Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Знание и вера в философском дискурсе. Традиции и современность. Сборник научных трудов
.pdf
зиций своеобразного фихтеанского марксизма (Лекторский рассматривает ее как начало второго этапа творчества Батищева). Категория субстанции как гипертрофированный онтологический статус объективной реальности была представлена здесь как слабое
звено марксистско-ленинской философии: в истолковании единства единичного, особенного и всеобщего приоритет отдавался
именно субстанции (общему), охватывающей и замыкающей со
бой единичное и особенное. Батищев противился такому субстанциальному перегибу, характерному, с его точки зрения, не только
для Б. Спинозы и П. Гольбаха, но и для Гегеля, П. Лафарга,
Г. Плеханова, позднего Д. Лукача, А. Деборина, М. Лифшица и
даже Э. Ильенкова. Это была уже более явная критика марксистского
времени выступают идеи деятельности, понятой как творчество,
как критика, как революционный выход за пределы существующих социальных и культурных формообразований (по словам
Лекторского (15), он любил в то время пользоваться марксовым
выражением о «революционно-критической деятельности»). Человек понимался как суверенная личность, которая имеет право
дить обо всем на основании своих собственных убеждений. Эту
работу (как и целый ряд других, к ней примыкающих) пронизывает, по В. Лекторскому, ярко выраженный антиавторитарный пафос.
анализу творчества Г. Батищева, уделив специальное внимание
трактовке данной проблемы, попытался обсудить ее в
ком историческом аспекте, начав с Н.О. Лосского, который определял субстанциализм как особый тип мировоззрения, когда
реальные вещи и процессы во всех отношениях спаяны друг с другом своими идеальными основами. Такой подход тяготел тем самым к органическому миропониманию. Субстанция, по Лосскому,
«есть идеальное бытие, т.
странственное… которое не только находится вне времени, но и
еще господствует над ним, что обозначается словом сверхсовременность» (20, с. 25). Между тем субстанциализм у его сторонников выражается во множественных различиях миропонимания.
Под субстанцией равным образом могли понимать и материю (Демокрит), и дух (Лейбниц), и душу
субстанций (Декарт), их множественность (Лейбниц) либо принимать субстанцию как нечто единое (Спиноза, Гегель). В конечном
счете в отношении к проблеме субстанции выделяются два глав-
субстанциализма. В центре концепции Г. Батищева этого
А.А. Хамидов, автор обширного очерка (20), посвященного
более широ-
е. такое сверхвременное и сверхпро-
, и Бога; признавать дуализм
-
су-
91
ных направления. Определение субстанции Лосским восходит к
Платону, Аристотелю, Плотину, Лейбницу. Распространившаяся в
Новое время трактовка субстанции, начатая Ф. Бэконом, Спинозой, Гегелем, с некоторыми нюансами была воспринята марксизмом, в котором учитывался и материализм Гоббса, сводившего все
причины к материальной и действующей силе. Гоббс, по словам
советского ученого, рано
кончил аннигиляцию аристотелевского формализма и целевых
причин, начатую Ф. Бэконом» (цит. по: 22, с. 27). Важно помнить,
что Маркс не уделял внимания понятиям бытия, единого, общего.
Радикально материалистически понимая философию истории, в
«Немецкой идеологии» Маркс утверждал полную зависимость
надстройки от базиса материального производства, а в
базис играл роль материи, надстройка же – роль формы способа
производства. Иными словами, речь шла о «материйном редукционизме» (20).
Благодаря Ф. Энгельсу трактовка материи предстала в духе
фейербахианского материализма как субстанция природы. У последующих марксистов эта редукция стала более жесткой, особенно в диамате, который следовал динамизированному спинозизму
(у
Спинозы человек является лишь модусом субстанции), а не ге-
гельянству (у Гегеля абсолютная идея предстает как субстанциясубъект); в марксизме же гегелевская диалектика была спроецирована на субстанцию-материю, а не на субъект. (Известно, что ленинизм гордился тем, что Маркс поставил Гегеля «с головы на ноги», тем самым
К тому же Энгельс измыслил так называемый «основной вопрос
философии», приложив различие между материализмом и идеализмом ко всей европейской истории философии. Эта идея усилиями В.И. Ленина и И.В. Сталина была экстраполирована на всю
мировую историю. В канонизированной работе Сталина «О диа
лектическом и историческом материализме» не допускалось никаких произвольных толкований линейного формационного прогресса, что обеспечивалось партийной дисциплиной, политическими и
уголовными преследованиями инакомыслящих.
