Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Исследования по феноменологии сознания. Монография
.pdf
В послегуссерлевской феноменологии вопрос о предпосылках
обсуждался в основном в плане поиска у Гуссерля неявных предпосылок8. Однако вопрос о предпосылках имеет еще и другое измере-
ние. В основном этот вопрос обсуждался как вопрос интерпрета-
ции основных гуссерлевских понятий, но не как вопрос аналитического опыта. Последователи и исследователи пытались обнаружить
такой «слой» в гуссерлевских рассуждениях, который уже не мог
быть предметом феноменологического анализа.
В рамках интерпретации (разумеется, той или иной интерпре-
тации) может быть поставлен вопрос о тех или иных явных или
неявных предпосылках; аналитика аналитического опыта позволяет поставить вопрос о «сути» предпосылок: о том, каковы, так
сказать, предпосылки предпосылок, какие процедуры и функции
сознания лежат в основе «формирования» предпосылок. Первое
—
различие, которое уместно было бы здесь провести,
это различие между предпосылками теории, учения и т. д., которые могут
быть явными или неявными, и предпосылками самого мышления —
в данном случае мышления Гуссерля. Речь идет, конечно, не о психологических или биографических изысканиях, но о тех отправных
пунктах, когда мыслитель достаточно отчетливо указывает на первичный опыт мышления, реализует этот опыт и в то же время отрицает этот опыт как первичный. Речь идет о противоречии между
тем, что Гуссерль утверждает относительно сущности мышления,
и тем аналитическим опытом, который в решающих пунктах его
феноменологии играет решающую роль. Этот конфликт проявляется не только в ЛИ и более поздних работах, но уже в первой книге
Гуссерля «Философия арифметики».
8
Подробнее см. раздел
«Беспредпосылочность и очевидность».
V.
И
ЧИСЛО
Счет, наряду с речью и письмом, — это одна из фундаментальных
функций коммуникативного интеллекта. Находит ли свое основа-
ние счет в «субстанции числа» или же само понятие числа, а также
понятие совокупности (множества) и количества берет свое начало
в определенном опыте сознания? Каков генезис понятия числа —
синтез и тождество или же различение?
Ответ, который в конечном итоге дает Гуссерль, состоит в том,
что в основе представления о совокупности лежит синтез особого
рода, который он называет «Kolligieren» — по-русски это было бы
что-то вроде «коллективирования». Речь идет о «собирании в целое», если угодно, об образовании коллектива, т. е. множества, со-
вокупности. Нельзя сказать, однако, что Гуссерль постепенно скло-
нялся к этому решению в ходе исследования. Скорее это предпосылка, которая направляла его исследование и критику воззрений,
непосредственно связывающих число и множество с различением.
Гуссерль обобщает некоторые из таких теорий, которые он счи-
тает более научными и правдоподобными, чем другие1. Основной
ход рассуждения реконструируется Гуссерлем следующим обра-
зом: о множестве можно говорить только при наличии различных
предметов. Если бы предметы были тождественными, то тогда пе-
ред нами был бы только один предмет. Эти различия между пред-
метами должны быть заметны, в противном случае в нашем схватывании мы имели бы лишь не подвергнутое анализу целое, что
делало бы невозможным представление о множественности. Поэтому представление о совокупности всегда предполагает представление о различии. Когда же мы отличаем один предмет совокупности от другого предмета, то вместе с различием всегда дано необ-
ходимым образом и его тождество с самим собой. «Мы получаем,
следовательно, — реконструирует Гуссерль, — исходя из какого-либо
РАЗЛИЧИЕ
1
См.: E. Husserl. Philosophie der Arithmetik. Husserliana
. Haag, . S. –.
конкретного множества, общее понятие множества, когда мы относим, различая, любое содержание к любому другому, при этом,
однако, полностью абстрагируясь от особых свойств конкретно
данных содержаний, рассматриваем любое из них просто как некоторое нечто, тождественное с самим собой. Так, некоторым образом возникает понятие множества как пустой формы различия
(Verschiedenheit)»2.
