Жизнь и приключения в тайге

негде, и потому люди спят на лодках. Спасаясь от воды, они на лодках идут лесом до тех пор, пока не дойдут до края долины, где место возвышенное и где вода уже не может их достать.

ять дней нам пришлось просидеть в фанзе Тахса­ле. Вода в реке все прибывала, а дожди не переста­вали. Несмотря на уверения орочей, что во время

мы, соскучившись сидеть без дела на одном месте, реши­ли попытать счастья и вскоре раскаялись.

очень рискованно, мы пошли по протокам Онюя. Пер­вые две версты все шло хорошо, но на одном из поворо­тов лодку прибило течением к бурелому, а люди не мог­ли справиться с напором воды. Вода сразу поднялась выше борта лодки и в одно мгновение затопила ее и пе­ревернула. К счастью, вблизи была отмель. Из соседних лодок люди бросились в воду и начали спасать плывущее имущество. С большим трудом удалось нам вытащить из- под бурелома лодку и перевернуть ее. При проверке оказалось, что среди разной мелочи погибло четыре ру­жья. Сухари, чумиза подмокли, а мука превратилась в тесто, которое мы и съели на первых же днях после крушения. Долго мы еще возились, стоя по пояс в воде, стараясь достать утонувшие винтовки. Наконец нам уда-

большой воды ехать в лодках по р. Онюй опасно,

Так как плыть по главной реке действительно было

лось разыскать три ружья, и то уже в стороне от бурело­ма, ниже по течению. А дождь лил ручьями не переста­вая, вода все прибывала и прибывала, люди промокли до костей: нервная дрожь и щелканье зубами говорили за то, что поиски пора кончить и надо обогреться. Не выхо­дя из воды, мы выпили по глотку спирта, сложили мо­крое имущество в лодку и быстро поплыли вниз по тече­нию обратно к фанзе Тахсале.

Ночью встречный ветер разорвал тучи, и к утру все небо очистилось совершенно. На другой день, пока на солнце сушилось наше имущество, мне удалось опреде­литься, удалось произвести полный цикл наблюдений и вычислить поправку хронометра по абсолютным и по соответственным высотам солнца.

ся сквозь кусты и заросли леса; через узенький проход протаскивали лодки и сразу попадали в тихое, широкое не то озеро, не то старицу — протоку. Испуганные пти­цы с криком поднимались от воды, улетали вдоль по про­токе и скрывались за поворотом. В этих местах много рыбы, особенно линька и тайменя. С удивительной лов­костью орочи били их острогами и сбрасывали живую, трепещущую рыбу в переднюю часть лодки. Мало уметь попасть острогой в рыбу — надо иметь еще и большой навык, чтобы увидеть ее на более или менее значитель­ной глубине и при быстром течении реки.

Высоко в небе парит орел, медленно описывая круги над протокой. Ему все видно. Зорко он смотрит вниз; за­метил и людей, расположившихся на отдых... Но вот люди снова закопошились, заходили, сели опять в лодки, поплыли еще дальше в пустыню и скоро скрылись в но­вой протоке, а на месте их стоянки остались только дого­рающие костры: синие струйки дыма подымаются квер­ху. Едва ушли люди, как тотчас же неизвестно откуда появились вороны и стали ходить по бывшему «табору», подбирая остатки и брошенные кости.

Через три дня пути мы, наконец, достигли последне­го орочского стойбища Улему.

Дальше людей нет. Орочи нам сообщили, что до устья р. Гобилли (правый приток Онюя) надо ехать еще пять суток и столько же времени подыматься по этой по­следней, а затем в течение двух дней сухопутьем можно достигнуть до самого перевала через хребет Сихотэ­Алинь.

и землю и по количеству отдаваемой влаги не уступали дождям и одинаково были докучливы. В такое время дни проходят непроизводительно. Съемку делать нель­зя — мокнет планшет, птицы и насекомые прячутся, растения не высыхают; одежда, снаряжение, продоволь­ствие мокнут; имущество портится и самое дело стра­дает. Лучше переждать непогоду и в солнечный день выступить пораньше. Тем более что за время пути кан­целярской работы (вычерчивание маршрутов, вычисле­ния астрономических пунктов, сбор статистических све­дений, ведение записок, отчетность и т. д.) накопляется всегда достаточно.

Все остальные орочи отнеслись к больному очень со­чувственно. Всю почти ночь они шаманили и изгоняли злого духа. Наш больной оказался просто эпилептиком. Припадок длился около восьми часов подряд. Он бесно­вался, неистово кричал, метался, царапал себе грудь, рвал на себе одежду и с пеной у рта бился головой о зем­лю. На другое утро он немного успокоился, но страшно исхудал и изменился в лице.