В статье о деятельностном принципе Батищев ярко представил иное понимание проблемы человека. В связи с критикой субстанциализма такого рода нашим официальным идеалам того времени
прочтение Маркса представлялось величайшей ересью и поэтому
подвергалось осуждению. Тем не менее влияние подобной интер-
подобное «гуманистическое» или «антропологическое»
в во многих отношениях упразднив «голову».)
ушедшей из жизни Л.М. Косаревой, «за-
«Капитале»
-
92
претации было значительным. Во всяком случае многие их тех,
кто всерьез относился к философии, кто решительно не разделял
официальную догматическую версию марксизма и пытался философски обосновать свое неприятие социальной реальности, с восторгом приняли подобное понимание марксизма как гуманизма.
Утверждение философа о том, что марксизм несет дух проблемного
критического отношения к миру, а не окончательных решений,
естественно, было идеологически неприемлемо. Критика Батищевым этой и других подобных проблем имела для него ряд неприятных последствий. В течение многих лет ему было трудно публиковаться. До конца своих дней он оставался под подозрением
партийного начальства. Критики этого периода справедливо
мотрели в его работах неприятие идеологического контроля со
стороны Коммунистической партии. «В таком положении, правда,
был не он один. Никто не оспаривал его эрудиции, его творческих
способностей. Они были слишком очевидны. Не было и личной
неприязни к нему. От него требовалось “немногое” – идти в ногу
со всеми, ступать “по камешкам
грозило опасностью не только лично ему и всем ответственным за
идеологию лицам, но и устойчивости самой идеологии» (21,
с. 449).
Свои работы конца 60-х годов Г.С. Батищев определял как
антисубстанциалистские. Во «Введении в диалектику творчества»
(см. 2), которая не увидела свет при жизни автора, он усматривал в
подобной позиции реакцию и в то же время негативную зависимость от субстанциализма, воспринятого марксизмом из давней
традиции, утвердившегося в непререкаемую догматику. В нем
субъект выступает как такое самодостаточное целое, которое позволяет рассматривать его как саму-для-себя-субстанцию – средоточие всех начал и концов. Он – мир-микрокосм. Батищев
вал на внутрипонятийную антиномичность данной позиции,
которая яснее всего обнаруживается при рассмотрении проблемы
общения. Обратившись к концепциям экзистенциальной коммуникации (К. Ясперс) и диалогического общения (М. Бубер), он усматривал в идеях этих мыслителей критерий, без которого невозможно различать акт творчества, реализуемый в атмосфере
культуры, и акт своеволия, выпадающий
взаимности бытия между Я и Другим преодолевается моноцентризм и устанавливается полицентризм субъектных миров,
«выводящий логику антисубстанциализма на последний рубеж его
концептуальных потенций» (2, с. 433). Положительно относясь к
”, ибо всякое уклонение в сторону
из всякой культуры. Во
ус-
указы-
93
данной позиции, Батищев тем не менее в конце 60-х годов все еще
был уверен, что «общество целиком исчерпывается общественными индивидами в их связях друг с другом» (см. 4, с. 95). Признавая
важную мировоззренческую функцию сферы деятельности, Батищев вместе с тем уже ограничивал ее объяснительные границы
(см. 4, с. 24). Различая активный
ученый отличал в последнем негативные аспекты деятельности –
теоцентризм, законничество, фатализм, ритуальность и пр.: все это
подлежит освоению по праву высшего, но работает на понижение.
Так, Прометей, похитив божественный огонь, научил людей устраивать пожары.
В начале 70-х годов наметились существенные сдвиги в
жизни и творчестве философа. Его едва
философии. Поводом послужила глава в коллективной монографии «Ленинизм и диалектика общественного развития» (под ред.
