Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Знание и вера в философском дискурсе. Традиции и современность. Сборник научных трудов
.pdf
наказуемым, чем суеверие или иноверия. Житейские примеры наказаний свидетельствуют о практическом разнообразии в защите
веры и искоренении преступлений. Эпикурейцы и сторонники
атомистического материализма иначе, чем, например, стоики принимали богов и их роль в обеспечении жизни человека. Целый ряд
феноменов, связанных с вольнодумством, могут быть описаны как
пантеизм и
мецкой историко-философской литературе вопрос об атеизме в
спинозистских дискуссиях ХVII–ХVIII вв. Опираясь на мнение
М. Мендельсона об отношении Спинозы к суевериям и неверию в
его время (в которых тот усматривал борьбу архангела с сатаной и
в итоге сохранял в своем учении пантеистические позиции), автор
показывает, как в последующих дискуссиях спинозизм приобретал
более очевидные атеистические черты. В частности, в рецепции
спинозизма Пьером Бейлем радикально усилилась оценка Спинозы как атеиста, оказавшая существенное влияние на критику религии в немецком Просвещении.
шийся между Ф. Якоби и М. Мендельсоном сначала по поводу
оценки Лессингом философии Спинозы, вскоре включились лучшие философские умы Германии, размежевавшиеся в оценке Спинозой мирового целого и веры как инструментов познания. В глазах Якоби Спиноза был атеистом. Между тем в основе познания,
по
мнению Якоби, лежит только вера. Мендельсон защищал рационализм, направленный тоже против Спинозы, отстаивая теизм
и религию разума. Спорили о том, мог ли Лессинг быть атеистом в
духе Спинозы, ведь сочинения голландского мыслителя преследовались, а Лессинг был добропорядочным поэтом-мыслителем.
Пастор И. Шульц (простоволосый) оправдывал возможный атеизм
Лессинга, поскольку мораль
вел к обсуждению проблем доказательства бытия Божия, его участия в развитии природы и пр. Г.К. Лихтенберг, освобождая спинозизм от богословской терминологии, обратился к развитию
природного мира; ему вторил Г. Форстер. Для картины развития
природы, созданной Гердером, отправной
звездой оставался Спиноза. Гердер доказывал совместимость учения Спинозы с христианством, в органических природных силах
он видел промежуточную инстанцию между духом и материей;
считал, что мир развивается как единый процесс, проходящий оп-
деизм, не говоря об атомистическом материализме.
Анна Ойстершульте ставит весьма распространенный в не-
В знаменитый спор о пантеизме в 80-е
и религия – разные вещи.
Спор, распространившийся на онтологический уровень, при-
годы ХVIII в., начав-
точкой и путеводной
41
ределенные стадии. Спор о пантеизме, связанный с именем Спинозы, послужил дальнейшей эволюции идеи Бога в лоне кантовской
практической философии.
Андреас Зоммер посвятил статью рассмотрению проблемы
атеизма Ницше. Афоризмы Ницше «Бог умер» и «Дионис против
крещенных» обычно рассматриваются как аргументы, доказывающие ницшевские имморализм и антихристианство. Автор сосредоточивает внимание
критику христианства и христианской морали, бытующих в людях,
слабых интеллектом и духом. С его точки зрения, Ницше нельзя
назвать безбожником и тем более атеистом. Его Бог предназначен
для сильных духом христиан.
Сусанна Лангверд, рассматривая «Будущее одной иллюзии»,
«Тотем и табу» и другие сочинения З. Фрейда
изм Фрейда неразрывно связан с развитием его терапевтической
теории. Он был бы не нужен, если бы Фрейд не связал «океаническое чувство человека» с религией, а религию – с природной человеческой беспомощностью.
