомо ложном доносе, а не о
сообщении добросовестно заблуждавшегося изветчика, свидетельствует такие
фразы из текста статьи, как «сыщется про то допряма», «затеял на кого напрасно», в купе с очень суровым наказанием, ожидавшем лжедоносителя. Лжедоносчик по государственному преступлению подлежал казни с конфискацией
имущества.
Статья 15 рассматриваемой главы гарантировала материальное вознаграждение лицу, выявившему государственного преступника. И, видимо, у
многих лиц стремление к обогащению мотивировало к подаче ложных доносов,
перекрывая риск быть подвергнутым за это жестокому наказанию. К тому же
несовершенство судебных процессов, особо значимая категория политических
дел, придание статуса доказательства самопризнанию, полученному под пытками (мало кто их выдерживал) реально позволяли лжедоносчику надеяться на
1
Принцип обратной ответственности за лжедоносы использовался и в последующее время.
Так, в короткой крестоцеловальной записи царя Василия Шуйского от 1606 г. тем не менее нашлось
место и для упоминания о ложных доносах: «… доводов ложных мне, великому государю, не слушати, а сыскивати всякими сыски накрепко и ставити с очей на очи, чтоб в том православное християнство без вины не гибли; а кто на кого солжет, и, сыскав, того казнити, смотря по вине того, что был
взвел неподелно, тем сам осудится» // Собрание государственных грамот и договоров. Т. II, № 141.
С. 299–300. URL: http://www.bibliotekar.ru/ (дата обращения: 09.10.2024).
26
удачу — на то, что не будет разоблачен и достигнет поставленных целей. Таким образом, донос, в том числе и ложный, являлся в рассматриваемое время
своеобразным социальным лифтом; доносчик при удачном стечении обстоятельств мог материально обогатиться, улучшить свой социальный статус.
Обращает на себя внимание ст. 16 главы 2 Уложения, согласно которой,
даже при обвинении в таком опасном преступлении, как государственная измена, одного доноса для принятия решения было недостаточно. Требовалось
устанавливать достоверность доноса путем проведения следственного процесса.
В частности, посредством проведения очной ставки доносчика с обвиняемым и
лишь затем «по сыску указ учинить, как о том писано выше сего». Это предписание можно рассматривать в качестве меры борьбы с ложными доносами.
В завершение главы II Уложения встречаем норму о заведомо ложном
доносе со специальным субъектом. Предваряет ее требование казнить безо всякой пощады бунтовщиков — тех, кто является к царю или должностным лицам
государства (боярам, окольничим, думным людям, воеводам и др.) скопом или
заговором, сопровождаемых грабежами и убийствами (ст. 21).
В следующей статье законодатель запрещал под страхом жестокого наказания воеводам и приказным лицам подавать царю письменные ложные доносы
о якобы совершенных деяниях, наказуемых в соответствии со ст. 21. При этом
ложность доноса требовалось установить допряма (достоверно), а именно то,
что на самом деле приходили к должностному лицу лишь немногие люди, которые мирно и без буйства подали челобитную с какой-либо просьбой (ст. 21).
Статья 31 главы VII «О службе всяких ратных людей Московского государства» определяла принцип обратной ответственности за ложные доносы на
бояр и воевод, якобы берущих взятки, на служилых людей (дворян, стрельцов),
необоснованно обвиненных в совершении убийства, воровства и иных опасных
преступлениях во время проезда к месту службы или при возвращении со
службы.
В соответствии со ст. 4 главы X «О суде», уполномоченными лицами не
должны были приниматься во внимание челобитные сторон, поданные после
завершения судебного процесса, с обвинениями судей в злоупотреблениях, совершенных по «свойству и не дружбе». Скорее всего, такие челобитные содержали и ложные обвинения в отношении судей, но челобитчик мог и добросовестно заблуждаться относительно законности решения суда (обжалование решений судов с необоснованными доводами и в современном судопроизводстве
является обычным делом). Рассматриваемая норма, скорее, процессуальная,
предназначенная избегать необоснованной волокиты по судебным делам.