В.Ж. Келле), посвященная 100-летию В.И. Ленина. Батищев писал
о «современных проблемах воспитания в свете ленинских идей»
(см. 10, с. 145–170). Ревнители ортодоксального марксизма открыли глаза секретарю ЦК КПСС по идеологии
ЦК М.А. Суслову на «сугубо ревизионистские статьи» не только
Батищева, но и Е.Г. Плимака. Статьи «разнесли» на заседании
Отделения философии и права АН СССР, их авторов присудили по
велению Суслова к изгнанию из Института, что означало для наказанных многолетнюю безработицу. Но времена были не
ские, директором Института был выпускник МИФЛИ
П.В. Копнин, заведующим Отдела теории познания был однокашник провинившегося перед партией В. Лекторский, и увольнения
не произошло.
К этому времени Батищев пытался обрести иную духовную
жизненную опору. Он увлекается мировидением Рерихов; под
влиянием учения «Агни Йоги» («Живой этики») начинает переосмысление теоретического
лософское видение, альтернативное философии Маркса. Новые
идеи в дальнейшем осмыслялись и разрабатывались в его работах.
В последовательной критике субстанциализма и антисубстанциализма намечались пути их преодоления, вводилось понятие высшего (глубинного) общения. Была сформулирована идея
трехуровневых полей в человеческом бытии. В критике антропоцентризма была
нейшем внимания не уделялось). В то время Батищева привлекали
письма А.А. Ухтомского, в частности его мысль о наличии в нату-
усилена его активная форма (пассивной в даль-
наследия марксизма, намечая новое фи-
и пассивный антропоцентризм,
не изгнали из Института
и члену Политбюро
сталин-
94
ре человека (при всей его самозамкнутости, воле к самоутверждению и к самооправданию собственного «Я») его Двойника, прямо
противоположного ему собеседника (по определению
В.И. Авдеева – «другодоминантности»).
В конце августа 1974 г. в Москве состоялся Международный
гегелевский конгресс. В докладе Батищева «Диалектика без альтернативы: субстанциализм или антисубстанциализм» содержалась критика
нитивными средствами, закрытости образовательного процесса и
логического преформизма вообще. Этот доклад свидетельствовал
о решительном повороте в жизни и деятельности Батищева. Доклад не был принят к публикации и издан по-русски почти через
десять лет после смерти автора (см. 5).
В 1977 г. Г.С. Батищев принял
получив имя Иоанн. И в Институте снова встал вопрос об увольнении столь «темного» сотрудника. На этот раз директор Института Г. Смирнов мудро решил не умножать в стране численность
диссидентов. Мало кто знает Батищева как православного мыслителя, продолжателя русской религиозной философии. Религиозность не всегда проявляется
ний мыслителя. Однако верование Батищева в содержательном
плане напрямую соотносилось с его философскими позициями,
хотя их выражение было обременено фигурами умолчания, иносказаниями и даже некоторыми общепринятыми (потому что были
в то время неизбежными) попытками обосновать собственную позицию, ссылаясь на тексты основателя марксистской теории, которые впоследствии в произведениях Маркса не были обнаружены.
Батищев принял христианство в годы, не располагавшие к
открытости в соблюдении обрядов. Но, по свидетельству
В.Н. Шердакова (21), его друг был в полной мере воцерковлен, что
тогда бывало достаточно редко: он посещал службы, исповедовался и причащался, выполнял наставления своего духовного отца –
старца
славному обряду. «Для Батищева философия не была только абстрактным мышлением, религия – только чувством, настроением.
И философия, и религия определяли его миро- и жизнепонимание,
его поведение, образ жизни. Такое встречается редко… Обращение религиозное не является актом логического мышления, аподиктического умозаключения, в
воля, участвует чувство. Вера, как сказано, плод духа… Духовная
биография Батищева еще будет исследована…» (21, с. 446).
