Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Категориальная система социального воспитания концептуальные основы. Монография
.pdf
4.3. Риски в практике социального воспитания на примере 30-х гг. ХХ в.
го медицинского института, скрывшего при поступлении, что он
сын крупного бая. Подобное обвинение в 1937 г. было серьезным,
поэтому молодой человек смалодушничал и дал согласие на сотрудничество с органами НКВД. Однако вскоре следственному
отделу стало известно, что Кантарбаев встретился тайно с отцом,
скрывающимся от НКВД, предупредил его об аресте, а также проводил на поезд, следующий в Северо-Казахстанскую область. Вскоре
после этого Галым Кантарбаев был арестован. Его обвинили в том,
что он, согласившись на сотрудничество со следственными органами, нарушил свое обещание и «предупредил отца, после чего
тот скрылся». За это 28 августа 1938 г. Г. Кантарбаев был осужден
на 10 лет лишения свободы. В 1939 г. после пересмотра «дела»
его освободили из-под стражи. Но в 1949 г. следственные органы
вновь заинтересовались им. И снова для него начались мытарства.
И только 28 февраля 2002 г. Омская прокуратура реабилитировала
его полностью.
Идеологические отделы окружкомов и райкомов партии, выполняя указания просталинского Сибкрайкома, продолжали калечить
судьбы детей. Из подрастающего поколения старались создать послушных роботов, услужливых граждан коммунистической системы.
В сельских поселениях силами преданных советской системе учителей осуществлялась плановая педантичная система психологической обработки детей, призванная сформировать непримиримых
борцов с заклятыми врагами Советской власти. Детям внушалась
классовая ненависть к баям, кулакам и муллам. Во внимание власти
не входило понимание тысячелетней истории развития ислама, не
учитывалось то, что традиции татар и казахов были тесно переплетены с религиозностью. В газете «Красный Алтай», выпускавшейся в Барнауле, писали, что таких людей надо «бить дубьем»
и «рублем» [122].
По свидетельству А. А. Нигматуллиной, в священный месяц
Рамадан жителям сельской местности, исповедующим ислам, работавшим на полях, насильно вливали воду в рот, дабы «отвадить
от веры» и остановить пост. Взрослых людей публично высмеивали
в присутствии их детей. Таким образом, в сознании детей форми-
191
Глава 4. Категориально-терминологический аппарат рисков в социальном воспитании
ровали негативный образ не только к мусульманскому духовенству,
но и к родителям, исповедующим ислам. Свидетельства очевидцев
позволяют говорить о том, что именно в тоталитарном обществе
началось разрушение традиционных устоев семьи.
Глубоко верующие родители в страхе быть арестованными по
религиозным мотивам в периоды постов плотно завешивали окна
домов, чтобы снаружи не было видно огня печей. Мать А. А. Нигматуллиной просила своих шестерых детей на все вопросы других
взрослых отвечать «не знаю». И просила нигде и никогда не читать
молитв вслух, а проговаривать их про себя. По ее свидетельствам,
ситуацию устрашения использовали руководители сельских поселений в личных целях. Так, председатель колхоза д. Ашаван УстьИшимского района Омской области принуждал детей работать на
своем подворье, обещая им трудодни. Если дети отказывались, он
их всячески запугивал. Тем же, кто работал, никаких трудодней не
ставил, тем самым формируя в детских душах недоверие к советс
кой власти и страх.
По данным Ж. Фазлыева, только в 1929–1930 гг. уничтожено
большинство мечетей, расстреляно 40 тыс. служителей ислама.
Религию отделили от государства. Общение в учреждениях религиозного культа, религиозное мировоззрение, традиционные
ритуалы заменили на общение с кружкой пива или стопкой водки
[293, с. 222–223]. Свидетельства очевидцев показывают, что пред
ставителям власти было выгодно спаивать представителей татарской и казахской национальностей, чтобы они безропотно трудились
в отдаленных от места проживания районах. Этим стимулировалось
распространение пьянства, нехарактерное для мусульман. В этой
атмосфере росли дети, которые в дальнейшем уже не считали распитие алкогольных напитков недопустимым поведением.