Гуссерль называет троих представителей реконструируемой им
теории — Шуппе, Зигварта, Джевонса, ссылаясь также на Дюбуа-
—
Реймона. «Сущность числа неопределима,
цитирует Гуссерль
Шуппе, — так как она непосредственно вытекает из принципа тождества. Посредством него непосредственно полагается Одно и Другое, когда одно отличается от другого. Здесь, следовательно, дано
многообразие (Mehrheit), или множество (Vielheit)». «Красное —
это не зеленое и не синее, а не есть ни b, ни c, и b не есть ни а, ни
c, и c опять-таки не есть ни a, ни b. Эти суждения простейшего вида
образуют предпосылку при предицировании определенного числа,
и для выражения того же самого смысла вместо простого различения можно назвать число; красный и зеленый и синий — это, ска-
жем, не один, но три; можно также далее сказать (…) три различ-
ных цвета, однако это избыточная точность (…) «существуют три
цвета» — это то же самое, что и «три различных цвета». То, что я не
могу различить, я не могу сосчитать, это одно и то же».
Джевонса Гуссерль цитирует без перевода: «Number is but another
name for diversity. Exact identity is unity, and with difference arises
plurality». «Plurality arises when and only when we detect difference».
«There will now be little diffi culty in forming a clear notion of the
nature of numerical abstraction. It consists in abstracting the character
of the difference from which plurality arises, retaining merely the fact…
Abstract number, then, is the empty form of difference; the abstract
number three asserts the existence of marks without specifying their
kind». «Three sounds differ from three colors, or three riders from
three horses; but they agree in respect of the variety of marks by which
they can be discriminated. The symbols ++ are thus the empty marks
asserting the existence of discrimination»3.
2
Ibid. S. .
3
«Число есть не что иное, как обозначение множественности, разнообразия.
Точное тождество есть единство, а вместе с различием возникает многооб-
разие». «Многообразие возникает тогда и только тогда, когда мы фиксируем
различие». «Теперь не будет ни малейшей трудности сформулировать ясное
.
Очевидно, что ключевым термином реконструируемой теории
является «пустая форма различия» — выражение, которое Гуссерль
находит у Джевонса. Это выражение заслуживает пристального
внимания: возможна ли вообще «форма различия», не является ли
«форма» признаком тождества; не является ли тождество неявной
предпосылкой рассуждений Джевонса, так же как и Шуппе?
Реконструкция Гуссерля не является, однако, простым рефери-
рованием. Гуссерль выдвигает возражения против теории и отвечает на них с позиций этой теории, он придает теории достаточно
стройный вид, он изобретает символизм для этой теории… И отка-
зывается от нее!
Первое возражение, которое выдвигает Гуссерль, состоит в том,
—
что, с точки зрения этой теории, все числа
это «пустая форма раз-
личия». Чем же тогда три отличается от двух, четырех — от трех
и т. д.? Не должны ли мы предполагать, замечает Гуссерль, что при
числе два мы замечаем одно отношение различия, при числе три
—
два и т. д.
Выражение «отношение различия» (Unterschiedsrelation) заслу-
живает такого же внимания, как и «форма различия». «Отноше-
ние различия» предполагает тождество, правда, иным образом, чем
«форма различия». Если последнее предполагает одну из форм —
форму различия — как нечто самотождественное, то первое гуссерлевское выражение предполагает наличие самотождественных чле-
нов отношения. Тем самым предпосылки Гуссерля не отличаются
кардинально от предпосылок Джевонса.
Гуссерль полагает, что рассуждениям Джевонса недостает глу-
бокого психологического обоснования. Неясно, как соотносятся
психологически «вариация меток» и «форма различия», означает ли «вариация меток» то же самое, что и число, или же она
означает «форму различия». Гуссерль фиксирует это несовершенство теории и пытается его преодолеть следующим образом. Для
простоты Гуссерль рассматривает совокупность трех предметов
—
понятие о природе числового абстрагирования. Она состоит в отвлечении от
характера различия, из которого возникает многообразие, удерживая только
этот факт… Абстрактное число — это тогда пустая форма различия; абстрактное число три утверждает существование меток (mark), не специфицируя их
вид». «Три звука отличаются от трех цветов, или три всадника от трех лоша-
дей; но они совпадают в аспекте вариации знаков, посредством которых они
могут быть отличены. Символы + + суть, таким образом, пустые метки,
утверждающие существование различения». (Ibid. S. , .)
, , .
ношения различия:
В представление этой совокупности входят следующие от-
o, o, o
(дуги обозначают эти отноше-
ния). Все эти отношения даны в нашем сознании вместе, и какое
бы содержание мы ни подставили вместо
,
и , эти отношения
будут иметь место, они образуют «форму» различия, которое характеризует число «три». (Гуссерль берет слово «форма» в кавычки,
очевидно, чувствуя, что здесь не может идти речь о форме некоторого бесформенного материала.) Здесь возникают, говорит Гуссерль, определенные возражения: ведь каждое из этих отношений
должно быть тождественно с самим собой и отличаться от других:
oqo; oqo; oqo;
относительно этих различий верно то
же самое, и таким образом, мы имеем своеобразный регресс в бес-
конечность.
