Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5495 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Жизнь Клима Самгина. В 4 частях. Ч.4

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
«Если яхочу быть искренним ссамим собою— ядолжен признать себя плохим демократом,— соображал Самгин.— Демос— чернь, власть ее гре­ки называли охлократией. Служить народу— значит руководить народом. Неиначе. Индивидуалист, ядолжен признать законным иестественным только иерархический, аристократический строй общества».
Было найдено кое-чтосвое, и, стоя уокружного суда, Клим Иванович Самгин посмотрел, нахмурясь, вдоль Литейного проспекта изаНеву, где нерешительно, негусто дымили трубы фабрик. Вкомнате присяжных пове­ренных кипел разноголосый спор, человек пять адвокатов, прижав вугол широколицего, бородатого, кричали влицо ему:
— Договаривайте доконца!
— Да, да!
— Не-ет, это мысль опасная!
Из-подгустых бровей, изширокой светлорусой бороды смущенно ила­сково улыбались большие голубые глаза, высоким голосом, почти сопрано, бородач виновато говорил:
— Яведь— вформе вопроса, янеутверждаю. Мне кажется, чтосоврагом организованным, какармия, бороться удобнее, чем, например, спартизан­скими отрядами эсеров.
Солиднейший адвокат Вишняков, юрисконсульт одного изкрупнейших банков, решительно, баритоном, заявил:
— Немцы навсегда скомпрометировали интернациональное начало учения Маркса, показав, чтосоциал-демократы вполне могут быть хоро­шими патриотами…
— Однако— Циммервальд…
— Судорога…
Застолом среди комнаты сидел рыхлый, расплывшийся старик вдымча­тых очках и, почесывая подмышкой усебя, какбы вытаскивая медленные слова избокового кармана, говорил, всхрапывая:
— Карено, герой трилогии Гамсуна, анархист, ницшеанец, последователь идей Ибсена, очень легко отказался отвсего этого ради места встортинге. И, знаете, тут нестолько идеи, какпримеры… Франция, батенька, Франция, где властвуют правоведы, юристы…
— Иумеют одевать идеи, какженщин,— добавил его собеседник, но­сатый брюнет, причесанный подГоголя; перестав шелестеть бумагами, он прижал ихладонью и, неслушая собеседника, заговорил гневно, громко:
— Нет, вы подумайте: девятнадцатый век мы начали Карамзиным, Пушкиным, Сперанским, авдвадцатом унас— Гапон, Азеф, Распутин… Выродок изевреев разрушил сильнейшую и, так сказать, национальную политическую партию страны, выродок измужиков, дурак деревенских сказок, разрушает трон…
323
321
— Ну— едвали дурак…
Самгин, ещераз просматривая документы, приготовленные длясудо­говорения, прислушивался кнестройному говору, ловил фразы, которые казались ему наиболее ловко сделанными. Он все ещенеутратил способности завидовать мастерам красивого слова иупрекнул себя: какэто он недога­дался поставить вряд Гапона, Азефа, Распутина? Первые двое представляют возможность очень широких толкований…
Рыхлый старик сорвал очки сноса, размахивал ими ввоздухе и, наду­ваясь, всхрапывая, выкрикивал:
— Нет, извините. Если Плеханов высмеивает пораженцев иКаутский иВандервельде-тоже, так яговорю: пораженцев-брить! Да-с. Брить половину головы, какбрили осужденным накаторгу! Чтоб явидел… чтоб все видели пораженец, сиречь— враг! Да, да!
Кто-тозасмеялся, тогда старик закричал ещеболее истерично:
— Нет, извините, это несмешно, это— прием обороны общества против внутреннего врага…
— Казимир Богданович— прав: люди эти должны быть отмечены ка­кой-токаиновой печатью.
— Большевиков— депутатов Думы осудили вкаторгу… нокого это удовлетворило?
— Только нарушен принцип неприкосновенности депутатов.
— Вчера— они, завтра— мы.