Обыски, допросы, оскорбления, избиения — все эти беззакон
ные действия не могли не оказать пагубного влияния на детскую
психику. Так, в феврале 1938 г. к семье Тулемисовых сотрудники
НКВД пришли на рассвете. Арестовали С. М. Тулемисова — главу
семьи. Его сыну Жианше исполнилось тогда 10 лет. По его воспоминаниям, со всех концов аула собрались люди и под их стоны
-
-
-
192
4.3. Риски в практике социального воспитания на примере 30-х гг. ХХ в.
и плач уводили милиционеры С. М. Тулемисова вместе с другими арестованными в районный центр. В одном из писем на имя
М. И. Калинина говорилось: «…Ночью приказали в один час собраться в дорогу, проявляя ужасную грубость, не давая проститься
матерям с детьми».
Родные арестованных не знали, да и не могли узнать, что их
судьба уже решена. Но они еще питали надежду на справедливость
и ждали помощи из Москвы. Исследователь А. К. Бескемпирова привела пример семьи Г. Саптаева, арестованного 24 сентября
1937 г. и расстрелянного на следующий день, безуспешно писавших в разные инстанции с просьбой сообщить хоть что-то о его
судьбе вплоть до 3 марта 1940 г. [32, с. 276–277]. Так же, как и Майкы Саптаев, длительное время писал в разные инстанции Шаукат
Иноятов, чтобы узнать правду о своем отце Мухамеде Иноятове.
Когда же его вызвали в отделение милиции Тары (Омская область),
майор сообщил ему, что его отец умер в лагере 11 апреля 1942 г. от
цирроза печени. Ш. Иноятов, почувствовав неискренность в его
словах, продолжил писать в Министерство внутренних дел Москвы
и просил, чтобы ему сообщили дату и год смерти отца. И только
в 1958 г. пришло сообщение из Омской областной прокуратуры, что
Мухамед Иноятов был расстрелян 17 ноября 1937 г. [278]. Не без
согласия ЦК ВКП(б) органы ОГПУ, а затем и НКВД не сообщали
родным и близким о расстрелах родственников. Многие годы власти
держали в строгой секретности данные о приговоре и расстреле.
В результате тысячи и тысячи детей ждали своих отцов из заключения, не зная того, что их уже нет в живых. Таким образом, удавалось
избежать всеобщего социального взрыва, который мог затронуть
интересы руководителей страны самых высших эшелонов власти.
Оставляя общество в неведении, ЦК ВКП(б) старался выиграть
время и укрепить свои позиции. Большая часть населения, особенно в отдаленных северных районах Омской области, оставалась
в полном неведении.
Репрессии в отношении детей имели широкую распространенность. Под пристальное око ОГПУ-НКВД незамедлительно
попадали дети, неосторожно высказавшиеся о незаконности ареста
193
Глава 4. Категориально-терминологический аппарат рисков в социальном воспитании
родителей. Таких примеров немало. Так, в Омске 25 октября 1937 г.
были арестованы дети репрессированного А. З. Сабитова, осужденного по п. 2, 6, 8, 9, 11 широко известной ст. 58 УК РСФСР и расстрелянного 2 ноября 1937 г. Несовершеннолетние Габдин и Вагиза
Сабитовы провели в местах лишения свободы по 10 лет [19]. Этот
же срок отбывал в лагерях несовершеннолетний Аптрахим Авалов,
сын расстрелянного С. Авалова по ст. 58, житель д. Ильчебага УстьИшимского района Омской области [20]. Несовершеннолетний
житель д. Юйсково Колосовского района Омской области Зариф
Тухватуллин, отец которого, Закир Тухватуллин, был осужден по
той же статье, по приговору вместе с ним был сослан на 10 лет
в северные районы Сибири [86, с. 83].
Трагическая судьба репрессий была уготована и целым семьям. Житель Тары Омской области, 74-летний глава семьи Шарип
Бакирович Кулеев, был арестован 1 октября 1937 г. и расстрелян
в ноябре по ст. 58. Следом арестован его несовершеннолетний сын
Галям, которого приговорили к 10 годам [87, с. 368]. Его двухлетний
сын Булат стал учителем, а после выхода на пенсию — священнослужителем Тарской мечети. Дочь, родившаяся после ареста отца,
также много лет занималась педагогической деятельностью в Казани [277]. Высшее педагогическое образование для детей «врагов
народа» оставалось условно доступным.