Для Гуссерля, как известно, регресс в бесконечность является
одним из самых веских аргументов против любой теории, которая
обнаруживает ту или иную его форму. Вопрос в том, насколько та-
кая критика применима к теории различий, мы оставляем пока открытым.
Гуссерль, однако, не останавливается на выдвинутом возраже-
нии и предлагает следующий выход: «если мы (…) переходим, различая, от к и от к , то тогда новое различение от более не
требуется; когда мы оба эти различия и , связанные посредством основания В, соотносим друг с другом посредством акта различения более высокого уровня (höherer Akt der Unterscheidung),
то возможность того, что и сливаются, eo ipso исключена»4.
Выражение «акт различения более высокого уровня» заслуживает еще большего внимания. Может ли вообще различение быть
названо актом? В ЛИ мы находим предупреждение, что слово «Akt»
берется не в первоначальном смысле actus, что «мысль о деятель-
ности (Betätigung) должна быть совершенно исключена»5. Зачем
же тогда оставлять, следуя традиции, этот термин? Почему чрез-
вычайно трудно отказаться от характеристики сознания как дея-
тельности? У Брентано, который ввел в современную философию
термин «интенциональный», также сохраняется такая характеристика: Брентано пишет о деятельности сознания, об актах созна-
ния и т. п. Возможно, что само слово сознание (Bewußtsein), введен-
4
Ibid. S. .
5
Э. Гуссерль. Логические исследования. Т. () Собр. соч. Т.
лектуальной книги, . С. – [].
(). М.: Дом интел-
.
ное в немецкий язык Х. Вольфом, способствовало тому, что «сферу
ментального» интерпретируют как особую деятельность. В концепции Гуссерля термин «акт» играет важную роль. Когда речь идет
об интенции как целевой устремленности, то термин «акт», от-
мечает Гуссерль, является весьма подходящим. «Если воспользо-
—
ваться образом,
пишет Гуссерль, — то деятельности, устремленной к цели (Tätigkeit des Abzielens), соответствует в качестве коррелята действие, достигающее цели (выстрел и попадание). Точно
так же определенным актам как «интенциям»… соответствуют дру-
гие акты в качестве «достижений цели» или «осуществлений»6. Гус-
серль, правда, делает оговорку, что осуществление — это тоже акт,
и таким образом, фиксирует, что мы имеем дело с эквивокацией,
с неоднозначностью смысла, однако он считает, что распознанная
эквивокация не представляет опасности. Это замечание Гуссерля
указывает фактически на отказ от разрешения указанной неоднозначности. Не избавляет от нее и термин Aktcharakter в ЛИ.
Описание актов с помощью образа, а именно деятельности,
устремленной к цели, как раз создает трудности для выполнения ука-
зания Гуссерля (которое выглядит почти как приказ) избавиться от
мысли о деятельности. Каким образом можно избавиться от этой
мысли при слове «акт», если акт описывается в терминах деятельности, разве что вместо слова Betätigung употребляется слово с бо-
—
лее широким спектром значений
Tätigkeit?
Однако дело, видимо, не столько в словесном ряде дескрипций,
сколько в гуссерлевском истолковании предельных структур со-
знания как структур синтеза. (Описание этого понимания ведется
нами на языке интерпретации и на языке Гуссерля: понять сознание
как синтез, описать предельную интуицию относительно сознания, истолковать структуры сознания как… и т. д. — это язык истолкования,
но не язык аналитики.) Этому истолкованию соответствует как
нельзя лучше термин «акт». Синтез, с этой точки зрения, — первичный акт сознания, синтез — это, конечно, не деятельность в обычном смысле слова, не «манипулирование» психическими единицами, как бы их ни понимать, но все же определенная активность,
которая, как явно или неявно предполагается, противостоит неко-
торой пассивности, а именно пассивности ощущений, о чем речь
пойдет ниже.
Характерно, что Гуссерль ставит задачу определить, что такое
—
акт сознания, но вовсе не наоборот
определить нечто «в созна-
6
Там же. C. [].
нии» с помощью термина «акт», как можно было бы предположить.
