Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Квалификация преступлений против правосудия. Заведомо ложный донос. Монография
.pdf
131
лица угрожали ему и его семье физической расправой, то есть совершением
преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ.
Лжедоноситель был изобличен и привлечен к уголовной ответственности
по ч. 3 ст. 306 УК РФ. Однако суд переквалифицировал содеянное на ч. 1
ст. 306 УК, поскольку в деле отсутствовали достоверные данные об участии Н.
в искусственном создании доказательств обвинения (планировании, организации создания доказательств, изготовлении записки, ее размещении на лобовом
стекле автомобиля и так далее). Вместе с тем суд достоверно установил, что
именно подсудимому принадлежала инициатива обращения с заведомо ложным
доносом о якобы имевшихся угрозах после того, как он обнаружил записку1.
О юридической оценке действий помощников депутата проанализированные судебные решения не упоминают, но возможны следующие варианты:
- в их действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный
ст. 306 УК РФ, если было установлено, что записку они изготовили и разместили лишь для поднятия общественного рейтинга депутата без его ведома и не
были осведомлены о том, что Н. подаст заведомо ложный донос, используя для
его подтверждения текст сообщения;
- если записка изготовлена и размещена на автомобиле с целью последу-
ющего склонения Н. к подаче доноса с предъявлением правоохранительный орган записки, что и было осуществлено, действия помощников следует квалифицировать по ч. 4 ст. 33, ч. 1 ст. 306 УК РФ. В этом случае нет основания вменять фигурантам ч. 3 ст. 306 УК РФ, потому как действия помощников по имитации угроз были осуществлены вне сговора с депутатом.
Можно смоделировать и третий вариант, при котором помощники, в ответ на опасения депутата в провале своей избирательной кампании, в присутствии депутата разработали план изготовления и размещения записки на автомобиле, для того, чтобы в последующем депутат подал в правоохранительный
орган заявление о якобы имевшейся угрозе расправы с ним и, в качестве материального подтверждения своих слов, записку. При этом депутат не выразил бы
ни одобрения, ни порицания такого плана, но в последующем подаст заведомо
ложный донос с предоставлением сообщения с угрозами.
Можно ли здесь усмотреть соучастие депутата и помощников в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 306 УК РФ? На первый взгляд,
однозначно, нет, поскольку между депутатом и помощником имеется односто-
1
См.: Приговор Нижневартовского городского суда Ханты-Мансийского автономного окру-
га — Югры от 16.01.2015 по делу № 1-41/2015. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения:
15.09.2024).
132
ронняя субъективна связь в отношении действий по искусственному созданию
доказательств обвинения (совершения преступления неустановленным лицом).
С другой стороны, в ч. 1 ст. 302 УК РФ (принуждение к даче показаний)
законодатель предусмотрел вариант предусмотренного в статье принуждения
участников уголовного процесса «другим лицом с ведома или молчаливого согласия следователя или лица, производящего дознание». Видимо, вводя в текст
уголовного закона эту нестандартную формулировку, законодатель исходил из
специфики ситуации принуждения: с одной стороны, производство предварительного расследования осуществляется следователем или дознавателем, обладающим необходимыми для этого властными процессуальными полномочиями,
с другой — следователь (дознаватель) лично ответственен за обеспечение безопасности допрашиваемого лица1.
В рассматриваемом случае ситуация иная. «Молчаливое согласие» с
предложенным планом действий (по сути, заключение конклюдентного сговора
с помощниками на заведомо ложный донос с имитацией доказательств обвинения) депутат мог бы проявить, например, утвердительными кивком головы, жестом. Если же депутат никак не проявил свое отношение к предложению помощников, но был лишь осведомлен об этом, то действующие нормы уголовного закона о соучастии не дают оснований вменять депутату и помощникам ч. 3
ст. 306 УК РФ.