В книге памяти жертв политических репрессий Омской области указано немало имен детей, пострадавших от репрессий,
однако очевидно, что это неполный список [87, с. 33, 36, 79, 112,
150, 156].
Федеральный закон от 9 февраля 2003 г. № 26-ФЗ «О внесении
изменений и дополнений в Закон Российской Федерации “О реабилитации жертв политических репрессий”», подписанный Президентом Российской Федерации В. В. Путиным, доказывает, что
в период сталинизма дети подвергались репрессиям [303] вслед за
родителями. В нём указано, что эти ребята должны быть реабилитированы.
Долгое время подлежала забвению тема детских преследований, чьи родители были репрессированы. Жителям Омской облас-
194
4.3. Риски в практике социального воспитания на примере 30-х гг. ХХ в.
ти, подвергшимся сталинским репрессиям, посвящены 11 томов,
изданные в 2001–2004 гг. Один из них посвящен мальчишкам и девчонкам, чьи родители были репрессированы. В него вошли 5,5 тыс.
фамилий, из которых только 133 принадлежат мусульманам.
Репрессии в отношении мусульманского населения нашли
продолжение и в дальнейшем. В послевоенный период началась
ревизия истории национальных отношений в России и СССР, в ходе которой любые национальные движения рассматривались как
реакционные. Усилилось давление на традиции и культуру «малых
народов». Так, в 1951 г. началась критика национального эпоса
мусульманских народов как «клерикального и антинародного» [76,
с. 262].
Тоталитарное развитие общества сказывается не только на непосредственных участниках тех событий, но и на последующих
поколениях. До сих пор члены семей, родственники которых были
репрессированы, испытывают последствия тех событий на своей
психике. Они живут в страхе официальной власти, насторожены
в общении с незнакомыми людьми, предпочитают говорить тихо
и др.
Проведенное исследование дает возможность отразить механизмы формирования рисков социального воспитания в условиях тоталитарного социализма в компенсационном гомеостате (рис. 44).
внутренние
субъективные
переживания рисков
субъект социального воспитания
объект социального воспитания
внешние
репрессивные
угрозы
толерантность/
репрессии
толерантность/
репрессии
Рис. 44. Механизм формирования рисков социального воспитания
в условиях тоталитарного социализма
195
Глава 4. Категориально-терминологический аппарат рисков в социальном воспитании
Вход сумматора объекта риска состоит из внутренних субъективных переживаний рисков и внешних объективных угроз в репрессиях,
которые направляются на сумматор субъекта и объекта социального
воспитания в виде репрессивных форм общественной жизни. Выходом
для объекта в целом будут являться репрессии либо толерантность.
Субъект социального воспитания, испытывая на входе внутренние
субъективные переживания риска репрессий в сочетании с внешними объективными угрозами в репрессиях, оказывает воздействие на
объект социального воспитания, усиливая или снижая его рискогенность. Результат социального воспитания субъекта направляется на
сумматор объекта, разрешая в этом случае ситуации репрессий. Выход
субъекта заключается в репрессиях или толерантности. Для преодоления рисков социального воспитания важно, чтобы совокупность
репрессий и толерантности субъекта и объекта приобретала форму
неравенства «толерантность > репрессии», что приводило бы к снижению рискогенности быть репрессированным. При этом, в отличие
от предыдущего рисунка, безопасность в случае отсутствия репрессий
не возникает. Заметим, что государство формировало социальный «заказ» на репрессивные мероприятия. Общество и личность в меньшей
мере выступают объектом социального воспитания, хотя они в большей степени его реализуют. И это второе существенное противоречие
социального воспитания в условиях тоталитаризма.
В процессе разворачивания механизмов формирования рисков
социального воспитания в условиях тоталитаризма возможна реализация одного из четырех вариантов режима его функционирования. Остановимся на описании реализации каждого режима в отдельности.