Томас Мейер ставит вопрос об особенностях идентичности
немецких философов еврейского происхождения в условиях
послевоенного кризиса
щем стремлении М. Бубера, Ф. Розенцвейга и Л. Стросса осветить
духовные аспекты кризиса (противостояния атеизма и религии),
опираясь на собственную духовную традицию. Иную группу составляли «окультуренные» немецкой идентичностью ставшие известными писатели и публицисты, в том числе Л. Фейхтвангер,
Бен Горион, З
Вторая часть сборника посвящена собственно атеизму, набирающему силы со второй половины ХХ в.
Манфред Лауэрманн в статье «Атеизм – нелюбимый пасынок философии ГДР» рассказывает историю введения атеизма как
особой философской специальности на всей территории ГДР. Уже
в 50–60-е годы атеистические проблемы широко обсуждались,
до 1973 г., когда на специальную конференцию собрали всех специалистов, главным образом историков философии разных
направлений и специальностей, в стране существовала единственная кафедра научного атеизма – в Иене. Среди специалистов известность за пределами ГДР имел лишь Герман Лей, который параллельно с проблемами атеизма изучал историю средневековой
философии и
средневекового материализма, переведенный вскоре на русский
. Кракауер, В. Беньямин и многие другие.
в 1957 г. издал фундаментальный труд по истории
на скептицизме Ницше, направленном на
, полагает, что ате-
первой половины ХХ в. Речь идет об об-
но
42
1
язык
. С 1966 по 1989 г. (т.е. вплоть до падения Берлинской стены)
Лей почти ежегодно издавал том из серии «История Просвещения
и атеизма» (всего были опубликованы девять выпусков, представленных солидными томами).
После конференции в ряде университетов и высших школ
страны были созданы кафедры, которые готовили специалистов
достаточно высокого уровня. Они не
были воинствующими безбожниками. Тема «Церковь в условиях социализма» была предметом широкого обсуждения.
Статья снабжена обширными примечаниями, раскрывающими конкретную историю данной специальности в лицах и в
публикациях. К статье приложена обширная библиография, включающая общие работы за все годы существования ГДР, свидетельствующие о серьезном отношении специалистов ГДР к
вопросам
истории и особенно духовной культуры страны. Теоретические
вопросы атеизма и его места в истории христианства, материализма и пантеизма, вопросы гносеологии и мироустройства, свободомыслия, утопизма и т.д. сочетались с конкретно-историческими
исследованиями.
И все же так называемый научный атеизм воспринимался в
стране как нелюбимый пасынок. Автор называет
четыре причины
этого явления.
1. Тесная связь с советской марксистско-ленинской философией. Этот ее фрагмент так называемого научного атеизма импортировался из СССР с особой настойчивостью, причем любой самый невинный факт, любое лицо либо поступок оценивались в
подобных работах с классовых позиций, с позиций основного вопроса философии и
воинствующего безбожия.
2. Провинциальность трудов из-за изолированности деятельности ученых ГДР.
3. Изолированность проявлялась не только в недоступности
для ученых ГДР работ из другой части Германии, Франции и других стран. Дело в том, что за эти годы возникли разночтения (иногда существенные) в содержании и описании предмета исследования, в
том числе благодаря внедрению советского новояза.
4. «Десять заповедей социалистической морали» (В. Ульб-
рихт) и другие партийные документы были направлены на изучение диалектического материализма и на борьбу против реакционного неотомизма (1).
1
Лей Г. Очерк истории средневекового материализма. – М., 1962. – 587 с.
43
Третья часть сборника посвящена характеристике бытового
атеизма. В статье Мартина Шарфе «Дилетанты атеизма. Скепсис и
безбожие в европейской народной культуре» представлены образы, обычаи и свидетельства богоборчества».
Эрхард Штёльтинг в статье «Верующий атеизм. Попытка
стабилизации советского господства» (1) показывает путь государственного атеизма в России, способствующего господству советских порядков. В
храмов, около 1 тыс. мужских и женских монастырей. В результате конфискаций, политических репрессий, антирелигиозной пропаганды к 1939 г. оставалось около 5 тыс. церквей и 37 монастырей. Хотя свобода совести в конституции сохранялась, крещение
младенцев, отпевание усопших и другие ритуалы осуществлялись
тайно. Замеченных в храме комсомольцев
нистов подвергали поруганию и репрессиям.