Впрочем, судебная практика не всегда придерживается обозначенного
подхода. В мае 2008 г. группа сотрудников одной из исправительных колоний
осуществила избиение М., П., А. и других лиц, прибывших для отбывания
наказания по приговору суда. В результате от полученных повреждений двое
потерпевших скончались, другим причинен вред здоровью различной тяжести.
Для сокрытия указанного преступления, руководитель учреждения Ж.
поручил своим подчиненным из числа начальствующего состава А., В. и Ш.
подготовить сообщение в правоохранительные органы с заведомо ложными
сведениями о якобы имевшем место применении потерпевшими насилия в отношении сотрудников исправительной колонии, которые в ответ обоснованно
применили специальные средства. Получив это указание, А., В. и Ш., в свою
очередь, спланировали конкретные действия для достижения указанной цели,
привлекли к их выполнению иных сотрудников колонии, контролируя их действия.
1
У практиков формулировка из ст. 302 УК РФ «с ведома или молчаливого согласия» до сих
пор вызывает затруднения в ее толковании.
133
С целью создания искусственных доказательств преступления, совершенного якобы осужденными, сотрудники колонии Г., С., З. и другие причинили
сами себе телесные повреждения, зафиксировали их в лечебном учреждении,
составили заявления о привлечении заключенных М., П., А. и С. к уголовной
ответственности за их причинение, рапорты об обстоятельствах нападения потерпевших, акты о применении спецсредств, протоколы обнаружения у потерпевших запрещенных металлических предметов и др. Кроме того, Г. и другие
соучастники из числа сотрудников исполнили оскорбительные для сотрудников
колонии надписи на стенах камеры, где ранее содержались потерпевшие из
числа осужденных, а врач медсанчасти Щ. составил медицинские справки об
осмотре потерпевших после применения спецсредств с указанием об удовлетворительном состоянии здоровья и отсутствии жалоб.
По факту нападения был составлен в следственный орган материал проверки с изложением заведомо ложных сведений в соответствии с разработанным планом, а также предоставлены фальсифицированные документы. На основании указанных материалов возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 321 УК РФ, — применение насилия,
опасного для жизни и здоровья, совершенное в отношении сотрудника места
лишения свободы в связи с осуществлением им служебной деятельности.
Приговором Челябинского областного суда от 24.05.2011 действия бывшего начальника колонии Ж., а также А., В. и Ш. квалифицированы по ч. 3 ст.
33, ч. 3 ст. 306 УК РФ за организацию и руководство совершением заведомо
ложного доноса о преступлении, соединенного с обвинением лица в совершении особо тяжкого преступления, с искусственным созданием доказательств
обвинения. Кроме того их деяния дополнительно квалифицированы по ч. 3
ст. 285 УК РФ и ст. 316 УК РФ (необоснованность вменения последних из указанных статей будет отмечена позже).
Бывшие сотрудники колонии Г., С., З. и другие, принимавшие непосредственное участие в создании искусственных доказательств обвинения осужденных в якобы имевшем место нападении на сотрудников, были осуждены по ч. 3
ст. 306 УК.
Некоторые бывшие сотрудники, непосредственно не обращавшиеся в
правоохранительные органы с заявлениями о привлечении потерпевших к уголовной ответственности, но участвовавшие в создании отдельных искусственных доказательств обвинения (составлении подложных рапортов, актов, объяснений, подтверждавших факт нападения заключенных на сотрудников), были
134
осуждены по ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 306 УК РФ за пособничество в заведомо ложном доносе.
Верховный суд в части указанного обвинения приговор оставил без изменения1.
Преступление, предусмотренное ст. 306 УК РФ, может совершаться организованной группой, что обуславливает тщательную подготовку преступления,
использование методов, позволяющих маскировать истинные намерения преступников, совершать доносы системно. Приведем наглядный пример совершения таких преступлений.
Коммерсант П. и адвокат З. разработали и реализовали план, направленный на получение решений мирового судьи по уголовным делам, чтобы в дальнейшем использовать такие вступившие в законную силу решения суда, имеющие преюдициальное значение, в интересах П.