Вариант 1. Обе связи положительные. В этом случае объект
и субъект социального воспитания представляют из себя единый коллектив. Возрастает потребность в разоблачениях «врагов», увеличиваются количественные показатели попавших в эту категорию. Имеется
ярко выраженное ощущение постоянной и тотальной опасности.
Вариант 2. Первая связь положительная, вторая — отрицательная. Субъект социального воспитания испытывает на себе воздействие рисков и угроз репрессий, а объект социального воспитания репрессии не воспринимает как опасность для социализации,
196
4.3. Риски в практике социального воспитания на примере 30-х гг. ХХ в.
социальной адаптации и социальной интеграции. Деятельность
субъекта социального воспитания приводит к полной дезориентации в ситуации репрессий, а объект социального воспитания не
осознает репрессии как опасность для социального воспитания
детей или не желает замечать эти опасности. В этой ситуации риски
социального воспитания по отношению к детям отрицаются, что
находило отражение в тезисе: «Сын за отца не отвечает», который
в действительности не работал.
Вариант 3. Первая связь — отрицательная, вторая — положительная. Субъект социального воспитания не испытывает и не осознает воздействия рисков и угроз репрессий, а объект социального
воспитания находится в ситуации риска репрессий, испытывая на
себе его последствия. Это приводит к резкому скачку защитного
и дезадаптивного поведения детей. Они в полной мере испытывают
на себе все тяготы репрессий.
Вариант 4. Рассматриваемые связи в совокупности отрицательные. При этой ситуации риск отсутствует, соответственно, отсутствуют и его последствия. Имеется ощущение безопасности. Данный
вариант в условиях тоталитарного общества не работал.
Проведенный исторический анализ исторических событий
30-х гг. прошлого столетия, эмпирического материала, результаты
теоретического обобщения позволяют выделить приемы социального воспитания детей в условиях тоталитарного общества, которые
влияют на их виктимизацию и создают условия для повышения
рискогенности в детской среде (табл. 12).
Нами выделены приемы: социально-педагогические, социально-психологические и правовые.
Социально-педагогические приемы включают те из приемов,
которые преимущественно применялись в учреждениях просвещения. Нами к ним отнесены: доносительство, запрет на общение
с детьми «врагов народа», игнорирование, публичное общественное
осуждение, ограничение в получении образования, освещение «героических подвигов» детей, выступавших против родителей, отказ
в приеме в образовательное учреждение, пристальный контроль,
публичное исключение из ВПО им. В. И. Ленина и ВЛКСМ.
197
Глава 4. Категориально-терминологический аппарат рисков в социальном воспитании
Таблица 12
Приемы социального воспитания детей
в условиях тоталитарного общества
Виды приемов социального воспитания
Социально-
педагогические
доносительство;
запрет на общение
с детьми «врагов
народа»;
игнорирование;
публичное общественное
осуждение;
ограничение в получении
образования;
освещение «героических
подвигов» детей,
выступавших против
родителей;
отказ в приеме
в образовательное
учреждение;
пристальный контроль;
публичное исключение
из ВПО им. В. И. Ленина,
ВЛКСМ
Социально-
психологические
внушение;
высмеивание
и принуждение к отказу
от национальной
культуры;
избиение;
оскорбление;
коллективное осуждение;
принуждение к отказу от
общения с семьей;
принуждение
к публичному осуждению
(отказу от) членов семьи;
ненависть из-за различия
в материальном
положении;
скрытие информации
о членах семьи;
социальная
стигматизация;
сужение круга
социальных контактов;
утрата социального
статуса;
нетерпимое отношение
к представителям
религиозного культа;
нетерпимое отношение
со стороны социального
окружения
Правовые
арест;
вербовка органами
НКВД;
выселение;
допрос;
задержание;
заключение в лагере,
исправительно-трудовой
колонии;
лишение родительского
попечения;
направление в детский
дом;
обыск;
отчисление из вуза;
передача в спецдом;
раскулачивание;
расстрел;
слежка;
смена персональных
данных ребенка;
ссылка в необжитые
районы Сибири;
увольнение;
разлучение с семьей
198
4.3. Риски в практике социального воспитания на примере 30-х гг. ХХ в.
