Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Знание и вера в философском дискурсе. Традиции и современность. Сборник научных трудов
.pdf
объективной ответственности релятивизация ценностей, оправдываемая псевдодемократическим лозунгом: «Каждый по-своему
прав!» (2, с. 349).
Если в замкнутом типе органических связей настроенность
принципиально антикреативна – новое вкладывалось в законсервированную традицию, – то в плюрализме, замкнутом на атомизме, весьма велики претензии на творческую жизненную позицию,
даже исключительно творческую во всем. В творчестве ни
чем не склоняются почтительно; здесь можно переступить через
что угодно, ибо оно безнормно, безначально, беспринципно. Такое
понимание творчества выражает плюралистский культ оригинальности. Гонимое ненасытной жаждой «оригинальности», это
движение торопливо становится все более суетным и бессодержательным, теряя способность двигаться прочь от непрерывно бракуемого «былого». Изнемогая под давлением
тивно уклоняться от самого себя, оно наконец переходит в
круговорот квазиповторений уже пройденных вариантов и нюансов. Оно как бы замыкается в бешено вращающемся «беличьем
колесе», где чем быстрее совершаются перемены ради перемен,
тем скорее возвращаются окарикатуренные ситуации позапрошлого состояния.
Третий тип социальных связей – гармонический – построен
и воспроизводится
творческом отношении к миру, в котором реализуется субъектсубъектное отношение. Поэтому глубинное измерение творчества,
универсальной деятельности выступает не столько как производство чего-то нового, небывалого, сколько как общение, общение
междусубъектное, межпарадигмальное и надпарадигмальное. Для
гармонических систем характерна особого рода логика развития –
логика полифонии, сотворчества.
ние (как культурной традиции, так и объективной диалектики Вселенной) предполагают друг друга. Субъект творческой деятельности лишь внутри и посредством наследования творит, лишь внутри
и посредством творчества все больше и глубже наследует. При
этом важна мысль о принципиально неантропологическом характере творчества. Возвышаясь над миром объектов
родных, так и социальных, человечество не замыкается внутри себя самого и не творит только ради самого себя. Оно отнюдь не
только из самого себя черпает свои высшие принципы, свои ориентации, но из всей беспредельной и неисчерпаемой действительности Вселенной. Наша жизнь есть непрестанная встреча двух
на универсальной деятельности и подлинно
Созидание нового и наследова-
необходимости нега-
-вещей, как при-
перед
101
бесконечных становлений: относительно абсолютного, человеческого, и подлинно абсолютного, космического.
В.А. Лекторский обращает внимание на некоторые важные
моменты концепции творчества Батищева (15).
1. Гармонические социальные связи, выражающие универсальную деятельность, творческое отношение к миру, не являются
утопическим идеалом, недостижимым по самой своей природе.
Они всегда существовали, хотя до сих пор
должного развития. Если бы такого рода отношений не было, было
бы невозможно понять, как вообще могла осуществляться подлинно творческая деятельность. А между тем можно показать немало
образцов настоящего творчества.
2. Место гармонических социальных связей, творчеством
предполагаемых и в последнем выражающихся, пребывает вне
времени (поэтому сама типология социальных
периодизирующий» характер). Такого рода связи могут присутствовать в личном мире человека, причудливо соединяясь со связями
иного рода, в любое историческое время. Другое дело, что можно
и нужно делать все для того, чтобы такого рода отношения стали
господствующими в нашей жизни. Поэтому гармонические социальные связи как их
что социализм и коммунизм в представлении К. Маркса.
Согласно концепции философа субъект актуализируется в
предметной деятельности, в творчестве. Никакого недеятельного,
т.е. инертного субъектного бытия нет и быть не может. Осуществляя себя в деятельности, человек изменяет объективную ситуацию.
Вместе с
(однако, как подчеркивает Батищев, изменение объективной ситуации и самоизменение, самопреображение не совпадают друг с
другом; и в то же время принципиально важна мысль о том, что
хотя субъектное бытие актуализируется в деятельности, оно к этой
деятельности не сводится) (15, с. 19). Так
стный подход должен считаться с виртуальным бытием, которое в
деятельности не распредмечивается и лежит за порогом познания,
выступая как тайна и дар, которыми субъект связан с предельной
Вселенной, ее космическим смыслом и объективно укорененными
абсолютными ценностями. Идеи Г.С. Батищева о межсубъектном
характере предметной деятельности, о том, что именно
выражает ее глубинную сущность, стимулирует развитие деятельностных представлений о человеке, в частности в психологии.