Для этого П. и З. искусственно создавали доказательства обвинения, затем изощренно использовали их при судебном рассмотрении уголовных дел
так, чтобы различного рода сфабрикованные обстоятельства были отражены в
итоговых официальных решениях суда. По замыслу П. и З., такие обстоятельства, выгодные П. и отраженные в судебных решениях, должны были без дополнительных проверок и без доказывания признаваться как действительные
судом, прокурором, следователем, дознавателем.
П. и З. подыскали соучастников, которым отводилась роль подставных
частных обвинителей (потерпевших), свидетелей и подсудимых для дачи в суде
ложных показаний. За участие в судебном разбирательстве в качестве частного
обвинителя, потерпевшего или подсудимого им было обещано 50 тыс. долларов
США, а в качестве свидетеля — 20 тыс. долларов США.
Затем П. или иной соучастник подавали в мировой суд заявление, содержащее заведомо ложный донос, о привлечении в порядке частного обвинения
одного из подставных лиц к уголовной ответственности за якобы совершенное
преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 128.1 УК РФ (клевету). При этом в заявлении, как и положено, делалась отметка о предупреждении об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ.
Кроме подставных участников процесса, в суд предоставлялись иные искусственно созданные доказательства обвинения, которые должны были предопределить вывод суда о том:
1
См.: Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда
Российской Федерации от 31.01.2012 № 48-011-122 // СПС «КонсультантПлюс».
135
- что события заявленного преступления фактически не имелось либо в
деянии отсутствовал состав преступления;
- сам же заявитель добросовестно заблуждался, полагая, что предоставля-
емые в суд сведения о преступлении правдивы.
Всего подано четыре подобных заявления и четыре раза мировой суд выносил оправдательные приговоры за отсутствием состава преступления, не повлекших никаких негативных правовых последствий для подсудимых, но содержащие необходимые П. юридические факты, имеющие преюдициальное
значение. Преступления совершены в период с июня 2014 г. по февраль 2016 г.
на территории г. Раменское Московской области.
За содеянное П. был осужден как организатор и исполнитель преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 306 УК РФ, а также как организатор трех преступлений, предусмотренных ч. 3 ст.33, ч. 3 ст. 306 УК РФ, с назначением
окончательного наказания в виде лишения свободы сроком на восемь лет.
З. осужден как организатор четырех преступлений, предусмотренных ч. 3
ст. 33, ч. 3 ст. 306 УК РФ сроком на семь лет и восемь месяцев лишения свободы. Вышестоящие судебные инстанции приговор суда признали законным и
обоснованным.
Представляют интерес позиции суда по заявленным доводам защиты по
этому уголовному делу.
1. Так, по мнению защиты, исключается возможность квалификации в ка-
честве заведомо ложного доноса действий, связанных с подачей заведомо ложных сведений о совершении преступления, предусмотренного ст. 128.1 УК РФ,
так как в каждом таком случае заявление частного обвинения о возбуждении
уголовного дела за клевету представляет собой тот же иск о защите чести, достоинства и деловой репутации, а ущерб выражался только в неуплаченной
госпошлине в доход государства. Напротив, П. следовало признать потерпевшим. Тогда как суд фактически поставил в вину П. и осудил его за совершение
действий в отношении себя самого, то есть организацию ложного доноса в отношении самого себя, что в принципе исключает наличие общественной опасности в данном деянии, и, как следствие, наличие события и состава преступления.
Отвергая эту версию, суд обратил внимание, что состав заведомо ложного
доноса (ст. 306 УК РФ) является формальным, не предусматривающим в качестве своего конструктивного признака какие-либо общественно опасные последствия от совершенного деяния, в том числе и имущественного характера. В
связи с этим П. не вменялось то, что своими действиями он причинил имущественный ущерб бюджету РФ.
