Жизнь и приключения в тайге

нешь взор — всюду лес, бесконечный лес, всюду горы, бесконечные горы! Разнообразные острые и тупые вер­шины их поднимаются до самого горизонта. Ближайшие хребты видны ясно, дальше трудно рассмотреть их кон­туры и складки, а еще дальше — чуть виднеются причуд­ливые, «как мечты», горные хребты Сихотэ- Алиня. Зуб­чатый гребень их тонет в синевато- белой мгле летнего воздуха, и от этого кажется он еще более далеким. Тем­ные леса, одевающие склоны гор, — исключительно хвойные: ель, пихта и лиственница — главные предста­вители. Только около самой реки, прихотливо извиваясь по течению ее, тянется узенькая полоса яркой зелени по­род лиственных: тополь, береза, ясень, ольха, тальники и черемуха. Около осыпей разрослись кусты жимолости и багульника, а рядом в стороне, под покровом лучей солнечных, нашли себе приют низкорослый корявый ду­бок, в виде поросли, и тощие осинники. Кора осинника оглоданная, и сучья все объедены почти до самого верху. Это лоси. Тут зимой было стойбище. Они кормились здесь во время глубокого снега. Маревые болота видны хорошо: редкие сухостои, растущие на них, резко выде­ляются из темной зелени Coniferae. Тихо. Ни один звук не нарушает мертвящей тишины этих мест; можно поду­мать, что здесь все живое вымерло сразу, как бы по мано­вению какой- то неведомой высшей силы. Кажется, будто в этих горах всякая жизнь давным- давно исчезла, пре­кратилась, и с тех пор она уже более не возобновлялась. Эта вечная тишина как- то особенно гнетуще действует на душу человека.

Уссури богаты зверем, настолько бедна и не разнообраз­на фауна северной части края: лось, медведь, росомаха, рысь, белки, кабарга, соболь — единственные и немного­численные ее представители.

очень мало. За всю дорогу мы только и видели двух черных уток. Впрочем, на самом хребте Сихотэ- Алинь мы нашли несколько штук «сапасе» — род рябчика, только более крупного по размерам и с более темной окраской оперения. Земноводных и пресмыкающихся, по словам орочей, совершенно нет. Действительно, за всю дорогу мы ни разу не видели ни одной лягушки, не заметили ни одной ящерицы и не встретили ни одной змеи. Из рыбы видели ленков, головлей и зубатку ве­сеннего хода. Что же касается до насекомых, то Буту и в особенности р. Хуту — царство комаров, мошек, оводов, слепней и паута. Много ос, мало шмелей и во­все нет пчел диких.

своего течения меняет меридиональное направление на широтное, сохраняя такое вплоть до своего впадения в реку Тумнин. Красивая и спокойная в среднем тече­нии, Хуту становится бурливой и быстрой в низовьях, около устья. Здесь она часто разбивается на протоки, иногда такие узкие (но глубокие), что лодки наши едва могли в них повернуться, иногда очень широкие, но мел­ководные, порожистые. Черные утки и пестрые крохали то и дело поднимались из травы, кружились в воздухе, торопливо проносились мимо лодок над самой водой и, мелькнув около прибрежных кустарников, быстро исче­зали за поворотом реки.

ветвях деревьев: видно, что вода здесь шла быстро и чрез­вычайно высоко. Картина разрушений, оставленных здесь последними наводнениями, невольно вызывает удивление и безотчетный страх перед стихийными сила­ми природы. Чувствуется полнейшее бессилие, и у чело­века остается единственное спасение — это бегство.

и все вообще реки Уссурийского края, по сторонам глав­ного русла своего образует целый лабиринт больших и малых проток.