тем именно через деятельность он изменяет и самого себя
понимает Г.С. Батишев – это не то же самое,
не могли получить
связей имеет «не-
называемый деятельно-
общение
102
В центре внимания Батищева поздних лет находился человек
как субъект и объект познания, как такое деятельное существо,
которое творческим усилением своей причастности к Универсуму
способно оздоровить человечность собственной культуры.
Христос был для него – «истина, путь и жизнь». Но Батищев был
специалистом по философии, которая предпочитала иррационалным логически обоснованные выводы
лишь тем, что доступно знанию, а вера обнимает то, что не требует
доказательств. Беспристрастное искание истины становится невозможным, если результаты этих исканий предопределены заранее верой. Казалось бы, и сама история духовной культуры подтверждает просветительскую аксиому о том, что торжество
научного разума делает религию ненужной. Но
няются эпохи, а наука все еще не в силах вытеснить религию, которая экзистенциальна, помогая людям жить, выживать и умирать.
В этом смысле религия феноменально питает философию. И Батищев видел пример такого рода в русской религиозной философии. Обретенная вера легла в основание его поздних философских
раздумий
жажды.
ду – полифонически гармоническому, который вместе с тем есть
также подход принципиально многоуровневый, предполагающий
присутствие в человеке и повсюду вне его не только доступных,
но и кардинально недоступных, запороговых уровней или ярусов
бытия. Никакая человеческая деятельность
породить творческое отношение человека к миру и самому себе,
ценностное по своей сути отношение. Напротив, это отношение
является условием творческой деятельности. Такой подход, «субъект-субъектный», ориентирован на высшее Личностное начало.
Батищев в этой связи осмысляет проблему творчества в единстве
гносеологического, онтологического и аксиологического ракурсов,
выявляет
нии сущности человека. Преодолевая и панлогизм, и психологизм
в истолковании творчества, ценностное отношение и долженствование выдвинулись на первый план и стали основой для создания
сочинений последнего периода в творчестве мыслителя. Его занимают этика и философия педагогики. Духовная эволюция Батищева прямо противоположна той,
религии к философии, а от философии к религии. Философия исходит из определенных установок, сознательно или бессознатель-
и дала искомое удовлетворение, утоление духовной
Выход был найден в обращении к межсубъектному подхо-
ограниченность деятельностного подхода в истолкова-
о которой говорил Гегель, – не от
: философия занимается
время идет, сме-
сама по себе не может
103
но принимаемых на веру, и восходит к высшим ценностям, которые невыводимы из умозаключений и фактов строго научными
методами. Установка, согласно которой смысл бытия постигается
из познания сущего теоретическим разумом, рациональной философией, ведет к сциентизму, физикализму, техницизму и потребительской психологии.
Субъект-субъектный подход выдвигает на первый план цен
ностное отношение, каковое, в сущности, всегда было целью познания и действия. Именно ценность является сущностью подлинного бытия, ориентация на высшую ценность – предпосылкой
этого истинного, подлинного, «аутентичного» существования. В
отличие от Канта и Фихте, ставивших во главу угла долг, Батищев
в согласии с православным учением считал основой основ любовь.
Ценность определяет долг. И долг проповедования. Пусть я сознаю себя греховным, самым греховным, лишаюсь ли я права проповедовать истину и добро? Конечно, никакого принуждения в
этой сфере человеческой жизни быть не должно, но разве может
человек, сознающий, что он нашел путь и истину, спокойно смотреть на то, что
дистанцироваться от политики и частной жизни в той же мере, в
какой это делают, скажем, физика или химия. Иначе философия
перестает быть нужной людям.