Псковско-Печерской обители, был похоронен по право-
панлогистского конструирования субъекта лишь ког-
православие, при крещении
в существенных особенностях воззре-
этом обращении всегда участвует
95
В 70-е годы Батищев трудился над проблемой осовременивания идей марксизма и приближения его к православию. В работе
«Иоанн Б. Тезисы не к Фейербаху» на левой странице работы Батищев приводит тезис Маркса и некоторые другие его изречения,
созвучные тезису, на правой – собственные рассуждения (21).
Слева: «Что есть сущее?.. Борьба!..
Справа: «Позиция борьбы – это позиция подчиненности и господства, человеческое же призвание – возвыситься до со-дружества и
со-творчества с диалектикой универсума». Слева: «Человек... не
стремится оставаться чем-то окончательно установившимся, но
находится в абсолютном движении становления». Справа: «Чтобы
не замыкать своего становления горизонтом своецентризма, человек должен
Универсума – не во имя свое, но во имя Нее самой». («Беспредельная диалектика Универсума» – так же вынужденное именование
Бога.) Эти и другие пассажи свидетельствуют о стремлении философа выйти за пределы социального измерения к ценностному Абсолюту.
рый обозначился в XVII в., было возвращением к истокам русской
культуры. Батищев показал нам пример: возрождение традиции
состоит не столько в углублении историко-философских знаний,
сколько в попытке, возвратив им жизнь, открыть путь в будущее и
поощрить к позитивной деятельности. Лекторский полагает, что в
известном смысле он опередил многих современников. Пытаясь
выйти к православному миропониманию, Батищев отвергает общепринятое в марксизме и особо ценное учение о классовой борьбе и диктатуре пролетариата. И в ранние годы он писал о разрушительной опасности «логики антагонизма». Сейчас он не принимает
антропологию и антропоцентризм марксистского гуманизма, который наивен и не укоренен в Универсуме.
щевым критического отношения к марксизму не возвышалось до
антимарксизма. Как и прежде он стремился раздвинуть и обогатить границы учения, обращаясь к усилению его гуманистической
составляющей. В целом же теория Маркса не утратила для него
ценности даже в тех ее частях, которые, по его понятию, были
наиболее непроработанными
понимании Марксом человека и его деятельности, на которое Батищев изначально опирался в своих находках.
нии в Институте философии не получила рекомендации в печать, и
восходить и рождаться в беспредельной диалектике
Преодоление того разрыва с православной религией,
и слабыми. Речь шла, например, о
Книга «Введение в диалектику творчества» (2) при обсужде-
Послышалось эхо отчаяния».
кото-
Однако усиление Бати-
96
рукопись была депонирована в библиотеку ИНИОНа (рукопись
деп. в ИНИОН АН СССР. № 18609, от 1.11.84). Впредь многие
тексты, написанные в те годы, Батищев даже не предлагал для
публикации, сознавая ее невозможность. Главная книга философа
и другие его труды были опубликованы в конце ХХ и начале
ХХI в. «Работы Г.С. Батищева
серьезное исследование проблем философской антропологии.
Осуществленный Г.С. Батищевым анализ глубинных смысловых
зависимостей человеческого бытия сегодня предстает с новой стороны, так как позволяет понять многое в нашем прошлом и
настоящем» (15, с. 13).
Так, в отличие от марксистской периодизации социальных
связей, определяемой сменой общественных
подчеркивал их вневременный характер: различные типы связей
могут противоречиво совмещаться или весьма парадоксально соприсутствовать в жизни одного и того же человека, в одном и том
же «мире человека», делая его самого внутренне неоднородным,
сложным и таящим внутри себя принципиально новые тенденции.
Социально-органические связи выражают сопринадлежность
индивида вместе
рому каждый лишен существенной самостоятельности. При этом
самостоятельность и сознательная самодисциплина, критическая
самооценка и саморегуляция имеют достаточно широкую сферу,
но только если эта сфера в свою очередь жестко включена – как
часть в целое – внутрь более широкой сферы несвободы, в которой
индивидуально совершаемые
жесткую соподчиненность более существенным, принципиально
надиндивидуальным процессам, принятым каждым участником
именно потому, что они стоят безусловно превыше его индивидуальной самостоятельности.