27
Ряд статей определял наказания судей и иных должностных лиц за совершенные злоупотребления при рассмотрении дел. В то же время ст. 9 определяла
правовую защиту таких лиц, установив ответственность за поклеп — ложные
обвинения судей в получении взяток и других злоупотреблениях. За содеянное
виновный подлежал битью кнутом, взысканию в пользу оклеветанного материальной компенсации (бесчестье), а также помещению в тюрьму без указания
срока содержания — до особого распоряжения государя. Субъектом этого вида
ложного доноса являлся проигравший судебный спор ответчик.
Еще один вид ложного доноса в сфере судопроизводства предусматривала ст. 17 главы X. Его субъектом являлось лицо, подавшее «ложное челобитие»
о том, что дьяки или подъячие волокитят судебные дела, тогда как затягивание
дела явилось следствием того, что сам челобитчик «за делом не ходил» (не
предоставлял доказательства, не являлся в суд и т.п.). По принципу обратной
связи виновный подлежал наказанию, которое грозило ложно обвиненному в
служебных правонарушениях дьяку или подьячему — битие батогами или кнутом, взыскание материального ущерба в пользу пострадавшей стороны.
Следует отметить, что в Уложении уже усматривается выделение в качестве родственных, но самостоятельных преступлений, ложного доноса и лжесвидетельства. О деянии, похожем на преступление, предусмотренное ст. 307
УК РФ, идет речь в ст. 18: «А будет кто на ком учнет чего искать поклепав
напрасно, и с суда сыщется про то допряма, что он искал поклепного иску, хотя
кого испродать напрасно, и на таких исцах за напрасную их продажи) править
ответчиком проести по гривне на день, с того числа как судное дело зачнется,
да по то число, как то судное дело вершится, чтобы им и иным таким впередь
неповадно было такими своими поклепными иски никого убытчить напрасно».
Похожие нормы имелись и в иных рассмотренных выше правовых актах. Однако рассматриваемый памятник права уже вполне рельефно определяет ложные
доносы, как таковые — поданные представителям власти заведомо ложные сообщения о совершены конкретными лицами преступлениях.
Очередная норма о ложном доносе, предусмотренная ст. 107 главы X
Уложения, касалась судей, уличенных в подаче государю жалобы с ложным обвинением кто-либо (видимо, участника процесса или иного заинтересованного
в исходе дела лица) в опасных посягательствах на подателя доноса — оскорблении словом, нанесении побоев и т.п.). По принципу обратной связи лжец
подлежал наказанию, которое грозило оклеветанному.
Предусматривалась норма о доносе в виде челобитной государю с ложным заявлением о том, что крепость (документ о праве владения имуществом)
28
жалобщик был вынужден подписать под принуждением. В случае разоблачения
податель такого ложного заявления подлежал телесным наказаниям, тюремному заключению на полгода, материальному взысканию в пользу оклеветанного,
а также проигрывал судебный спор (ст. 253). (Впрочем, указанное в статье деяние можно трактовать и как ложные показания, поданные в вышестоящую инстанцию в рамках судебного процесса). В последующих главах Уложения содержатся упоминания и об иных видах доноса.
В завершение обзора Уложения 1649 г. упомянем о составе вымогательства путем шантажа, который содержался в ст. 186 главы X. Суть этого преступления состояла в том, злоумышленником какому-либо человеку (видимо,
состоятельному) предъявлялся заранее подготовленный для подачи в суд «поклепный иск» о том, что он якобы совершил физическое насилие или иное преступление в отношении кого-либо. Чтобы избежать суда по ложному обвинению, потерпевшему предлагалось выплатить шантажисту отступную сумму. В
данном случае угроза подать ложный донос использовалась в качестве составной части этого преступного деяния.
