Знание и вера в философском дискурсе. Традиции и современность. Сборник научных трудов

представить ничего живого в настоящем и не видят ничего дос­тойного в советском прошлом отечественной философии. Между тем, если непредвзято обратиться к истории нашей мысли, то на каждом ее этапе можно обнаружить живую жизнь, протекавшую драматически, но обогащающую духовную культуру. Речь идет не только о достаточно солидной группе мыслителей, создателях лософских школ. Первые из них – школа А.А. Зиновьева и Э.В. Ильенкова – были посвящены методологии и теории познания (из школы Э.В. Ильенкова вышел Г.С. Батищев, основавший соб­ственную школу). В 60-е годы возникли группы Щедровицкого, Библера, Лосева. Лекции М.К. Мамардашвили слушали многочис­ленные поклонники. Участники марксизм, расширяя его предметность за счет вовлечения в его канон новых текстов, но главное – они внедряли в его формулы новые идеи, обогащавшие учение и даже ему противостоящие. Официальная доктрина марксизма догматично прагматична и примитивна. Изучение первоисточников убеждало молодежь в том, что существует множество умышленных и неумышленных искажений, неправильных переводов и истолкований Маркса. Ес­тественным был интерес к Гегелю, в середине 50-х годов и позд­нее, представлявшемуся вершиной всей философской мысли, бывшему главным проводником в советский мир классической немецкой философии. Овладевая гегелевским методом рассужде­ний, его терминологией, оборотами речи, молодежь поднималась на порядок выше признанных основателей советского варианта официальной марксистской философии.

бесценное и непреходящее. Предметность наполняет собой дея­тельность и образует первейшее ее собственное определение» (4, с. 81). Но взятая лишь в одном аспекте, формально она не отлича­ется от активности высших животных. Подчас ее отличие усмат­ривают в орудийной деятельности человека, но и приматы исполь­зуют орудия. Речь должна идти о содержании деятельности. Утверждают также, что в предметной деятельности человек приспосабливает к себе природу. Но и животное настоль­ко преображает среду своего обитания, что либо вымирает, либо эволюционирует вместе с ней. «Присущая предметной деятельно­сти активность, полагал Батищев, развивается не по собственной видовой специфике, а из освоения предметов такими, каковы они себе, каковы их меры и сущности» (4, с. 82). Хотя человек не пол­ностью свободен от специфики своего организма, она снимается в предметной деятельности, формы которой не передаются генети­чески, а выращиваются из освоения им деятельностью окружаю­щих человека предметностей. Тем самым предметность деятельно­сти является идеальным синтезом множества освоенных и превращенных разных сущностных определениях. Как субъект предметной дея­тельности человек наращивает способность относиться к предмету своей деятельности в соответствии с его спецификой, согласной с его мерой и сущностью. К такого рода атрибутам предметной дея­тельности относятся опредмечивание (реализация деятельности в форме фиксированной предметности) и тельность, в которой природные и культурные определения пред­мета переходят в форму деятельностной способности субъекта, в чем выражается диалектическое единство в пространстве и време­ни противоположностей. «Это единство противоположностей и есть деятельность в ее конкретном определении» (9, с. 14). В рас­смотрении проблемы распредмечивания Батищев идет значитель­но дальше Маркса, который проблему, ограничившись обращением к деятельности как форме труда в сфере продуцирования товаров и их обращения.