— Вспомните Выборг.
— Им нужно поражение России длятого, чтоб повторить безумие парижан 871года.
— Ну да, конечно! Они этого нескрывают…
— Нам— необходимо поражение самодержавия…
— Не— нам, авсему народу русскому!
— Интернационализм— учение людей, укоторых атрофировано чувство родины, отечества…
Количество людей вофраках возрастало, уже десятка полтора кричало, окружая стол,— старик, раскинув руки надстолом, двигал ими ввоздухе, точно плавая, икричал, подняв вверх багровое лицо:
— Янекупец, недворянин, явне сословий. Яделаю тяжелую работу, защищая права личности вгосударстве, которое все ещенепонимает куль­турного значения широты этих прав.
— Социальная революция— утопия авантюристов.
— Русских, русских…
— И— евреев. Маркс— еврей.
— Ленин— русский. Европейские социалисты] осоциальной] рево­люции] немечтают.
324
322
Невпервые Самгин слышал, чтовголосах людей звучит чувство страха пред революцией, иещевчера он могбы сказать, чтосовершенно свободен отэтого страха. Скептическое идаже враждебное отношение кчеловеческим массам унего сложилось давно. Разговоры икниги онесчастном, забитом, страдающем народе надоели ему ещевюности. Он неоднажды убеждался вбесплодности демонстраций ивообще массовых действий. Невольное участие всобытиях 905года привило ему скептическое отношение ксиле масс. Московское восстание он давно оценил каклюбительский спектакль. Подчиняясь требованию эпохи, он, конечно, посмотрел вкниги Маркса, читал Плеханова, Ленина. Он неохотно и[не] очень много затратил времени наэтот труд, нозатраченного оказалось вполне достаточно длятого, чтоб решительно несогласиться сфилософией истории, по-новому изображаю­щей процесс развития мировой культуры. Нет, историю двигают, конечно, неклассы, неслепые скопища людей, а— единицы, герои, иангличанин Карлейль ближе кистине, чемнемецкий еврей Маркс. Марксизм нетоль­ко ограничивал, он почти уничтожал значение личности вистории. Это умонастроение слежалось уКлима Ивановича Самгина довольно плотно, прочно, ион свел задачу жизни своей квоспитанию всебе качеств вождя, героя, человека, независимого отнасилий действительности.
Новот уже более года он чувствовал смутную тревогу, причины которой нерешался определить. Асегодня, втревожном шуме речей коллег своих, он вдруг поймал себя натом, что, слушая отчаянные крики фрачников, он ведет счет новым личностям, которые неприемлемы длянего, враждебны ему. Аркадий Спивак, товарищ Яков, Харламов- да, очевидно, иХарламов. Должно быть, иТагильский тоже защитник угнетенного народа-такая из­ломанная фигура вроде Лютова. Макаров, бандит Иноков, Поярков, Тося. Иещемногие. И— наконец, Кутузов, старый знакомый. Кутузов— тяжелый, подавляющий человек. Все это люди, которые верят внеобходимость соци­альной революции, проповедуют ее нафабриках, вызывают политические стачки, проповедуют вармии, мечтают огражданской войне.
«Историю делают герои… Безумство смелых… Харламов…»
Кнему подошел воблаке крепких духов его противник посудебному процессу Нифонт Ермолов, красавец, богач, холеный, точно женщина, розовощекий, стомным взглядом карих глаз, сласковой улыбочкой подза­крученными усами инадостренькой седой эспаньолкой.
— Дорогой мой Клим Иванович, неможетели вы сделать мне великое одолжение отложить дело, а? Сейчас япроведу одно маленькое, азатем уменя ответственнейшее заседание вконсультации,— очень прошу вас!
Он протянул руку срозовыми полированными ногтями.
