Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Жизнь и приключения в тайге
.pdf
XXIX
воздухе было еще темно, а на востоке небо уже светилось и бледнело. Месяц был на исходе. В чистом
утреннем воздухе неполный диск его серебрился
В
Ярко блестели большие звезды и быстро угасали одна за
другою, точно опасаясь, что солнечные лучи могут застигнуть их еще на небе. Обильная роса пала на землю
и сильно смочила водою и траву, и кусты, и деревья. Всюду кругом царила удивительная тишина... Люди еще
спали тем сладким утренним сном, который в эти часы
всегда особенно крепок и с которым так не хочется расставаться. Костры давно уже погасли и не давали более
тепла: спящие жались друг к другу и плотнее завертывались в одеяла.
тоненькая багрово- красная полоска света, предвещавшая скорое появление солнца.
и на море, тот, вероятно, видел, как радостно встречает
рассвет все живое. Две каменушки копошились в воде
около берега, они постоянно ныряли и доставали что- то
и, казалось, тоже становился прозрачнее и светлее.
Но вот на крайнем восточном горизонте появилась
Кому приходилось бывать в это время в поле, в лесу
171
В . К . АРСЕНЬЕВ
со дна реки. На стрежне плескалась рыба... С дальней сухой лиственницы красиво снялся большой орел. Широко
распластав свои могучие крылья, он медленно полетел
над рекою в поисках за добычей... Особенную жизнь
проявляют мелкие птицы: давно уже длиннохвостые синицы бегали у воды, прыгали с камня на камень и грациозно покачивали своими долгими хвостиками. Не в меру
суетились и поползни; они быстро лазали по стволам деревьев в разных направлениях и торопливо, внимательно заглядывали под кору, за каждый сучок или листик.
В лесу застучали дятлы; появились пеночки, камышовки
и свиристели...
На биваке заметно тоже движение. Первым всегда
просыпается очередной артельщик. Стряхнув с одеяла
налетевший от костра пепел, он наскоро обулся и, ежась
от холода, стал усиленно раздувать ртом уголья и подкладывать дрова в костер. Тотчас появился дымок, а через несколько мгновений дрова уже горели ярким пламенем. Артельщик повесил над огнем чайник и стал
будить товарищей...
Услышав шум и заметив людей, уточки перестали
нырять. Оглядываясь назад и по сторонам, они торопливо поплыли на другую сторону реки, где опять занялись
купаньем, но уже не так беззаботно, как раньше: вынырнув из воды, они каждый раз встряхивались, приготовлялись к полету и с беспокойством озирались, не грозит ли
им опасность с противоположного берега.
Люди идут мыться прямо к реке. Среди них слышны
смех и шутки. Орочи давно уже не спали. Из дымовых
172
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
отверстий, проделанных в крыше их балаганов, подымался дымок. Около одного ближнего балагана на земле,
сидя на корточках, орочёнка чистила на доске рыбу. Две
молодые собаки сидели против нее, и, наклонив набок
свои востроухие головки, внимательно следили за движениями рук орочёнки и ловко подхватывали на лету
брошенные им подачки.
Дальше с нами Карпушка не поехал, а послал вместо
себя другого ороча — Савушку, человека уже немолодого, очень молчаливого и тихого. Все грузы были уложены в лодки еще накануне вечером, чтобы утром не было
проволочки. Наскоро напившись с сухарями чаю, мы, не
мешкая, тронулись в путь, памятуя совет Карпушки: добраться до мыса Успения поскорее.
Когда солнце взошло, мы были уже далеко от Копи
и, не подходя к берегу, остановились на короткий отдых.
Море «дышало», как выражаются моряки. Широкая, пологая зыбь чуть заметно колебала спокойную поверхность воды и медленно и плавно подымала и опускала
лодки на одном и том же месте.
Люди стали закуривать и оправляться, начали передвигать сиденья, перекладывать поудобнее груз и меняться веслами.
В свежем воздухе дышалось легко, свободно...
При утреннем восходе солнца морское побережье
было очень красиво: как в колоссальном калейдоскопе,
одни картины безостановочно сменялись другими...
Днем этого не увидишь. Описать их нельзя. Не всякий
художник сумеет и передать их красками.
173
В . К . АРСЕНЬЕВ
Взошедшее солнце разом осветило и воду, и берег,
и лес, и горы. Кое- где по долинам держался еще туман.
Точно злой дух, застигнутый на месте преступления, он
жался, клубился и прятался в тень, стараясь поскорее
укрыться от страшного, непримиримого и сильного врага своего — солнца.
Ороч не обращал внимания на красоты природы;
чувство эстетики в нем было мало развито. Он давно
уже привык и к морю, и к горам, и к туману — все это
для него было так обыкновенно и естественно, и он никак не мог понять, чему мы восхищались и на что смотрим с таким удовольствием. Его занимало другое. Он
молча стоял на руле и, прикрыв рукою глаза от солнца,
пытливо всматривался в черную полоску на море. Около 9 час. утра лодки пришли на мыс Песчаный, а к двенадцати часам достигли и реки Аку — до мыса Успения
было недалеко.