136
Доводы защиты о том, что действия осужденных не представляли общественной опасности, так как у них отсутствовало намерение привлечь коголибо к уголовной ответственности, необоснованны, поскольку преступления, за
которые осуждены П. и З., посягают, в первую очередь, на нормальную деятельность органов суда по осуществлению правосудия, отвлекают их от рассмотрения реальных дел в установленные законом сроки, подрывают авторитет
суда среди населения, а также создают для невиновного человека угрозу безосновательного уголовного преследования и ограничения в правах.
Судом установлено, что П. в процессах у мирового судьи подтверждал
обстоятельства, изложенные в заявлении о преступлении, тем самым, усиливал
«достоверность» и доказательную составляющую сделанных заявлений, тем
самым совершил заведомо ложный донос в отношении другого лица, а не в отношении самого себя.
Фальсификация доказательств — это самостоятельное преступление, не
охватываемое ст. 306 УК РФ.
2. Защита утверждала, что за дачу заведомо ложных показаний свидете-
лем предусмотрена специальная норма — ст. 307 УК РФ, что исключает привлечение к уголовной ответственности по ч. 3 ст. 306 УК РФ.
Однако, по мнению суда, приискание и подготовка фиктивных свидетелей, подтверждающих якобы имевший место факт преступления, является основным видом искусственно созданных доказательств обвинения применительно к ч. 3 ст. 306 УК РФ. Таким образом, привлечение свидетелей, давших заведомо ложные показания, ставшие искусственно созданными доказательствами
обвинения, к уголовной ответственности за заведомо ложные показания по
ст. 307 УК РФ, не исключает привлечение к ответственности по ч. 3 ст. 306 УК
РФ лиц, совершивших заведомо ложные доносы, а также самих свидетелей.
3. Еще один довод защиты состоял в том, что показания свидетеля имеют
значение только в том случае, если они что-либо доказывают или опровергают.
Свидетели по уголовным делам только подтверждали обстоятельства, указанные потерпевшим и/или подсудимым.
Однако суд пришел к выводу, что подтверждение свидетелем заведомо
недостоверных обстоятельств также является заведомо ложными показаниями
и доказательствами обвинения.
4. Защита отметила, что свидетельские показания лиц, выполнявших роли
подставных участников процесса, являются недопустимыми доказательствами,
так как в последующем они уже не являлись свидетелями, а приобретали уголовно-процессуальный статус подозреваемых по уголовному делу.
137
Довод признан несостоятельным, поскольку в судебном процессе по делу
П. и З. подставные лица являлись свидетелями и давали показания в качестве
свидетелей. Последующее изменение их статуса подозреваемых или обвиняемых не свидетельствует о том, что показания данных свидетелей не могли быть
использованы как доказательства по делу. В ходе предварительного следствия
они были допрошены с соблюдением их процессуальных прав, с участием защитников, дали показания добровольно, по окончании допроса замечаний относительно нарушения их прав, в том числе, права на защиту, которые бы подлежали занесению в протокол их допроса, не имели. При этом последующее
изменение статуса указанных свидетелей и их отказ от дачи показаний, также
не будет свидетельствовать о том, что их допросы проведены с нарушением
требований уголовно-процессуального закона и не могут быть использованы
как доказательства по делу.
5. Суд посчитал, что к искусственно созданным доказательствам обвине-
ния, кроме подставных участников процесса, в частности, относятся:
- документы, якобы свидетельствующие о правомерности действий и ре-
шений П. в споре имущественного характера с ООО (П. и З. составили ходатайство об истребовании доказательств в рамках уголовного дела из одного подразделения полиции и обеспечили направление этих документов к мировому
судье);
- документы и сведения, представленные суду со стороны участников
процесса, подтверждающие отсутствие умысла подсудимого на совершение
преступлений, предусмотренных ст. 128.1 УК РФ, и его добросовестное заблуждение при якобы совершении данных деяний. В частности, распечатки открытых публикаций в интернет-ресурсах и других источниках средств массовой информации, статей из СМИ, в качестве подтверждения того, что у частного обвинителя имелись основания считать себя оклеветанным.