Философию называют наукой, полагая в этом ее достоинство. Но философия перестает быть философией ровно настолько,
насколько она становится «
Справедливо замечание К. Ясперса, писал Батищев: то, что непреложно осознается каждым и делается тем самым научным знанием, не является больше философией, а относится к конкретным
областям знания (21, с. 458). «Физика, берегись метафизики!» –
«Метафизика, берегись физики!». Последнее не только актуально,
оно во все времена содержит
философии – не в применении методов классической или
постклассической науки, «социнергетики» и т.п., а в ценностной,
духовной ориентации. Именно естественно-научное знание, физика и другие науки выходят ныне, решая свои проблемы, исследуя
свой предмет, к метафизике. Эйнштейн признавался в том, что
этические размышления Достоевского дают ему
больше, чем даже работы Гаусса. Философию следовало бы именовать не наукой (как это делал Соловьёв), а учением, согласно
Батищеву. Читая работы Батищева, мы чувствуем человека, каким
он был, каким стремился стать, каким хотел видеть других. Он
рядом с ним? Нельзя, стремясь к «академичности»,
научной», т.е. ценностно нейтральной.
больше истины. Условие развития
в теории физики
-
104
был философом в полном смысле слова. Философ же – это особый
тип личности, философия – особый способ отношения к миру,
способ его познания, отличающийся от художественного творчества («художник») и от подвижничества («святой»). Все три типа
духовного бытия нацелены, однако, на одно – высший смысл бытия. Батищев был среди них.
Список
литературы
1. Алексеев П.В. Философы России ХIХ–ХХ столетий. Биографии, Идеи, Труды. – М., 1999. – 944 c.
2. Батищев Г.С. Введение в диалектику творчества. – СПб., 1997. – 464 с.
3. Батищев Г.С. Деятельная сущность человека как философский принцип //
Человек в социалистическом и буржуазном обществе. Симпозиум (Доклады
и сообщения). – М., 1966. – С. 245–286.
4. Батищев Г.С.
Проблема человека в современной философии. – М., 1969. – С. 73–144.
5. Батищев Г.С. Диалектика без альтернативы: субстанциализм или антисуб-
стациализм (критика панлогистского конституирования субъекта лишь когнитивными отношениями, закрытости образовательного процесса и логического преформизма вообще) // Мир человека. – Алматы, 2003. – № 2. – С. 31–
40.
6. Батищев Г.С. «Капитал
тал» Маркса, философия и современность. – М., 1968. – С. 46–65.
7. Батищев Г.С. Неисчерпаемые возможности и границы применимости категории деятельности // Вопросы философии. – М., 1985. – № 5. – С. 24–32.
8. Батищев Г.С. Отношение к труду как первой потребности жизни – важней-
шая черта человека коммунистического общества // Философские науки. –
М., 1963. – № 1. –
9. Батищев Г.С. Противоречие как категория диалектической логики. – М.,
1963. – 119 с.
10. Батищев Г.С. Современные проблемы воспитания в свете ленинских идей //
Наука убеждать. – М., 1967. – С. 145–170.
11. Генрих Степанович Батищев. – М., 2009. – 337 с.
12. Батыгин Г.С., Девятко И.Ф. Трудные послевоенные годы // Наш философский дом. – М., 2009. – С. 196–242.
13. Бердяев
14. Корсаков С.Н. Становление Института философии и судьбы философии при
сталинском режиме // Наш философский дом: К 80-летию Института философии РАН. – М., 2009. – С. 95–197.
15. Лекторский В.А. В поисках истины (Предисловие) // Батищев Г.С. Введение
в диалектику творчества. – СПб, 1997. – С. 5–17.
16. Лекторский В.А. От редакции // Генрих Степанович Батищев. – М., 2009. –
С. 5–10.
Деятельностная сущность человека как философский принцип //
» Маркса как философское произведение // «Капи-
С. 15–19.
Н.А. Царство Духа и царство Кесаря. – М., 1995. – 380 с.
105
17. Малахов В.А. Парадигма общения в философском творчестве Г.С. Батищева //
Генрих Степанович Батищев. – М, 2009. – С. 243–313.
18. Мукашев З.А. Карл Маркс и марксизм-ленинизм. – Алматы, 1999. – 127 с.
19. Пущаев Ю.В. От марксизма к православию // Литературная газета. – 2010. –
24–30 марта.
20. Хамидов А.А. Путь открытий как открытие пути: философские искания
Г.С. Батищева // Генрих Степанович Батищев. – М., 2009. – С. 11–242.
21. Шердаков В.Н. Г.С. Батищев: В поиске истины пути и жизни // Батищев Г.С.
Введение в диалектику творчества. – СПб., 1997. – С. 446–460.
22. Яхот И. Подавление философии в СССР, (20–40-е годы) // Вопросы философии. – М., 1991. – № 11. – С. 72–117.