Атеистическим воспитанием были пронизаны все каналы
педагогического воздействия, начиная от яслей и детского сада и
заканчивая вузами и всенародными пропагандистскими курсами.
Но первое поколение большевиков (как и все исторически
пассионарные лидеры) обладало поразительным политическим
чутьем – пониманием необходимости овладения инструментами,
незаменимыми для
В основе такого рода мобилизаций во все времена может быть
только вера. Народное стремление к справедливости и элементарному выживанию после потрясений революции и гражданской
войны было положено на утопическую идею общества, обеспечивающуюся просвещенческой программой исторического движения
обществ на пути прогресса. Безбожная вера «овладела
стала материальной силой» (Маркс). Стихийная диалектика Энгельса (в «Анти-Дюринге» и в «Диалектике природы») мирила с
единством мира, который еще недавно представал как мир Божий.
Ныне поносят беззаконную власть и безбожную веру. Но великая
модернизация страны, осуществленная всего за 10 лет; восстановление производства в Сибири через два месяца
заводов из европейской части страны; обеспечение фронта боеприпасами и, наконец, победа в войне – во время войны и Церкви
разрешили присоединиться к народу в борьбе за независимость –
вселяли надежду на светлое будущее. Казалось, что власть повернула на путь к мирному сосуществованию с религией и единению
народа. Но
ховенство и верующих.
при Хрущёве начались новые гонения на Церковь, ду-
1910 г. в России насчитывалось более 54 тыс.
или, не дай Бог, комму-
, как тогда выражались, мобилизации масс.
массами и
после эвакуации
44
Ныне советский государственный атеизм исчез вместе с советской властью. Православная Церковь интегрирована в общество. Президент дружит с патриархом, и даже на Лубянке имеется
храм, в котором осуществляют богослужения. И православие снова предстает как символ русской государственности. Россия – такая же религиозная страна, как и другие страны. Однако
считать, что в полной мере вернулась вера в Бога?
Автор полагает, что Россия, как и другие европейские страны (кроме Польши и Ирландии), остается слаборелигиозной.
Многие вернулись к соблюдению ритуалов, но в массе своей остались безрелигиозными либо обратились к иным верованиям и
культам, в частности импортированным из
рованным сектам или культу «Новый век» («New-Age»). К концу
советского времени Россия пережила тяжелый кризис утраты символизации, от которого не оправилась до сих пор. И ныне Церковь
все еще (или уже навсегда) неспособна вернуть прежнюю идентичность.
Хорст Грошопп «Восточногерманский атеизм. Третья конфессия?» (1) размышляет о судьбе (общей с
немецкого народа ГДР, лишенного Бога, и о безрелигиозной вере,
отличающейся от безверия атеизма, внушенной либо принятой
добровольно. Атеизм, исключая веру в Бога, предполагает в мироустройстве некое начало или свойство, которое раскрывается в
вере. Термин «восточногерманский атеизм» включал в себя некоторые весьма актуальные культурно-политические импликации –
внекультовый (
но восточногерманский), маргинальный (подданный ГДР). Это
понятие не мешало включению в повседневное поведение людей
веры, ибо «кто не верует?». Веруют даже в ничто. Автор ссылается
на исследования, свидетельствующие о более существенной секуляризации населения ГДР. По его данным, ныне 15% на Западе и
только 3% населения на Востоке
церковь. Но с течением времени на Востоке получили большое
развитие гуманитарные службы типа «Народной солидарности»,
«Молодежной помощи» и др. Поддерживались местные обычаи –
свадебная обрядность, местные праздники и хоры, фольклорные
службы и т.д., сплачивающие этическую солидарность.