Самгин судовольствием согласился, нечувствуя никакого желания за­щищать права своих клиентов. Он сунул впортфель свои бумаги ипошел
325
323
домой. Завремя, которое он провел всуде, погода изменилась: сморя влетал сырой ветер, предвестник осени, гнал надкрышами домов грязноватые облака, какбы стараясь затискать ихвкоридор Литейного проспекта, ветер толкал людей вгруди, влица, вспины, нолюди, необращая внимания наего хлопоты, быстро шли встречу друг другу, исчезали вдворах иворотах домов. Самгин обогнал десятка три арестантов, окруженных тюремным конвоем собнаженными саблями, один изарестантов, маленький, шел накостылях, точно находулях. Он казался горбатым, ветер шелестел, посвистывал, какбы натачивая синеватые клинки сабель инашептывая:
— Смирно-о!
Потом напроспект выдвинулась похоронная процесс сия, хоронили героя, медные трубы выпевали мелодию похоронного марша, медленно шагали черные лошади исолдаты, зеленоватые, точно болотные лягушки, размахивал кистями ибахромой катафалк, держась занего рукою, деревянно шагала высокая женщина, вся вчерной кисее, кисея летала наднею, вокруг ее, ветер какбудто разрывал женщину накуски илихотел подбросить ее коблакам. Люди поспешно, озабоченно идут кцелям своего дня, необращая внимания напохороны героя, наарестантов, друг надруга. Идет вереница раненых, воглаве ихбольшая, толстая сестра милосердия взолотых очках. Самгин уже когда-товидел ее.
«Харламов,— думал Клим Иванович Самгин, ивпамяти его звучал» шут­ливые, иронические слова, которыми Харламов объяснял Елене намерения большевиков: «Все, чтоможет гореть,— горит только тогда, когда нагрето доопределенной температуры илишь приусловии достаточного притока кислорода. Исключив эти два условия, мы получим гниение, анегорение. Гниение— это, поМарксу, процесс, который рабочий класс должен пре­вратить вгорение, вовсемирный пожар. Внаши дни рабочие икрестьяне достаточно нагреты, роль кислорода отлично исполняют большевики, ипоэтому рабочий народ должен вспыхнуть».— Он— неодин таков, Харламов. Шутники, иронисты его типа, родственны большевикам. Он, вероятно, интеллигент впервом поколении, какТагильский. КакДронов. Люди безтрадиций, ничем, кроме школы, несвязанные систорией своего отечества. «Случайные люди».
Он даже вспомнил министра Делянова, который нехотел допускать вгимназии «кухаркиных детей», нотут его несколько смутил слишком крутой поворот мысли, и, открывая дверь вквартиру свою, он попытался оправдаться:
«Яведь встревожен нетем, чтоменя обгоняют нигилисты двадцатого столетия…»
Номысль самосильно скользила покакбы наклонной плоскости:
«Рим погубили варвары, воспитанные римлянами».
326
324
Затем вдесятый раз припомнились стихи Брюсова о«грядущих гуннах»
ичьи-тослова поповоду осуждения накаторгу депутатов-социалистов:
«Пятерых— осудили вкаторгу, пятьсот поймут этот приговор каквызов
им…»
Сидя застолом, поддерживая голову ладонью, Самгин смотрел, какпозеле­ному сукну стелются голубые струйки дыма папиросы, если дохнуть нанихони исчезают. Его думы ползли одна задругой также, какэтот легкий дымок, итакже быстро исчезали, когда надними являлись мысли другого порядка.
«Необходимо веретено, которое спрягалобы мысли водну крепкую, ровную нить… Паук ткет свою паутинку, имея точно определенную цель».
Эти неприятные мысли прятали всебе некий обидный упрек, какбы под­сказывая, чтожизнь— бессмысленна, иСамгин быстро гасил их, какогонек спички, возвращаясь кдумам ослучайных людях.
«Гапон, Азеф, Распутин. Какой-томонах Илиодор. Кандидатом вмини­стры внутренних дел называют Протопопова».