23. Zweerde E. van der Soviet philosophy – the ideology and handmaid. A historical
and critical analysis of Soviet history of philosophy. – Njumegen, 1994. – 663 p.
106
И.С. Андреева
«ЭСТЕТИКА КАК ВЕРА В АБСОЛЮТ».
ВИКТОР ВАСИЛЬЕВИЧ БЫЧКОВ
(Обзор)
В заглавии данной статьи воспроизводится идея небольшого
эссе, которое В.В. Бычков посвятил памяти А.Ф. Лосева (10).
А.Ф. Лосев подчеркивал, что эстетическое не является характеристикой конкретных сторон эстетического объекта, оно – система
особых (бескорыстных, созерцательных, доставляющих удовольствие, вызывающих благорасположение
го субъекта к объекту созерцания. Уступая давлению официального марксизма, Лосев заявляет, что «созерцательная ценность»
объекта предстает индивиду как «сгусток общественноисторических отношений» (цит. по: 10, с. 59). На самом деле, полагает В.В. Бычков, Лосев занимает уникальное место в мировой
эстетической мысли, поскольку он сумел связать эстетическое
сознание
античности и Средневековья, выражавшей веру в Абсолют, являющий человеку прекрасное и любовь.
специалист по истории философии, эстетике, культуролог и искусствовед. Его научная жизнь посвящена одной большой теме – он
изучает позднеантичную мысль, становление и развитие
ской, древнерусской и русской православной культур в контексте
эстетики, которая, унаследовав ближневосточные и античные традиции, явилась ядром мировоззрения в европейской культуре.
С 1970 г. он последовательно исследует историю русской духовной культуры в обширном хронологическом измерении – от ранней и средневековой патристической философской эстетики до
русской религиозной философии ХI
ХХ в. с интуициями и находками европейской эстетики
Виктор Васильевич Бычков – ученый с мировым именем,
) отношений созерцающе-
византий-
Х–ХХ вв. В.В. Бычков вводит
107
в научный оборот понятие «православная эстетика», определяющее самобытность мировидения культур православного ареала:
известно, что эстетика как образно-символическое ядро христианского верования в западном мировидении постепенно была
вытеснена на обочину веры. Подробно исследуя историю (и предысторию) восточноевропейской культуры – от Филона Александрийского, ранних и средневековых отцов церкви до
П. Флоренского, С. Булгакова, В. Лосского, П. Евдокимова и др.,
В.В. Бычков доказывает как единство в происхождении европейской культуры, так в то же время и независимость православия в
своем развитии от содержательных путей ее западноевропейского
варианта.
Виктор Васильевич Бычков родился в 1942 г. Окончив в
1965 г. Энергетический институт, он
МГУ кандидатскую диссертацию, тема которой – «Взаимосвязь
философского, религиозного и эстетического в восточнохристианском искусстве» (1973) – подводила первые итоги научных публикаций диссертанта (3), обращенные к эстетическим аспектам теории познания.
Теория познания была для того времени самой авторитетной
и весьма актуальной в связи с начавшимся в условиях научнотехнической революции культом философии науки, озабоченной
поисками истины с помощью всех познавательных средств, доступных человеку. Аналитическая методология в то время еще не
была господствующей, и автор рассматривал эстетическую истину, значимую не только для искусства, но и для философии (что
естественно для философской диссертации), и – шире – для эстетики восточно
публикации В.В. Бычкова и защищенная диссертация вызвали
большой интерес на родине и за рубежом. С середины 70-х годов
работы ученого печатаются в ГДР, Греции, Болгарии и других
странах. Можно отметить, например, статью о проблеме образа в
византийской эстетике и программный выпуск о философскоэстетических предпосылках древнерусского художественного
мышления, опубликованные в научных журналах ГДР (23, 24).
Неудивительно, что защита диссертации прошла благополучно и не вызвала идеологических обвинений, связанных с обращением к христианскому искусству и вниманием к философской и
религиозной принадлежности эстетики. В.В. Бычков сосредоточился на содержании искусства, его восточнохристианского варианта и не
-христианской религии, т.е. православия. Первые
обеспокоил воинствующих безбожников: в работе не бы-
защитил на кафедре эстетики
108
ло явных следов православия, к тому же византийские исторические исследования после войны уже получили права гражданства.