В заключение в сборнике представлены материалы об особенностях американского атеизма
низма выражается в протестантской этике, которая в некотором
роде является составной частью американской мечты. Но христи-
из-за безбожия), внеземляческий (преимуществен-
Германии регулярно посещают
. Считается, что дух америка-
США коммерциализи-
советским народом)
можно ли
45
анство в этой стране уже в начальный период ее существования не
было единым, и ныне в нем имеется огромное количество толкований, оправдываемое словами: «У вас своя вера, у меня – своя».
Церковь в строгом смысле слова здесь отсутствует, а храмы, как и
в Европе, пустуют.
Возрождение религии и активности Церкви
также во Франции. Конт-Спонвиль, анализируя причины, а также
следствия возрождения религии во Франции, испытывает определенную тревогу за судьбу светского свободомыслия (3).
В последнее время во Франции воскрешаются крайние формы католического консерватизма – например, интегризм. Задумываясь над причинами этого явления, Конт-Спонвиль усматривает
их не только в тупиках
сти – давлении интегративных тенденций в мусульманстве, все
резче дающих о себе знать и на международной арене, и внутри
страны. Именно этим объясняется, по мнению А. Конт-Спонвиля,
тот возврат – не только на Востоке, но и в западных странах – к
религии, который за последние годы приобрел
иногда прямо тревожные формы. И ладно бы еще, если бы речь
шла о возврате к духовности, к искренней вере. Но ведь хорошо
известно, что религиозный догматизм идет рука об руку с воинствующим невежеством, обскурантизмом, а то и с фанатизмом. «Было бы неправильным, – продолжает автор, – давать им почву.
за Просвещение продолжается, и редко он бывает столь своевременным – ведь это бой за свободу» (3, с. 8).
Специфику философской позиции А. Конт-Спонвиля как
критика религии определяют материализм и атеизм, истоки которых он находит в материалистической этике Эпикура. Этическая
позиция Эпикура, по мнению Конт-Спонвиля, сочетает блаженство и безнадежность
лишь тем, что это не время безнадежности, а время обманутых надежд.
Атеизм Конт-Спонвиля не является воинствующим. Это не
бой против религии, а борьба за светское свободомыслие, за свободу верить или не верить, ибо дух – не чья-то частная собственность,
ность и безрелигиозность – его характеристики, но ни того, ни
другого самого по себе недостаточно. Таким образом, по мнению
автора, дух атеизма – это вовсе не благостная расположенность к
религии и готовность разговаривать с нею на общем языке. Религиозность влечет за собой очень тяжелые
а уж свобода – тем более. Человечество едино: религиоз-
интеллекта, но и в политической реально-
, а наше время отличается от времен Эпикура
последствия, которые
отмечаются
впечатляющие,
Бой
46
Конт-Спонвиль не приемлет: «Ненавижу обскурантизм, фанатизм,
суеверия. Еще больше не люблю нигилизм и вялое равнодушие.
Духовность – слишком важная вещь для того, чтобы отдать ее на
откуп фундаментализму. Терпимость – слишком важная вещь для
того, чтобы ее можно было смешивать с безразличием и безучастностью. Хуже нет, чем оставлять нас перед
между фанатизмом одних – какова бы ни была религия, приверженность к которой они провозглашают, – и нигилизмом других…
Дух светскости – имя этой битвы. Атеисту ничего не остается, как
создавать такую светскую духовность… Это, как мне кажется,
сейчас самое своевременное и неотложное дело. Демонстрация
эрудиции во взаимных склоках подождет, а
с. 10).
Достижение этой цели связано, полагает автор, с ответами
на следующие три главных вопроса. Можно ли обойтись без религии? Существует ли Бог? В чем состоит духовность для атеистов?
При попытке справиться с проблемой многообразия религий, многие из которых (особенно на Востоке) не похожи на религии
, а скорее напоминают смесь духовных, моральных поучений
и начатков философских знаний, чем религию в западном понимании, автор вынужден остановиться в качестве исходного на социологическом – перечислительном и широком – определении
религии, данном Э. Дюркгеймом в «Элементарных формах религиозной жизни», – как множества верований и обрядов, относящихся к священному, сверхъестественному
В этом смысле религии – это только три типа монотеизма: иудаизм, христианство и ислам.