Он припомнил все, чтоговорилось оПротопопове: человек политически неопределенный идаже неочень грамотный, ноловкий, гибкий, бойкий, вего бойкости замечают что-тонездоровое. Провинциал, измелких симбирских дворян, владелец суконной фабрики, наследовал ее после смерти жандарм­ского генерала Сильверстова, убитого вПариже поляком-революционером Подлевским. Вобщем— человек мутный, ничтожный.
«Очевидно, страна израсходовала все свои здоровые силы… Партия Милюкова— это все, чтооказалось накопленным вдевятнадцатом веке ичтопытается организовать буржуазию… Вступить вэту партию? Огра­ничить себя ее программой, подчиниться руководству дельцов, потерять вихсреде свое лицо…»
Отом, чтоб вступить впартию, он подумал впервые, неожиданно длясебя, иэто ещеболее усилило его тревожное настроение.
«Партии разрушаются, каквсё вокруг»,— решил он, ожесточенно тыкая окурком папиросы впепельницу.
Запоследнее время, устраивая смотр мыслям своим, он все чаще встречал среди них такие отрезвляющие, каковы были мысли оверетене, опаутине, тогда он чувствовал, чтовысота, накоторую возвел себя,— шаткая высота ичтодлятого, чтоб удержаться наэтой позиции, нужно укрепить ее какими-тодействиями. Нужно предъявить людям неоспоримые доказательства своей силы иправа своего наихвнимание. Нокаждый раз, присутствуя насобраниях, он чувствовал, чтораздраженные речи, сердитые споры людей изобличают почти вкаждом изних такоеже кипение тревоги, такойже страшок пред завтрашним днем, такиеже намерения развернуть свои силы иотсутствие уверенности вних. Он видел вокруг себя людей, вбольшинстве беспартийных, видел, чтоэти люди также, какон, гордились своей независимостью, подчеркивали свою
327
325
непричастность политике ишироко пользовались правом критиковать ее. Количество таких людей возрастало. Иногда ему казалось, что(таких людей) излишне много, ноон легко убеждался, чтоявляется наиболее законченным изаметным среди них. Особенно характерно было недавнее собрание вквар­тире Леонида Андреева, куда его затащил Иван Дронов.
Иван Дронов— всегда немножко выпивший ивсегда готовый выпить еще, одетый богато, нонеряшливо, растрепанный, пестрый галстук сдвинут влево, рыжие волосы торчат, скуластое лицо содрогается. Настроение его колебалось неестественно резко, запоследний год он стал ещеболее непоседлив, суетлив, ноиногда являлся совершенно подавленным, унылым, опустошенным. Клим Иванович привык смотреть нанего какнаосведомителя, наизмерителя тона событий, нааппарат, кот [орый] отмечает температуру текущей действительности, ивидел, чтоИван теряет эту способность, занятый судорожными попытками перепрыгнуть куда-точерез препятствие, невидимое инепонятное дляСамги­на, ивообще был поглощен исключительно самим собою. Втаком настроении он был темболее неприятен, чтосмотрел исподлобья, какбы укоряя вчем-то.
— Спохмелья?— спрашивал Самгин.
— Н-нет, так… Устал.
Ноиногда он являлся всостоянии какбы веселого ужаса,— если такой ужас возможен. Многоречивый, посмеиваясь икак-тоюмористически ощи­пывая, одергивая себя, щелкая ногтями попуговицам жилета, он высыпал новости, точно измешка.
— Нет, Клим Иванович, ты подумай!— сладостно воет он, вертясь вком­нате.— Когда это было, чтоб премьер-министр, унас, затевал публичную говорильню, подруководством Гакебуша, сучастием Леонида Андреева, Короленко, Горького? Гакебушу— сто тысяч, Андрееву— шестьдесят, кроме построчной, Короленке, Горькому— порублю застрочку. Это тебе— неЕв­ропа! Это— мировой аттракцион и— масса смеха!