По свидетельству современников, в России XVII в. широко практиковались и реально поданные ложные доносы, сочетавшиеся с вымогательством и
служебными злоупотреблениями. Лжедоносчик подавал свой извет должностным лицам, с которыми имел предварительный сговор. Те по доносу арестовывали ложно обвиненного, создавали ему невыносимые условия содержания, добиваясь от родственников выкупа за освобождение оклеветанного1. Сохранились сведения о реальном лице — разбойнике Ваське Щербаке (начало XVII в.),
который в течение шести лет подавал доносы о преступлениях, якобы совершенных конкретными людьми. Будучи изобличенным, он сознался, что обвинял многих невинных, а у многих сам выманивал ценности под угрозой подачи
доноса2.
В период царствования Петра I (1689 по 1725 г.) предпринимались неоднократные попытки противодействовать лжедоносительству правовыми мерами. Так, в преамбуле именного Указа от 21.02.1697 «Об отмене в судных делах
очных ставок…» отмечается повсеместная распространенность в приказах и
судах «неправды и лукавства», ябеднических вымыслов, использования подставных свидетелей, что вызывает вопиющую волокиту в судах, разорение
«маломочных» людей. Указ предписывал применять смертную казнь за пред-
1
См., например: Россия XV–XVII вв. глазами иностранцев. Л.: Лениздат, 1986. С. 286.
2
См.: Духовский М.В. Понятие клеветы, как преступления против чести частных лиц, по рус-
скому праву. Ярославль: Тип. губ. земс. управы, 1873. 255 с. URL: https://rusneb.ru (дата обращения:
11.05.2024).
29
намеренные ложные показания тех, кто прошел обряд крестного целования (видимо, речь идет об истцах и ответчиках), а также за ложные показания свидетелей (ст. 9 и 10)1.
В соответствии с Указом 1711 г., ябедники (в данном случае лица, ложно
обвинявшие людей в преступлениях, и иным образом препятствующие надлежащему рассмотрению дел в судах), наравне с неправедными судьями, должны
были наказываться «отнятием чести и всего имения» (ст. 1)2.
Указ от 23 декабря 1713 г. ограничил подачу доносов лично государю путем произнесения фразы «Слово и дело государево» только по преступлениям
против Монаршей Особы, измене и бунту. По остальным преступлениям донос
следовало подавать в нижние инстанции («кому надлежит»). Предписывалось и
устно, и письменно доносить только «сущую правду». В противном случае доносчику грозило «великое наказание и разорение», а также ссылка и каторга3.
В 1714 г. в стране сформирована государственная служба фискалов —
профессиональных доносителей о всяких выявленных деяниях, совершаемых
«во вред государственному интересу». За ошибочные доносы без «корысти или
злобы» фискалы подлежали незначительному штрафу. Однако фискал, подавший ложный донос преднамеренно, наказывался на общих основаниях по правилу обратной связи4. Деятельность фискалов, получающих за свои сообщения
материальное вознаграждение, явилась для населения образцом для подражания, что только увеличивало количество доносов.
Указ 1715 г. «О нечинении доносов…» был посвящен подметным (анонимным) письмам, содержащими ложные доносы. Обнаружившему такое
письмо следовало сжечь его на месте не распечатывая. Доносы за своей подписью населению предписывалось подавать без всяких опасений, гарантировалось
материальное вознаграждение за ценную информацию5. (Аналогичные меры
предусматривались и Указом 1726 г. периода правления Екатерины I, уточня-
1
См.: Указ от 21.02.1697 № 1572 «Об отмене в судных делах очных ставок, о бытии вместо
оных расспросу и розыску, о свидетелях, об отводе, оных, присяге, о наказании лжесвидетелей и о
пошлинных деньгах» // Памятники русского права: Законодательные акты Петра I, первая четверть
XVIII в. Вып. 8 / сост.: Н.Д. Дурманов, С.С. Иванов, К.А. Софроненко, О.И. Чистяков; под ред.:
К.А. Софроненко. М.: Госюриздат, 1961. С. 572.