Такого рода анализ социал-органических связей воспринимается как философско-антропологическое понимание общества и
индивидов, с которыми мы имели дело совсем недавно и которые
все еще
есть серьезная опасность их возрождения. Но если следовать
мысли Батищева, похоже, что такого рода связи и зависимости
неисчерпаемы. Батищев в первую очередь анализировал так называемые замкнутые социал-органические связи. Для индивида,
включенного в связи такого типа, в Облике-Идоле как некоем
лективном субъекте сосредоточиваются и обретают прочную
псевдо-персональную, сверхличную принадлежность его же, ин-
полностью не ушли в прошлое. Лекторский полагает, что
с другими такому Целому, по отношению к кото-
– это не отклик на “злобу дня”, а
формаций, Батищев
поступки-решения сохраняют свою
кол-
97
дивида (и других ему подобных индивидов), личные способности,
все те атрибуты субъектности, от которых он как от собственных и
желанных отрекся, но лишь ради того, чтобы пользоваться всей их
общей, органически единой совокупностью вместо своих индивидуально-личностных. Человек приучил себя постоянно нуждаться
в таком Идоле, наделенном умом, совестью, мужеством
ростью вместо этих качеств у индивидов-акциденций, так что, теряя свое малое достояние, он надеется обрести в Идоле эти утраченные им качества в их предельной, до абсолютности доведенной
полноте и могуществе. Под сенью Идола он надеется просуществовать в своем уюте «скромной» беспроблемности и гарантированной сверху
тревожных загадок своего бытия, от своего так и не раскрытого
личностного смысла. Замкнуто-органические связи приводят к
смещению жизни к абстрактным, безличным требованиям, обещающим избавление от повседневной работы над самим собой.
Внутренние порывы и стремления заменяются внешними, в готовом виде извне предлагаемыми заменителями собственной субъ
ектности. Возникает подмена своей собственной жизни с ее атрибутами субъектности жизнью за чужой счет, онтологическим
иждивенчеством, своего рода «паражизнью».
Так называемые разомкнутые социал-органические связи
выражают религиозный взгляд автора на мир человека и, естественно, не имеют ничего общего с марксистским учением. Однако
следует иметь в виду, что они
человека, который вынужден излагать свое «верую» достаточно
иносказательно, хотя и прозрачно для тех, кто хочет его понять.
Текст писался, когда чуть ли на каждой крыше висели лозунги о
неизбежной победе безбожной веры, а в народе шепотом гадали,
будет ли отмечаться тысячелетие крещения Руси.
Индивид здесь тоже, но до
субъектно принадлежит некоему Целому. Он самостоятелен в том,
и только в том, в чем по-настоящему и не способен быть самостоятельным, потому и постольку, поскольку встречает в самом себе и
перед собой такую действительность, которая объективно превышает уровень развития и совершенства его сущностных
недоступна ему, относясь к дремлющим потенциям его бытия, а по
своему содержанию и проблемам она многомерна и ему непосильна. Не каждому человеку доступна такого рода самостоятельность,
чтобы он мог стать вровень с творчеством этого мира. Объективно
оправданно он пребывает здесь как индивид-акциденция, или час-
безответственности, спрятавшись от мучительно-
представляют истинное верование
-свободно, до-деятельностно и до-
, щед-
сил. Она
-
98
тичка, органически сопринадлежащая некоторому Целому, но не
из-за утраты своей субъектности, а в силу того что такие связи
объективно предшествуют его деятельности, его свободе выбора и
решений, его инициативе и онтологической ответственности. Однако такая зависимость и эти связи не мешают его свободе выбора
и решений и его ответственности
того! Они выступают, подчеркивает Г.С. Батищев, «праколыбелью
человеческой свободы» (2, с. 307). Связи этого рода по своей сути
есть связи сопринадлежности к беспредельной Вселенной, которая
не тождественна природе или даже материи, не вещна, а субъектна; человек не может ее присваивать и даже осваивать, он может
лишь приобщаться к ней, чтобы «служить» беспредельному Универсуму; человеческие ценности укоренены именно в беспредельности этого Универсума, и человек изначально, на глубинном
уровне связан со Вселенной.