Затем он рассказал странную историю: уЛеонида Андреева несколько дней прятался какой-тонелегальный большевик, он поссорился схозяином, иАндреев стрелял внего изревольвера, тотчасже ибезсвязи спредыду­щим сообщил, чтоофицера-гвардейцы избили вмодном кабаке Распутина ичтоходят слухи озаговоре придворной знати,— она решила снять царя Николая спрестола ипосадить наего место— Михаила.
— Менябы посадили!— весело сказал он и, пародируя Шаляпина, пропел фальшиво:
328
326
Яб им царство-тоуправил! Яб казны им поубавил! Пожилбы явсласть, Ведь натоивласть!..
— Чему ты рад?— спросил Самгин.
— Дая… незнаю!— сказал Дронов, втискивая себя вкресло, изаговорил несколько спокойней, вдумчивее:— Может— янерадуюсь, абоюсь. Знаешь, человек япьяный ивообще никчорту негодный, ивсе-таки— неглуп. Это, брат, очень обидно— недурак, аникуда негоден. Да. Так вот, знаешь, вижу явсяких людей, одни делают политику, другие— подлости, воров развелось дотого много, чтопридут немцы, аим грабить нечего] Немцев— нежаль, им так инадо, им внаказание-Наполеонов счастье. АРоссию— жалко.
Он выскочил изкресла, точно мяч, и, наливая вино встакан, сказал уверенно:
— Здоровенная будет унас революция, Клим Иванович. Вот-начались рабочие стачки против войны- знаешь? Кушать трудно стало, весь хлеб армии скормили. Ох, все это кончится тем, чтоустроят европейцы мир промежду себя занаш счет, разрежут Русь накусочки иначнут глодать сее костей мясо.
Поговорив ещеминуты три наэту тему, он предложил Самгину пойти насовещание поорганизации министерской газеты. Клим Иванович от­казался, его утомляли эти почти ежедневные сборища, накоторых люди торопливо инервозно пытались избыть, погасить свою тревогу. Он видел, чтоисточником тревоги этой служит общее всем им убеждение всвоей по­литической дальнозоркости ипредчувствие неизбежной иразрушительной катастрофы. Он отмечал, чтопосоставу своему сборища становятся все пестрее, иего особенно удовлетворял тот факт, чтокосновному, беспар­тийному ядру таких собраний вое больше присоединялось членов рефор­маторских партий ивсе более часто, открыто выступали люди, настроенные революционно. Самгину казалось, чтопартии крошились, разрушались, происходит процесс какой-тосамосильной организации. Появились мень­шевики, которых Дронов называл «год-либерданами», аХарламов давно уже окрестил «скромными учениками немецких ортодоксов предательства», появлялись люди партии конституционалистов-демократов, появлялись даже октябристы— Стратонов, Алябьев, прятался вуголках профессор Платонов, мелькали серые фигуры Мякотяна, Пешехонова, покашливал, притворяясь больным, нововременец Меньшиков, иещемногие именитые фигуры. Царила полная свобода мнений. Провинциальный кадет Адвокатов поставил вопрос: «Естьли унас демократия вевропейском смысле слова?» ивполчаса доказал, чтодемократии вРоссии нет. Его слушали также внима­тельно, каквсех, чувствовалось, чтокаждому хочется сказать илиуслышать нечто твердое, успокаивающее, найти какое-тоисторическое, объединяющее слово, адляСамгина вметелице речей, слов звучало простое солдатское:
«Смир-рно!»
Особенно тяжело памятной осталась для«его одна изтаких бесед вквар­тире Леонида Андреева.
329
327
Вбольшой комнате сокнами наМарсово поле собралось человек два­дцать-интересные дамы, сволосами, начесанными науши, шикарные моло­дые люди вкостюмах, которые какбы рекламировали искусство портных, солидные адвокаты, литераторы. (Комната была неуютная, какбудто внее только чтовселились иещенеуспели наполнить вещами. Самгин сел уокна. Заокнами осенняя тьма итакая тишина, точно дом стоит вполе, далеко загородом. И, каквсегда, длятого, чтоб подчеркнуть тишину, (существовал) звук поскрипывала проволока пожелезу водосточной трубы.