2
См.: Указ Петра I от 02.03.1711 № 2330 «О поручении Правительствующему Сенату попече-
ния о правосудии, об устройстве Государственных доходов, торговли и других отраслей Государственного хозяйства» // Памятники русского права: Законодательные акты Петра I, первая четверть
XVIII в. Вып. 8. С. 44–45.
3
См.: Указ от 23.12.1713 № 2756 «О донесении Самому Государю только о таких делах, кото-
рые касаются до здравия и чести Монаршей Особы и до бунта или измены» // Полное собрание законов Российской империи. Т. 5 (1713–1719). URL: https://rusneb.ru (дата обращения: 11.05.2021).
4
См.: Указ о фискалах и о их должности и действии от 17.03.1714 // ЭПС «Система ГАРАНТ».
5
См.: Указ от 25.01.1715 «О нечинении доносов, о подметных письмах и о сожигании оных при
свидетелях на месте» // Российское законодательство Х–ХХ веков. Т. 5. М.: Юрид. лит., 1987. С. 493.
30
лось, что наказанию подлежат военные и гражданские лица не только за чтение,
но и хранение подметного письма)1.
По Генеральному регламенту 1720 г. компетентный чиновник обязан был
выяснять, подтвержден ли донос свидетельскими или иными доказательствами,
а в качестве меры выявления ложных доносов получать повторное сообщение
по тем же обстоятельствам2.
Указ 1722 г. предписывал прокурорам рассматривать доносы, поступившие не только от фискалов, но и иных лиц. При этом обязательно выявлять
ложные доносы, наказывая лжедоносчика «по винам». Дела о ложных доносах,
поступивших от фискалов, передавались в компетенцию Генералу-Прокурора3.
Артикул воинский (1715 г.) требовал наказывать пасквилянтов, подавших
анонимный ложный донос о чьем-либо неблаговидном поведении. Текст такого
доноса палачу предписывалось сжечь под виселицей, а не выявленный аноним
объявлялся «безчестным». Если автор ложного пасквиля устанавливался, ему
грозило то наказание, которое предусматривалось за правонарушение, в котором он ложно обвинял кого-либо (арт 14).
К концу правления Петра I вместо гласной подачи доносов по формуле
«Слово и дело» стали доминировать доносы, поданные тайно, без привлечения
к этому процессу излишнего внимания. По-прежнему любой подданный страны
обязан был донести власти сведения о преступлении, о котором ему стало известно. При этом нередко доносчики, сообщавшие не только ложную, но и
правдивую информацию, немедленно доставлялись в «компетентные» органы,
подвергались пыткам, оговаривали себя и других, что только способствовало
распространению ложных доносов. В связи с этим Петр I вынужден был принимать дополнительные меры, направленные на сдерживание подачи доносов и
выявление среди них ложных. Например, предписывалось не верить доносителям, подавшим сообщение после одного года пребывания в тюрьме, поскольку
такие «бездельные изветы» обычно подавались с целью затянуть срок расследования или избежать смертной казни.
Таким образом, рассмотренными правовыми актами Петр I, как и в
предыдущие и последующие времена, пытался достигнуть несовместимых за-
1
См.: Указ «О подметных письмах» от 24.02.1926 // Российское законодательство X–XX ве-
ков: Законодательство периода расцвета абсолютизма. В 9 т. Т. 5 / отв. ред.: Е.И. Индова; под общ.
ред.: О.И. Чистяков. М.: Юрид. лит., 1987. С. 493–494.
2
См.: Глава XIX «О подании доносителям доношений…» Генерального Регламента или Уста-
ва, по которому Государственныя Коллегии, також и все оных принадлежащих к ним Канцелярий и
Контор служители, не токмо во внешних и внутренних учреждениях, но и во отправлении своего чина, подданнейше поступать имеют (утв. Указом Петра I от 28.02.1720) // Памятники русского права:
Законодательные акты Петра I, первая четверть XVIII в. Вып. 8. С. 84–85.
3
См.: Указ Петра I от 18.01.1722 «О бытии в надворных судах прокурорам и о принятии до-
носов от фискалов и людей посторонних» // Там же. С. 176.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]