Между тем виденная на горизонте черная полоска
постепенно все увеличивалась в размере и все более
и более захватывала спокойную гладь моря. Ороч объяснил нам, что черная полоска — это волнение и ветер,
дующий навстречу, и потому надобно торопиться.
В этом месте морской берег представляет из себя скалистые обрывы. Кое- где у подножия их есть узенькая намывная полоса прибоя, но она заливается водой даже
и во время небольшого волнения. Рассчитывать приставать к ней нельзя. Люди могли бы еще взобраться по
круче на берег, но лодки и грузы должны были бы немедленно погибнуть.
174
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
Стрелки налегли на весла, и лодки пошли быстрее.
Через полчаса ветер начал дуть гребцам в затылок, и появившаяся беспорядочная зыбь давала знать, что и самое
волнение уже недалеко. Действительно, скоро нос лодки
стал бить по воде, сбоку у бортов стали вздыматься
острые гребни волн. Грести становилось все труднее —
встречный ветер все усиливался, становился порывистым и задерживал лодку. Море почернело. Кое- где по
волнам замелькали уже белые, пенистые султаны. Вот
и мыс Успения! Еще несколько сот шагов, и мы в безопасности. Люди употребляли все усилия, чтобы пройти это
расстояние, обогнуть мыс и войти в бухту. Становилось
плохо. Отбойная волна от берега, встречая волны, идущие с моря, сталкивалась с ними и образовывала в этом
месте «толчею». Лодку стало захлестывать, пришлось откачивать воду. Наш ороч по- прежнему стоял на руле и,
видимо, нисколько не волновался: ни один мускул не
дрогнул на его неподвижном, бесстрастном лице. Эти
люди удивительно умеют владеть собою! Наконец, мыс
пройден... Вдруг нашим глазам представилась странная
картина — огромный, разбитый пароход был около самого берега. Волны неистово бились об его нос, бока
и высоко вздымались кверху. Еще несколько минут, еще
несколько взмахов веслами, и лодки наши подошли к погибшему судну и встали под его прикрытием с подветренной стороны к борту. Люди облегченно вздохнули.
Опасность миновала...
Пароход стоял носом к северо- востоку, несколько
под углом к берегу, прибой за ним был не так силен,
175
В . К . АРСЕНЬЕВ
и потому вытащить лодку на берег удалось нам без особых затруднений.
Карпушка был прав. Ветер поворачивал с юга, становился очень резким и порывистым. После полудня
небо заволокло тучами, и пошел крупный дождь. Время было осеннее — люди промокли и сильно озябли. На
берегу валялось много железа, снятого с разбитого парохода. Наскоро была поставлена маленькая палатка.
В защиту от дождя пошли листы железа, доски и т. д.
Люди стояли у костра, протянув к огню руки, другие,
расставив ноги и поворотившись спиной к костру, старались обогреться и обсушить рубашку. Сухое белье
и кружка горячего чая в таких случаях доставляют неизъяснимое наслаждение: приятная теплота согревает
окоченевшие члены, зубы перестают стучать, лихорадочная дрожь исчезает сразу, и пережитые невзгоды забываются тотчас.
К вечеру дождь перестал, но ветер дул с прежнею силой. Приходилось волей- неволей оставаться здесь на
ночь и ожидать, когда стихнет непогода.
«Хедвинг» разбился лет пятнадцать тому назад. Это
был норвежский пароход, совершенно новый, только
что спущенный на воду и только что прибывший на
нашу дальневосточную окраину. Зафрахтованный торговым домом Чурина и К°, он с различными грузами
шел из Владивостока в г. Николаевск. В непогоду, во время густого тумана, «Хедвинг» сбился с пути и выскочил
на камни около мыса Успения. Попытки снять его с камней не привели ни к чему, и судно осталось стоять около
176
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
берега и по сие время, частые бури и сильное волнение
довершили его разрушение.
В прошлом, 1908 году пароход еще раз пытались
снять гг. Гепнер и Каркушевский, затратили на это дело
около 10 000 – 12 000 руб. и вынуждены были бросить
судно в том виде и на том же самом месте, как оно стояло
и раньше.
И немудрено! Пятнадцать лет пароход брошен
в море на камнях близ берега. Днище его занесло песком
и камнями. Уж не говоря о сильном разрушении его корпуса деятельностью волн во время прибоя, так и химическое действие морской соленой воды не могло не отозваться разрушительно на листах железа, давным- давно
лишенных всякой окраски. С виду корпус еще крепок,
но внизу, там, где были машины, дно пробито, протерто.
Оно проржавело и развалилось. Судно стоит, накренившись набок. Две мачты без верхних частей и с обрывками снастей, вскрытая палуба, оторванные листы железа,
гремящие при каждом порыве ветра, всюду разбросанный каменный уголь, поломки и общий развал и хаос,
царящий на всем судне, — придают ему очень печальный облик.