Дело облегчалось и тем, что в марксистско-ленинской философии
эстетика понималась главным образом как теория искусства – позиция, пришедшая с Запада. В западной мысли до сей поры принято следовать за А.Г
ХVIII в.) как теорию чувственного познания. Приняв определение
Баумгартеном такого познания как смутного и не отчетливого,
подчеркивают ограниченность эстетического суждения: оно пробуждает стремление к совершенству, воплощаясь в прекрасном,
которое является доменом лишь искусства. В отношении к совершенству поэзии Баумгартен был в какой-то
тичного понимания эстетики. Но его внимание было обращено
всего лишь к выяснению ограниченности места чувственного познания в формировании теоретической истины и к размежеванию
красоты искусства (внутренней красоты) и красоты природы (Гёте). Именно такой взгляд имел место и в официальной марксистской эстетике. Отдел эстетики Института философии
задворках философских наук; задачу его сотрудников видели лишь
в неутомимом доказательстве превосходства социалистического
реализма над другими видами литературы и искусства.
Марксистско-ленинская философия, культивируя рационалистическое познание явленного нам мира, позиционировала себя
как самое передовое научное учение. В марксизме не нашлось
места для идеи единства в красоте материального
ра. Марксистско-ленинская догматика, восприняв от питавшей ее
посткантовской немецкой литературы общепринятое понимание
эстетики как теории искусства, оставила ее в пределах как бы
«предфилософии», находящейся на обочине философского поля,
отстающей от «научной философии», основанной на научном
фундаменте и пользующейся дефинициями, пригодными для мира
причинно-следственных связей.
В
секторе эстетики Института философии АН и на кафедре
эстетики МГУ мирились со своим маргинальным положением.
«Недреманное око» здесь не было слишком зорким; была посильной и главная задача марксистских трудов по эстетике: изучение
истории прогрессивного искусства, его приемов и методов, в особенности защита критического и социалистического реализма от
соблазнов
Запада.
и посягательств реакционного искусства загнивающего
. Баумгартеном, выделившим эстетику (в сер.
мере наследником ан-
ютился на
и духовного ми-
109
Идеологические инстанции работы В.В. Бычкова не взволновали, быть может, и потому, что в начале застойного времени
идеологическое давление стало менее жестким. В философию усилиями П.П. Гайденко вернулось понятие трансцендентного (14,
15). Публикация ранних рукописей Маркса раздвинула границы
марксизма легализацией проблемы отчуждения, положившей начало поискам марксизма с
шилось издание «Философской энциклопедии», расширившей философский горизонт марксизма до его возможных пределов.
В заключительном томе были даже опубликованы статьи, посвященные именам десятилетиями пребывающих под запретом русских идеалистов начала ХХ в. В 1967 г. было опубликовано трехтомное коллективное исследование, посвященное истории
Византии (18), в котором
разделы, посвященные богословию, философии и литературе; авторы судили культуру Византии с позиций классовой борьбы между прогрессивными и реакционными силами. Так, в ХIV–ХV вв.
среди прогрессивных мыслителей числились Варлаам, Акиндин,
Димитрий и Прохор Кидонисы и др. (отмечался энциклопедизм в
изучении природы; Димитрия Кидониса
признавал у латинян лучшее, чем у ромеев, знание эллинской
мысли, особенно Аристотеля). Спор между сторонниками катафатического и апофатического богословия, приведший к победе исихазма в учении Григория Паламы, послужил разрушению связи
богословия с патриотическим и социальным движением: победа
мистики имела роковое значение для судьбы Византии
ских народов (18, т. 3, с. 247–249).
Создавая насыщенные новым историческим материалом исследования, В.В. Бычков вернул генетически связанное с отечественной духовной культурой философское содержание классической эстетики. В античном платонизме и в немецкой классике
эстетика предстает как истинный и вечный инструмент, удостоверяющий философию как единственное откровение (Ф.
Для Гегеля красота есть идея, выражающая истинное движение к
абсолютному духу. Она предстает здесь как частное определение,
хотя на самом деле имеет конститутивное значение для всего немецкого идеализма, завершившего целую историческую эпоху
восхождения западной философии.
В учении Канта эстетика начинается с уяснения места чувственности в процессе познания (конгениально
вершается в «Критике способности суждения» учением о чувстве
человеческим лицом. В 1970 г. завер-
имелись содержательные, хотя и краткие
похвалили за то, что он
и балкан-
Шеллинг).
Баумгартену), а за-
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]