Социально-педагогические приемы приводили к потере социального статуса, ограничениям в социальных контактах, снижению
возможностей самореализации, трансформации социального развития, чувству униженности, протестному поведению и др.
Социально-психологические приемы включают те из них, которые
преимущественно применялись в социальной среде. К ним отнесены:
внушение, высмеивание и принуждение к отказу от национальной
культуры, избиение, оскорбление, коллективное осуждение, принуждение к отказу от общения с семьей, принуждение к публичному осуждению (отказу от) членов семьи, ненависть из-за различия в материальном положении, скрытие информации о членах семьи, социальная
стигматизация, сужение круга социальных контактов, утрата социального статуса, нетерпимое отношение к представителям религиозного
культа, нетерпимое отношение со стороны социального окружения.
Указанные приемы разрушительно влияли на психику человека, приводили к деструктивному разрушению личности растущего
человека, выражающемуся в суицидальном поведении, побегу из
дома, уходу из образовательного учреждения, смене места постоянного проживания, потере семейной, национальной и религиозной
идентичности, моральным страданиям, разрыву социальных связей
с ближним окружением и др.
Вторая группа, правовых приемов, включает: арест, вербовку
органами НКВД, выселение, допрос, задержание, заключение в лагере или исправительно-трудовой колонии, лишение родительского
попечения, направление в детский дом, обыск, отчисление из вуза,
передачу в спецдом, раскулачивание, расстрел, слежку, смену пер
сональных данных ребенка, ссылку в необжитые районы Сибири,
увольнение, разлучение с семьей.
Влияние правовых приемов способствовало полной трансформации всего уклада жизни человека, формированию установок
страхов, тревоги и подавления, что приводило к утрате внутреннего
стержня личности и др. Крайним результатом реализации правовых
приемов была утрата жизни.
Как правило, на ребенка осуществлялось воздействие всем спектром групп комплексов, что приводило к последствиям во всей после-
-
199
Глава 4. Категориально-терминологический аппарат рисков в социальном воспитании
дующей жизни, исходя из того, в каком возрасте был ребенок, подвергшийся такого рода «социальной обработке». Чем младше были дети,
тем в большей степени минимизировались потери, и наоборот.
Обнаруженные приемы находят отражение и в явлениях, свойственных современности. Например, в буллинге, характерном не
только для детской среды, но и для мира взрослых. Для профилактики буллинга требуется обращение к его историческим истокам,
консолидации усилий психологов, педагогов и социологов.
K. Бергер понимает буллинг как агрессивное поведение, отличающееся повторяемостью и направленностью на причинение физического, морального или эмоционального вреда другому человеку
для обретения власти над ним [332]. Эти характеристики полностью
совпадают с протеканием виктимных явлений, описанных выше.
Ученые обращают внимание на то, что негативных переживаний
у жертвы буллинга меньше, если в классе есть и другие дети, над
которыми издеваются [335]. Нами при исследовании репрессий
детей в 30-е гг. ХХ в. данный факт полностью подтвердился.
Повышение уровня информированности детей о роли, которую
они играют в буллинге, а также эмпатического понимания бедственного положения жертвы помогает сократить число издевательств. Однако для повышения эффективности защитного поведения необходимо специально обучать подростков безопасным приемам поддержки
жертвы и формировать у них привычку принимать решения с учетом
мнения всех учеников в классе [342]. Эта проблема вызвала интерес
ученых, и пять лет назад была опубликована финская антибуллинговая программа, получившая статус национальной программы борьбы
с насилием в школах [343]. Она была признана успешной в плане
сокращения издевательств и виктимизации, в повышении сочувствия к жертве, эффективности ее защиты и оказания ей поддержки.
Сегодня такая работа требуется и в России. Отметим, что проблема
буллинга имеет свойство проявляться не только в детском социуме,
но и в профессиональной сфере на рабочих местах [345].
Резюмируя вышесказанное, отметим, что в научных исследованиях указывается цифра в 6 млн граждан, изгнанных со своей
земли [214, с. 337]. Стоит отметить, что в этой статистике учтены не
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]