Другой тип социальных связей – согласно Г.С. Батищеву,
связи социал-атомистические (2, с. 321 и далее). В этом случае человек выступает как самодовлеющая единица, он
несет внутри себя, в своих недрах свою единичную, уникальную
меру субстанциальности, а поэтому также и свою субъектность.
Отныне индивид полагает вне себя периферию, а может быть, даже и только периферию. Для индивида-атома самостоятельность
выполнима только ценой самовыключения из сопричастности с
другими, т.е. самоизоляции и ценностного
для себя самой единственной онтологической единицы. Такого
рода связи выступают как связи безразличия. Из множества утилитарных жизненных позиций непрерывно складывается суммарнообщественный порядок, пронизанный принципом взаимной пригодности для использования, – порядок, построенный по логике
сделки, по логике извлечения заранее требуемого утилитарного
эффекта, по логике эксплуатации каждым всех
Так полезность распространяется на все без исключения связи
между человеком и миром, т.е. универсализируется и заслоняет
собой все. Вступающие в связь-сделку безразличные атомы именно самих себя полностью ввергают в стихию беспощадного употребления, не знающую никаких границ и не признающую ничего
святого.
Конечно, утилитарность
му миру вне себя не может в конечном счете не вернуться к нему
же обратно – по логике бумеранга – и не явиться ему как заслуженная им и сложенная им самим самоубийственная судьба.
, а лишь предваряют их. Более
утверждает себя,
одиночества в качестве
и всеми каждого.
отношения индивида-атома ко все-
99
Нельзя забывать, что для Маркса переход от одного типа
связей к другому осуществляется в контексте всемирно-исторического прогресса, но для Батищева важен прежде всего вневременной характер этих связей. «Логика прогресса», как и «логика снятия», необходимо предполагаемая идеей прогресса, – объект его
критики. Батищев показывает, что различные типы связей
противоречиво совмещаться или весьма парадоксально соприсутствовать в жизни одного и того же человека, в одном и том же
«мире человека», делая его самого внутренне неоднородным,
сложным и таящим внутри себя принципиально новые тенденции
(2, с. 359). Включенные в такого рода связи индивиды приучаются
все более послушно и некритически следовать
ле инерции множественности, частное проявление которой известно как «эффект толпы». Они привыкают настраивать и подделывать все свое поведение, мысли, оценки, чувства, мотивы,
поступки – всю свою жизнь – под навязчивые признаки стереотипных трафаретов («как все другие»), страшась выйти за пределы
этих трафаретов даже в своем воображении. Но
нюдь не повышенное внимание к другим, не более настойчивое
стремление вникнуть в своеобразно-конкретный мир каждого из
них. Нет, все внутреннее заменяется внешним, данным в готовом
виде извне вместо собственной субъектности.
В рамках анализа закрытых атомистических связей философ
исследует явление плюрализма. Сегодня, когда в плюрализме, как
считают,
зывает всю недостаточность и даже ущербность плюрализма, отличая его от полифонии (родственной бахтинскому диалогизму),
признающей множественность и своеобразие индивидуальноличностных миров и небезразличие этих миров друг другу, их участие в судьбах друг друга, их глубинное общение. В противоположность этому плюрализм есть
выступающее в форме взаимной терпимости безразличие друг к
другу. На деле плюралистская терпимость есть лишь вынужденное
невмешательство в чужие и чуждые дела других (остающееся вынужденным, даже если оно усвоено и перешло в прочную привычку вежливости), всего лишь договорное непосягательство и формально-дипломатическая сдержанность, за которыми всегда
хранится внутреннее неприятие. Эта терпимость есть лишь отрегулированная и скованная, как бы замороженная нетерпимость.
Отсюда свойственная самозамкнутым индивидам-атомам безудержная, не знающая никаких сдерживающих берегов и никакой
достигнута свобода от внешнего диктата, Батищев пока-
по сути дела не что иное, как
увлекающей их си-
это означает от-
могут
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]