Каждый раз, глядя на такое разбитое судно, невольно жалеешь погибших капитанов; становится жутко при
мысли о самой катастрофе... Разбитое брошенное судно!
Ни души людей... Точно гигантский труп, выброшенный
морем на берег! Люди ушли, оставив его на произвол
стихии. Явились хищники и все, что можно было разграбить, унесли с собою.
177
В . К . АРСЕНЬЕВ
На берегу валяются части машин. Они заросли травою; многие из них занесены песком. Видно, что судно
старались облегчить, торопились снять все тяжелое. Грузы и уголь бросались прямо в воду. Впоследствии уже
и машины были свезены на берег, да так и оставлены
около самой воды под присмотром дождя, морских
брызг и туманов. Теперь они проржавели и никуда уже
не годятся.
Более мелкое имущество (гайки, болты, шестерни,
поршни, насосы и станины) было сложено в наскоро сделанные из подручного материала сараи. Но это было
очень давно: давно уже сюда никто не заходил и не поправлял разрушающихся построек.
Сараи развалились, заросли травой и погребли под
своими обломками проржавевшие материалы.
Несмотря на большую и ровную глубину Японского
моря и Татарского пролива, плавание около русского
побережья вдоль берегов Уссурийского края не только
в то отдаленное время, к которому относится гибель парохода «Хедвинг», но даже и теперь еще сопряжено
с большими затруднениями и риском. Особенно тяжело
приходится морякам во время ночных штормов; если таковые сопровождаются еще и туманами, необходимо
укрыться в какую- нибудь гавань от разбушевавшейся непогоды и в то же время опасно подходить наугад к берегу. Приходится руководствоваться показаниями часов
и лага, а эти показания сплошь и рядом бывают ошибочны, приходится делать предположения и угадывать по
карте свое местонахождение, приходится «щупать» бе-
178
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
рег до тех пор, пока не наткнешься на искомые, желанные «ворота». Тут нужно быть до крайности осторожным. Даже тому моряку, которому приходилось много
раз совершать рейсы между Владивостоком и заливом
Де- Кастри, которому хорошо знакомо все побережье,
и то случалось ошибаться — он не мог ориентироваться,
и при всем желании зайти в гавань он вынужден был
проходить мимо того или другого залива. Теперь представьте себе положение командира судна, который попал в эти места первый раз в жизни и на беду которого
в дороге застигли пароход туман и непогода. Капитан
2- го ранга Тигерстедт, много лет проживший на Дальнем Востоке и хорошо знающий условия плавания вдоль
берегов Уссурийского края, полагает, что на склонение
судового компаса немалое влияние оказывают магнитные железные руды, находящиеся близ берега моря. Этому обстоятельству тоже надо отвести должное место
в истории гибели судов у русского побережья.
Наконец, и самые карты, которыми руководствуются моряки, в некоторых местах составлены неправильно.
Например, часть побережья севернее залива Опричник
более выдается в море, чем это показано на карте, а мыс
Туманный (около мыса Золотой- Суфрен), наоборот, на
картах более выдвигается к востоку, чем это есть на самом деле.
Прочитав все вышеизложенное, гибель «Хедвинга»
и других пароходов становится понятной... Нужны маяки.
На всем протяжении от Владивостока до Императорской Гавани, на обычном пути следования парохо-
179
В . К . АРСЕНЬЕВ
дов, построены три маяка (Аскольдский, Поворотный
и Низменный), и все они находятся между Владивостоком и заливом Св. Ольги, и ни одного нет между этим последним пунктом и Императорской Гаванью. Гибель парохода добровольного флота «Владимир» принудила
Главное гидрографическое управление ассигновать
деньги на постройку маяка Св. Николая, но гибель трех
судов в районе между заливом Св. Ольги и Императорской Гаванью... осталась забытой.
В самом деле, кроме упомянутого «Хедвинга»,
в 1906 году пароход «Викинг» выскочил на берег немного южнее залива Опричник, другой пароход приблизительно в то же время, когда погиб и «Хедвинг», разбился
о береговые утесы севернее бухты Терней, недалеко от
устья реки Адими и реки Худя (фанза Дун- Тавайза).
Этот перечень трех погибших пароходов красноречиво говорит о необходимости поставить хоть какойнибудь маяк, где- нибудь около мыса Туманного или
в другом месте, на половине пути к Императорской
Гавани.
Отсутствие сирен, колоколов или пушек у входа в залив Св. Ольги, Владимира, Джигит и в Императорскую
Гавань также доставляет морякам немало хлопот в разыскивании этих пунктов во время туманов. Постройка маленьких деревянных домиков при одном стороже и постановка колокола в этих местах у самого входа в гавань
стоит гроши, а между тем это очень облегчило бы плавание и, быть может, предотвратило бы случайную аварию
с судном, могущую произойти так близко от стоянки.
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]