Религию питает страх смерти. Но применительно к отдельному человеку проблемы смерти, как считал Эпикур, не существует: пока я жив, смерти нет, когда я мертв, меня нет. Иное дело –
смерть близких – детей, родителей, друзей
гда веровать, но достаточное ли это основание для того, чтобы
действительно веровать?
Вопрос о том, можно ли обойтись без религии, решается в
зависимости от толкования самой религии. Без «западной» религии, т.е. без веры в личного и творящего Бога, общество может
обойтись. Это доказали буддизм,
Вопрос решен самой историей. Открытым вопрос остается в том
случае, если религию понимать в широком – этнологическом –
смысле. Трудно дойти до той исторической стадии, на которой мы
не встречаем религию в этом широком смысле. Что же касается
даосизм и конфуцианство.
роковым выбором
свобода духа – нет» (3,
или возвышенному.
. Очень хотелось бы то-
47
примеров СССР, Албании или коммунистического Китая, то они,
даже если учесть наличие у них мессианской идеи, просуществовали слишком мало времени для того, чтобы можно было делать
надежные заключения. Можно лишь констатировать: нет развитой
цивилизации без мифов, ритуалов, обрядов и веры в сверхъестественные силы – словом, без религии в широком
смысле слова. Будет ли так и дальше? Неизвестно, да это и не важно. Положим, рассуждает А. Конт-Спонвиль, к четвертому тысячелетию сохранятся и верующие, и атеисты. И не важно, в каких
пропорциях. Важно, что невозможно уничтожить у людей чувство
взаимной сопричастности друг другу, а уж чем оно
циировано, знать не обязательно. Сопричастность – это объединение. Ее не могут заменить ни демократия, ни наказание во имя
обеспечения общественного порядка. Но сопричастность вовсе не
обязательно обеспечивается религией.
Точно так же и мораль не есть следствие религии – скорее
уж, напротив, религия есть результат следования требованиям морали. В
кантианские вопросы из «Критики чистого разума» (Что я могу
знать? Что я должен делать? На что я могу надеяться?) никак не
связан с наличием или отсутствием религиозной веры. Зачем же
она тогда нужна? Эту мысль, говорит А. Конт-Спонвиль, подчеркнул еще А. Бейль в конце XVII в.: атеист вполне может быть добродетельным, точно так же, разумеется, как верующий может им
не быть.
И то, и другое чтение подготавливает постмодернизм, который
при помощи софистики вгоняет людей в состояние нигилистиче
ской усталости и возвеличивания лишь прагматического успеха
любой ценой. «То, что остается от современности, когда гаснет
свет Просвещения, – это современность, которая не верит больше
ни в разум, ни в прогресс (политический, социальный, гуманитарный), ни в саму себя» (3, с. 57). Таков смысл постмодернизма, и
потому важно, чтобы не смогла восторжествовать софистика.
ким образом, эпикурейско-просветительское атеистическое «веселое отчаяние» Конт-Спонвиль противопоставляет одновременно и
унылому теизму, и ницшеански-постмодернистскому нигилизму:
проект Просвещения еще не реализован. Это борьба атеизма на
два фронта: рационализма – против софистики и гуманизма – против нигилизма.
связи с этим выясняется, что ни один ответ на знаменитые
Впрочем, в наши дни читают не Бейля, а де Сада и Ницше.
этнологическом
там будет ини-
Та-
-
48
Человек может обойтись без религии, ее место может занять
философия. Но человек не может обойтись без чувства сопричастности, без верности, без любви – таков общий вывод атеиста КонтСпонвиля. «Есть ли жизнь после смерти? – задает он сакраментальный вопрос. – Христиане чаще всего верят, что есть. Я не верю. Но
сближает!.. Не будем дожидаться спасения, чтобы оставаться
людьми» (3, с. 77).