В сноске к вышеупомянутому «приказу» Гуссерль соглашается с Наторпом, что нельзя «всерьез говорить о психических актах как деятельности сознания или Я». «Мы отвергаем «мифологию деятельности», — пишет Гуссерль, — мы определяем акты не как психическую
деятельность, но как интенциональные переживания»7. Таким об-
разом, не термин «акт» определяет нечто относительно сознания,
не интенциональные переживания определяются как акты созна-
ния, но наоборот, акты следует, согласно Гуссерлю, определить как
интенциональные переживания. Не создается ли при этом новая
мифология — мифология акта или типологического свойства акта
(Aktcharakter)? Забегая вперед, отметим, что поиски определения
акта связаны у Гуссерля с попыткой ввести родовую сущность интенции, т. е. интенции, которая не была бы ни интенцией восприятия, ни интенцией суждения, ни интенцией желания и т. д., но ин-
—
тенцией
сущностью сознания.
Очевидно, что вопрос о том, каким образом можно избежать характеристики сознания как деятельности, следует поставить иначе.
Речь должна идти не о новом смысле слов «акт» и «деятельность»
(пусть даже мы назовем деятельность сознания «ментальной» — все
равно сознание попадает в род деятельности), но об опыте, который не требует такой характеристики и который является первичным опытом сознания, или, если угодно, первичным слоем сферы
сознания, или, если не угодно слово «сознание», просто первичным
человеческим опытом, да и первичным опытом живых существ вообще. Таким опытом является многообразие различений, которое
всегда так или иначе выступает как определенная иерархия. Иерархия различений имеет место и в таком фундаментальном человече-
ском опыте, как счет.
В Философии арифметики Гуссерль, реконструируя теорию чисел
как различений, предлагает весьма удачный символизм для такой
иерархии. Однако язык, который принимает Гуссерль при рекон-
струкции, остается языком «актов». «Акт различия» более высокого
уровня соотносит, по Гуссерлю, два первых различия. Здесь содер-
жится указание на иерархию различений, и в то же время само различие трактуется скорее как сравнение, как то, что скорее объеди-
няет различаемые элементы, чем разъединяет их. Подчеркнем еще
раз, что любая трактовка различения «выходит за пределы опыта»
различения, остается в пределах интерпретации. В определенном
7
Там же. C. [].
.
смысле интерпретировать — это называть вещи не своими име-
—
нами. Называть различения «актами»
же можно описать то, что Гуссерль представил в следующем сим-
q
волизме:
высокого уровня, но различение различений, т. е. двухуровневая
иерархия различений. Гуссерль совершенно верно отмечает, что
благодаря этому «акту различения более высокого уровня» стано-
вится ненужным особое различение и , ибо если отличается от
, а от и сверх того различие
то тогда
Итак,
o
o
? Достаточно просто: это не акт различения более
o
и не могут быть тождественными.
o
—
это схема простейшего числа — два,
как раз такой случай. Как
отличается от различия
q
o
o
—
o
схема
,
числа три,
шет Гуссерль, — должны были бы считаться отображениями этих умственных (geistig) процессов, как они имеют место при представлении какой-либо совокупности или, соответственно, двух, трех,
четырех и т. д. содержаний, и в рефлексии на эти умственные про-
цессы, вполне определенное различие которых должно было бы
быть внутренне заметным, возникают понятия о числах»8.
Таким образом, Гуссерль отвечает на возражения, которые могли
бы быть выдвинуты против этой теории, которая якобы приводит
к бесконечному регрессу. Более того, в качестве преимущества этой
теории Гуссерль отмечает, что она объясняет, почему мы имеем не-
посредственные представления только о малых числах, ибо из-за
быстро увеличивающегося усложнения большие числа мы можем
мыслить только символически. И в аспекте языка также можно
найти преимущества теории; она устанавливает равнозначность
смысла выражений: «А и В суть различные вещи» и «существуют
две вещи»; или сказать: «три цвета» то же самое, что сказать: «три
различных цвета».
Казалось бы, отмечает Гуссерль, что после такого обоснования
и последовательного изложения эта теория заслуживает признания. Однако у нее нет, полагает Гуссерль, более глубокого обоснования, и если в отношении следствий теории устранены все возра-
жения, то в отношении психологического фундамента это не так,
теория в этом отношении не выдерживает критики.
Критика Гуссерлем реконструируемой им теории имеет совершенно определенную предпосылку
—
схема числа четыре и т. д. «Эти схемы, — пи-
—
предпосылку тождества —
8
Е. Husserl. Philosophie der Arithmetik. S. .
и примечательна прежде всего тем, что Гуссерль предпринимает
попытку выделить два смысла различия: ) различие как результат
—
сравнения и ) различие как анализ,
—
что такое выделение
это тоже различие, точнее, различение.