Тот факт, что распечатки статей из СМИ впоследствии стали основанием для оправдания заявителя о преступлении, сам по себе не меняют природу
данных документов как представленных в подтверждение обстоятельств совершенного преступления (т.е. как искусственно созданных доказательств обвинения);
- представленный в суд фиктивный договор поручения, заключенный
между П. и одним из соучастников, об оказании услуг (для создания видимости
оказания юридических услуг, ненадлежащее оказание которых стало основанием для того, чтобы П. распространил в отношении этого соучастника клеветнические измышления);
138
- представленный в суд чек из кафе для усиления доказательственной со-
ставляющей сообщения о якобы имевшей место клевете (факта нахождения П.
в определенном кафе в определенное время) и другие.
6. Суд посчитал доказанной квалификацию действий подсудимых по признаку совершения инкриминируемых преступлений организованной группой:
все преступления совершены устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения преступлений, между членами группы имелись устойчивые
связи, организаторы — П. и З. тщательно готовили каждое преступление, подобрали и привлекли соучастников, распределяли роли между соучастниками, координировали и контролировали их действия для достижения преступного результата1.
Подача ложного доноса может являться необходимым элементом подго-
товки иного преступления. Типичный пример — ложный донос о краже застрахованном предмете с намерением в последующим получить страховую выплату. Гр. М. сбыл путем продажи другому лицу свой мобильный телефон, на который была оформлена страховка. Для получения в последующем незаконного
страхового возмещения, М. принял решения о подаче заведомо ложного сообщения о краже телефона. Имитируя факт кражи, М. разрезал свою сумку, а затем обратился в отел полиции с заявлением о краже из сумки своего мобильного телефона, совершенной неизвестным лицом. При этом предъявил сумку,
имевшую разрез острым предметом. За содеянное М. был привлечен к уголовной ответственности и осужден по ч. 3 ст. 306 УК РФ.
В апелляционной жалобе адвокат осужденного отметил следующие:
- ни в обвинительном заключении, ни в приговоре не указаны ни мотивы,
ни цели М. при совершении заведомо ложного доноса в правоохранительные
органы;
- содеянное М. следовало квалифицировать не по ч. 3 ст. 306 УК РФ, а по
ч. 1 ст. 30, ст. 159.5 УК РФ, потому как, подавая ложное сообщение о краже телефона, М. реализовывал свой умысел на совершение мошенничества в сфере
страхования;
- учитывая, что уголовная ответственность не наступает за приготовление
к преступлению небольшой тяжести, в действиях М. отсутствует состав этого
преступления (ч. 1 ст. 30, ст. 159.5 УК РФ);
- кроме того, совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 306 УК
РФ, невозможно в отношении неизвестного лица.
1
См.: Приговор Люберецкого городского суда Московской области от 09.07.2019 в отноше-
нии П. и З. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 11.07.2024).
139
Апелляционный суд приговор суда первой инстанции оставил в силе, ука-
зав следующее:
- об умысле осужденного на совершение заведомо ложного доноса свидетельствует характер действий М., который явился в орган полиции и сообщил о
якобы совершенном в отношении него преступлении, написал заявление о привлечении к уголовной ответственности лица, совершившего преступление, при
этом был предупрежден об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ, заявление М. было принято сотрудником полиции и зарегистрировано в установленном законом порядке, а впоследствии на основании данного заявления было
возбуждено уголовное дело;
- квалифицирующий признак «искусственное создание доказательств обвинения» также судом установлен верно, поскольку действиями М., который
порезал рюкзак и предоставил его следователю, были созданы условия, на основании которых суд, прокурор, следователь устанавливает наличие обстоятельств, имеющих значение для дела;
- то обстоятельство, что заведомо ложный донос о преступлении осужденным сделан не в отношении конкретного лица, не влияет на правильность
выводов суда о его виновности в инкриминируемом преступлении, поскольку
ч. 3 ст. 306 УК РФ не предусматривает в качестве обязательного признака со-
вершение заведомо ложного доноса в отношении конкретного лица1.