Впустоватой комнате голоса звучали неестественно громко исердито, люди сидели вокруг стола, норазобщенно, разбитые нагруппки подва, потри человека. Настоле воблаке пара большой самовар, слышен запах углей, чай порывисто, угловато разливает черноволосая женщина сбольшим жестким лицом, икажется, чтоэто отнее исходит запах углекислого газа.
Хозяин квартиры вбархатной куртке, скрасивым, номало подвижным лицом, воинственно встряхивая головой, положив одну руку настол, другою забрасывая заухо прядь длинных волос, говорил:
— Янехочу быть чижом, который лгал ипродолжает лгать. Только трусы илибезумные могут проповедовать братство народов вту ночь, когда враги подожгли ихдом.
— Даведь проповедуют это бездомные,— сказал сидевший вконце стола светловолосый человек, какбы прижатый углом его кстене подтяжелую раму какой-тотемной картины).
Литератор поднимал иопускал густые темные брови, должно быть, стараясь оживить этим свое лицо.
— Отечество вопасности,— вот очемнужно кричать сутра довечера, предложил он ипродолжал говорить, легко находя интересные сочетания слов.— Отечество вопасности, потому чтонарод нелюбит его инехочет защищать. Мы искусно писали онароде, задушевно говорили онем, номы плохо знали его иузнаём только сейчас, когда он мстит отечеству равно­душием ксудьбе его.
— Чепуха какая,— невежливо сказал человек, прижатый вугол,— его слова тотчас заглушил вопрос знакомого Самгину адвоката:
— Ачтовы скажете оевреях, которые погибают нафронтах отлюбви кРоссии, стране еврейских погромов?
— Меня неудивляет, чтоиноверцы, инородцы защищают интересы ихпоработителей, римляне завоевали мир силами рабов, так было, так есть, так будет!— очень докторально сказал литератор.
— Ой, ненадо пророчеств! Поймите, еврей дерется заинтересы человека, который считает его, еврея, расовым врагом.
Ему возразил редактор Иерусалимский, большой, склонный ктучности человек, сбледным лицом, украшенным нерешительной бородкой.
330
328
— Кричать, разумеется, следует,— вяло искучно сказал он.— Начали сура, теперь вот караул приходится кричать. Апокуда мы кричим, немцы схватят нас зашиворот иповедут против союзников наших. Илисоюзники помирятся снемцами занаш счет, скажут:
«Возьмите Польшу, Украину, и— ну вас кчорту, вболото! Анас оставьте впокое».
Коренастый человек сшершавым лицом, тоже литератор, покрякивая, покашливая, растирая ладонью темя, покрытое серым пухом, сообщил:
— Летом уже велись переговоры снемцами осепаратном мире.
Беседа тянулась медленно, неохотно, люди какбудто осторожничали, сдерживались, может быть, они устали отнеобходимости повторять друг пред другом одни итеже мысли. Большинство людей притворялось, чтоони заинтересованы речами знаменитого литератора, который, утверждая правильность иглубину своей мысли, цитировал фразы изсвоих книг, причем выбирал цитаты всегда неудачно. Серенькая старушка вполголоса рассказывала высокой толстой женщине впенснэ сволосами, начесан­ными науши:
— Он уменя очень нервный. Ночей неспит, все думает, все сочиняет дакрепкий чай пьет.
Илишь изредка, новсе чаще ивсегда втом углу, подтемной картиной, вспыхивало раздражение, звучали недобрые голоса, колющие словечки иразматывался, точно шелковая лента, суховатый тенористый голосок:
— Ведь это, знаете, даже смешно, чтодлявас судьба стопятидесятимил­лионного народа зависит отповедения единицы, даещетакой, какГришка Распутин…
Ктаким голосам изуглов Самгин прислушивался все внимательней, слышал ихвсе более часто, нонасей раз мешал слушать хозяин квартиры, размешивая сахар встакане очень крепкого чая, он пророчески громко иуверенно говорил:
— Люди почувствуют себя братьями только тогда, когда поймут трагизм своего бытия вкосмосе, почувствуют ужас одиночества своего вовселен­ной, соприкоснутся прутьям железной клетки неразрешимых тайн жизни, жизни, изкоторой один есть выход— всмерть.