Спонвиль рассматривает и последовательно отвергает всю цепь
доказательств, которая представлена в теологии. Шесть главных
аргументов, вынуждающих отказаться от веры в
симметрично доказательствам от обратного. Три первых аргумента основаны на слабости аргументов в пользу веры, на обыденном
опыте, который эту веру не подтверждает, и на отказе от попыток
«объяснять то, чего я не понимаю, при помощи того, что я понимаю еще меньше» (3, с. 142). Мысль о существовании Бога
вергается чрезмерностью и безграничностью зла в мире, ограниченностью самого человека и, наконец, подозрительным
соответствием между идеей Бога и нашими желаниями и требованиями, направленными к нему, – как будто он создан именно для
того, чтобы удовлетворять наши желания хотя бы – по Фрейду! –
фантазматически.
такое фанатизм? Это принятие веры за знание или желание ее навязать силой (то и другое почти всегда идут вместе: догматизм и
терроризм питают друг друга). Фанатизм направлен и против разума, и против свободы. Поэтому и сопротивляться фанатизму надо вдвойне – и просвещением, и демократией. Свобода сознания
является частью прав человека и требований разума. И у религии
есть свои права. Но ведь и у безрелигиозности тоже. И то, и другое
надо защищать (даже одно от другого, если это необходимо), не
позволяя их навязывать силой. Именно это и называется светским
свободомыслием, и это как раз и есть наиболее ценное
Просвещения. Сегодня вновь обнаруживается его хрупкость. Вот
почему именно его и надо оберегать от всего, что напоминает интегризм. «Свобода мысли – возможно, единственная вещь, которую можно было бы счесть более ценной, чем мир. Все дело в том,
что мир без нее – всего лишь рабство» (3, с. 143).
ная жизнь. Конт-Спонвиль подходит к опровержению этого аргу-
по крайней мере жизнь есть до смерти, и одно это уже нас
При выяснении вопроса о том, существует ли Бог, Конт-
Бога, строятся
опро-
Особенно опасна вера в Бога, доведенная до
Атеистов часто упрекают
в том, что их не интересует духов-
фанатизма. Что
наследие
49
мента с неожиданной стороны – он рисует виды духовных богатств и вообще духовной жизни, абсолютно недоступных для верующих. Ведь религиозная духовность – лишь одна из множества
форм духовности. Так, атеист в состоянии понять мистические переживания верующего; но пусть верующий попробует постичь
тайны Вселенной! Отвергать мистику – не значит отвергать таин
ственное как непознанное, невыразимое, несказанное, о котором
«следует молчать» (Витгенштейн). Наоборот – молчание созерцания, молчание тайны ускользает как раз от религии.
Верующему не внятно также то безличное состояние, которое атеист Фрейд называл «океаническим чувством», тогда как
материалист и атеист в состоянии постичь особый смысл полноты,
простоты и единства бытия
, независимости, подлинный смысл
смерти и вечности, а также абсолюта и релятивности.
Список литературы
1. Atheismus: Ideologie, Philosophie oder Mentalitaet? – Wuerzburg: Koenighausen
und Neumann, 2008. – 269 S.
2. Вольфе А. Примирение и раскол. О различиях между религией в теории и на
практиках // Internationale Politik. – М., 2005. – N 2. – С. 128–142.
3. Comte-Sponville A. L’ésprit de l’athéisme: Introduction à une spiritualité sans Dieu. –
P., 2006. – 222 p.
4. Пэлли М. Дуэль парадоксов. Замечания по теме «Религия в США и Европе» //
Internationale Politik. – М., 2005. – N 2. – С. 112–127.
5. Фойгт К.Д. Во что верит Запад? США и Европа: Общие исторические корни,
различные
пути // Internationale Politik. – М., 2005. – N 2. – С. 143–152.
-
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]