не отдавая себе отчета в том,
Конечно, соглашается Гуссерль с представителями теории, речь
о совокупности может идти только тогда, когда имеются содержа-
ния, которые отличны друг от друга. Однако неверно, продолжает
Гуссерль, что «эти различия должны быть представлены как таковые, иначе в нашем представлении было бы только лишенное
—
различий единство и никакого многообразия». «Важно,
—
жает Гуссерль,
чтобы разделяли (auseinanderhalten): «заметить
продол-
два различных содержания» и «заметить два содержания как отличающиеся друг от друга». В первом случае мы имеем, предполагая, что содержания наряду с этим единообразно объединены,
—
представление о совокупности, во-вторых
представление о раз-
личии. Там, где дана совокупность, мы схватываем прежде всего
абсолютные содержания (…) там же, где дано представление о различии (или комплекс таковых), мы схватываем отношения между
содержаниями»9.
Гуссерль недооценивает «силу различений», когда он разделяет
два выражения: «заметить два различных содержания» и «заметить
два содержания как отличающиеся друг от друга». «Разделять» озна-
чает здесь то же самое, что и «различать». Конечно, различить два
различных выражения не тождественно пониманию этих двух выражений как различных. Дело в расстановке акцентов. В первом
случае речь действительно идет о выделении многообразия вы-
ражений, о том, что имеет место их совокупность. Во втором слу-
чае мы обращаем внимание на само различие между выражениями
и устанавливаем между ними отношение. Однако в том и в другом
случае мы проводим серию различений, обращаем ли мы на них
особое внимание или нет. То же самое верно и по отношению к со-
держаниям. Уже для того чтобы выделить какую-либо совокупность,
нужно отделить ее от других совокупностей, сделать ее передним
планом восприятия, счета или размышления, различая тем самым
соответствующие «акты» сознания. В данном случае мы не обра-
щаем внимание на сами различия между совокупностями и между
«актами», но тем не менее проводим их. Если мы «просто» заме-
чаем два различных содержания, если в результате мы имеем представление о совокупности, то в этом случае мы вовсе не устрем-
9
Ibid. S. –.
.
лены к абсолютным содержаниям. В таком случае два содержания
должны быть прежде идентифицированы как самотождественные,
и только затем мы их можем различить; и когда мы это делаем, т. е.
различаем самотождественные содержания, возникает представление о совокупности. Налицо предпосылка тождества, которое для
Гуссерля абсолютно и неопределимо, как он далее станет утверждать в ЛИ. Гуссерль оставляет без объяснений, каким образом мы
схватываем самотождественные содержания. «Самотождествен-
ное» выступает здесь как абсолютная предпосылка, а не результат
или определенный момент в опыте, когда необходимо идентифицировать предмет. Например, в реальном опыте для человека, ко-
торый может дотянуться до книг, лежащих на столе, и для человека,
который находится в трех метрах от этого стола и тоже хотел бы
взять со стола книги, этот стол не является одним и тем же предме-
том. В качестве самотождественного он выступает при идентифи-
кации и в «номинативном акте», когда, например, кто-либо называет предмет, на котором лежат нужные книги.
Не рассматривая вопрос о происхождении представления о совокупности, можно все-таки принять в качестве допущения, что к результату этого «процесса» применима характеристика «представление». Иначе говоря, мы действительно можем иметь о совокупно-
сти представление в том смысле, что мы всегда можем представить
в восприятии, памяти или воображении определенную совокупность содержаний, т. е. предметов, например совокупность домов,
коров, деревьев, а также «заводов, газет, пароходов» и т. д. Иное
дело различие. Можно обратить внимание на различие, чтобы раз-
личить, какого рода это различие, точнее, какой тип различия мы
осуществили или осуществляем, но нельзя представить каким-либо
образом различие, ибо различие не имеет образа. Можно предста-
вить различаемые предметы, но нельзя представить ни само разли-
чение, ни границу между предметами. Различение и различенность
(граница) — это предпосылка представления, но не наоборот. Не-
возможно что-либо выделить, понять это что-либо как самотожде-
ственное не различая. Различие вовсе не устанавливает отношение
между различаемыми содержаниями, но является условием установ-
ления определенных отношений.
Примечательно, что Гуссерль, так же как Зигварт, которого он
цитирует в критической части, т. е. после реконструкции, говорит о представлении о различии или о представлении различия
(Unterschiedsvorstellung). Различие, как мы видели, мыслится Гус-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]