Как правило, действия, выразившиеся в искусственном создании доказа-
тельств обвинения, совершаются до подачи заведомо ложного доноса. Так, гр.
Б., испытывая испытывал неприязнь к потерпевшему Н., с целью привлечения
его к уголовной ответственности, решил подбросить в его машину наркотики и
патроны к нарезному огнестрельному оружию с целью. Для реализации плана
привлек гр. Г., которая тайно указанные предметы тайно подложила в автомашину Н. Затем по анонимному звонку Б., правоохранительные органы задержали автомашину и изъяли подложенные предметы. Б осужден по ч. 3 ст.306 УК
РФ. В данном случае ни Б., ни Г. предварительно не предупреждались об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ2.
Проанализируем одно показательное решение суда по уголовному делу. В
2017 г. в гор. Кимры Тверской области гражданин П. с неустановленным соучастником подбросил в квартиру пожилой ФИО1 — матери местного предпринимателя, с которым враждовал, наркотик амфетамин в особо крупном раз-
1
См.: Апелляционное определение СК по уголовным делам Московского городского суда от
28.03.2018 по делу № 10-3365/2018. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 05.09.2024).
2
См.: Приговор Каменского районного суда Ростовской области от 05.03.2013 по делу
№ 1-123/2013. URL: http://судебныерешения.рф (дата обращения: 14.07.2024).
140
мере, а также пистолет, магазин и глушитель к пистолету, патроны и взрывное
устройство (гранату), а затем передал телефонное сообщение в местный отдел
полиции о том, что в указанной квартире находится ноутбук, ранее похищенный неизвестным у одного из местных жителей. Цель сообщения состояла в
том, что вместо ноутбука в квартире ФИО1 сотрудники полиции обнаружат
подброшенные предметы. Подозрение падет на предпринимателя, который
был прописан в квартире своей матери, и его привлекут к уголовной ответственности.
Реагируя на поступившую информацию, оперуполномоченный уголовно-
го розыска составил рапорт, в котором содержалось предположение о том, что в
квартире ФИО1 может находиться ноутбук, похищенный у гр-на В. На основании рапорта 05.09.2017 следователь, в производстве которого находилось уголовное дело о хищении ноутбука, вынес постановление о производстве обыска.
Ссылаясь на неотложность, решил проводить его без судебного решения. Сотрудники полиции, которым было поручено проведение обыска в квартире
ФИО1, ноутбук не нашли, но обнаружили и изъяли все предметы, о которых
сообщил П. Обыск, длился не более 30 минут.
В последующем П. был разоблачен и осужден к 11 годам лишения свобо-
ды по ч. 3 ст. 306 УК РФ, ч. 1 ст. 139 «Нарушение неприкосновенности жилища», а также за незаконный оборот наркотиков и оружия.
В апелляционной жалобе защитника осужденного ставились следующие
вопросы.
Приговор в отношении П. основан на недопустимых доказательствах, поскольку суд необоснованно не исключил из числа вещественных доказательств
наркотики и оружие, изъятые при обыске у ФИО1, так как постановлением
Кимрского городского суда Тверской области от 25.10.2017 данный обыск признан незаконным. Это судебное решение является обязательным для всех субъектов правоприменения на всей территории РФ, в том числе, для органов следствия и суда. Тем более, что в отношении двух полицейских, проводивших незаконный обыск, Следственным комитетом РФ было возбуждено уголовное дело по ст. 286 УК РФ. При таких обстоятельствах, по мнению защитника, все
предметы, изъятые в ходе обыска 05.09.2017 по месту проживания ФИО1, являются недопустимыми доказательствами и не могут быть положены в основу
приговора.
В нарушение п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от
29.11.2016 «О судебном приговоре» суд не конкретизировал действия П., совершенные в составе группы лиц по предварительному сговору, без указания
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]