Он хлебнул ложечку чая и, найдя, чтоон недостаточно горяч илинесла­док, выплеснул половину влаги изстакана вполоскательную чашку, подвинул стакан свой подкран самовара, увещевая торжественно, мягко ивкрадчиво:
— Социалисты, большевики мечтают объединить людей навсеобщей сытости. Нет, нет! Это— наивно. Мы видим, чтосытые враждуют друг сдругом, вот они воюют! Всегда воевали ибудут! Думать, чтолюди могут быть успокоены сытостью,— это оскорбительно длялюдей.
331
329
— Это, знаете, какая-торыбья философия, ей-богу!— закричал человек изугла,— он встал, взмахнув рукой, приглаживая пальцами встрепанные рыжеватые волосы.— Это, знаете, даже смешно слушать…
— Разрешите мне кончить,— очень вежливо сказал литератор.
— Нет, уже кончать буду я… тоесть не— я, арабочий класс,— ещеболее громко ирешительно заявил рыжеватый и, какбы отталкиваясь отлюдей, которые окружали его, стал подвигаться кхозяину, говоря:
— Вы уж— кончили! Ученая ваша, какая-тотамлитературная, чтоли, квалификация дошла доконца концов, досмерти. Ставьте точку. Слово идело дается вновь прибывшему висторию, да, да!
— Батюшки, неприятный какой,— забормотала серая старушка, обра­щаясь кСамгину.— АЛеонидушка-тонелюбит, если спорят сним. Он— очень нервный, ночей неспит, все сочиняет, все думает дакрепкий чай пьет.
— Рабочий класс хочет быть сытым ихочет иметь право наквалифика­цию, адляэтого, извините, он должен вырвать власть изрук сытых людей. Вырвать. Сбоем! Вот как. Довели дотого, чторавноценной человеку явля­ется грошовая бумажка, накоторой напечатано, чтоона— рубль, атоисто рублей. Даже марки почтовые какденьги ходят. Сказано: господство банков надпромышленностью— это значит монополия финансового капитала, значит вся работа превращается вденьги, вбессмысленность, видиотство. Господствует банкир, миллионщик, чорт его душу возьми, разорвал трудо­вой народ навраждебные нация… вон какую войнищу затеял, авы— чаек пьете ирыбью философию разводите… Какнестыдно!
Наоратора смотрели сердито хмурясь, пренебрежительно улыбаясь, асидевший впереди Самгина бритый икакой-тонасквозь серый человек бормотал, точно окуня выудив:
— Ага, вот он, вот он…
Литератор откинулся пред ним наспинку стула, его красивое лицо на­хмурилось, покрылось серой тенью, глаза какбудто углубились, он закусил губу, иэто сделало рот его кривым; он взял изкоробки настоле папиросу, женщина усамовара вполголоса напомнила ему:
«Ты бросил курить!», тогда он, швырнув папиросу намокрый медный поднос, взял другую изакурил, исподлобья исквозь дым глядя наоратора. Оратор— небольшого роста, узкогрудый, всереньком пиджаке поверх тем­ной косоворотки, подпоясан широким ремнем, растрепанные, вихрастые волосы делают голову его непоросту большой, лицо его густо обрызгано веснушками. Самгин внесколько секунд узнал его:
«Лаврушка. Ученик медника».
— Вот ради спокоя иблагоденствия жизни этих держателей денег, тор­говцев деньгами вы хотите, чтоб язалез куда-товкосмос, внутро вселенной, кчертовой матери…
332
330
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности