Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Жизнь и приключения в тайге
.pdf
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
ной стороны, только такая волна могла бы разбить эту
мертвую зыбь, и море успокоилось бы. Теперь резкий ветер дул с юго- запада, а волны шли с востока. Интересно
было наблюдать, как сильные порывы ветра срывали
гребни волн и сносили их назад в море. Получалось впечатление, что волны как будто дымятся...
Вандага отлично знал, что на этом месте мы будем
сидеть очень долго, а это было не в их расчетах. Он и так
уже потерял много времени, ожидая нас на Ботчи, и потому, естественно, торопился. Он хотел поскорее сдать
нас другим орочам, а сам возвратиться назад для охоты
и соболевания. Поэтому в тот же самый день, как мы
пристали к этому берегу, он сейчас же стал проситься
идти пешком на реку Нимми, взять там новых проводников и привести их с собой. Он полагал пройти туда пешком берегом моря, а назад возвратиться на лодке. Получив разрешение, Вандага в тот же день выступил
в дорогу. Где он был во время бури, что делал — неизвестно. Но вот уже прошло три дня, а Вандага все еще не
возвращался. Мы начали беспокоиться. Без дела всем надоело сидеть на одном месте. Все знали, что река Нимми
близко, что там живут орочи и что оттуда уже недалеко
и до мыса Туманного.
Время было позднее, осеннее: в горах выпали снега,
по утрам стали появляться крепкие заморозки; вода в лужах начала мерзнуть. Одетые по- летнему люди начали
зябнуть и потому торопились добраться поскорее до
реки Самарги, где была сложена наша теплая одежда
и новые запасы продовольствия.
221
В . К . АРСЕНЬЕВ
Мы ждали Вандагу с нетерпением. Подолгу сидели
на камнях и подолгу смотрели на воду. После бури
в море была огромная мертвая зыбь, которая создавала
у берега чрезвычайно сильный прибой.
Точно живые, двигались волны одна за другой — тихо,
беззвучно, но настойчиво, и грозно они шли в атаку на береговые обрывы. Достигнув мелководья, эта мертвая зыбь
сразу превращалась в крупную волну. Волна эта втягивала и собирала в себя всю воду с намывной полосы прибоя,
взбиралась все выше и выше и вдруг, как разъяренное чудовище, с неистовым шумом бросалась на берег.
С рокотом отступала вода назад в море, но, подхваченная новой волной, пенилась и вновь взбегала наверх
по гальке.
Теперь по морю ехать было бы можно, но как отойти от берега, и, если удастся отойти, то как опять пристать к нему, когда придет время останавливаться биваком на ночь?
Хотелось ехать, а ехать было нельзя...
— Надоело сидеть на одном месте, — говорил один
из стрелков.
— Хоть бы пешком идти, — отвечает другой.
— Ничего не поделашь, — возражал казакуссуриец. — Никуда, брат, не денешься. С Богом спорить
не будешь.
— Право, море точно вздурело, — говорил солдатик
опять свое.
— А ты думал, что это пруд? — отвечал ему снова
казак.
222
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
— По морю надо ездить с умом, а то как раз вон на
том мысу... — Он не докончил фразы, вскочил на ноги и,
прикрыв рукой глаза от солнца, стал напряженно смотреть в море.
— Лодка! — закричал он, — я вижу парус.
Все стали смотреть в ту сторону, куда указывал казак.
Действительно, в море около мыса Туманного чутьчуть виднелась маленькая белая точка. До нее было верст
десять. Она то совсем исчезала в воде, то снова мелькала
на волнах. Через полчаса стало ясно, что это была орочская лодка (улимагда), лодка эта шла в нашу сторону.
В ней было четыре человека.
«Это Вандага едет», — радовались стрелки. Слава
Богу, наконец- то! Все ожили — можно было подумать,
что Вандага может успокоить море и позволить нам
ехать дальше, точно это от него зависело. Между тем
лодка поравнялась с нами.
Сидевшие в ней начали спускать парус. Лодка остановилась; рулевой повернул ее носом к берегу.
Легкое суденышко сильно качалось на волнах: то оно
вздымалось носом, то ныряло, то круто подымалось вверх
кормой. Человек, сидящий на корме, встал на ноги: это
был Вандага. Он напряженно смотрел на прибой у берега
и что- то говорил своим товарищам. Орочи зашевелились
и стали приводить в порядок свои вещи, чтобы все было
под рукой; каждый из них клал около себя шест и весло.
Сумасшедшие! Ехать морем на маленьком плоскодонном челноке да еще приставать к каменистому берегу во время прибоя — какой риск?!
223
В . К . АРСЕНЬЕВ
Как они пристанут? Как высадятся? Неужели их не
перевернет? Это казалось невероятным.
Но приставать так или иначе надо было. День клонился к вечеру, назад против ветра ехать было нельзя.
Это понимал и Вандага и потому делал соответствующие распоряжения. Наконец у них видимо было все готово: гребцы снова взялись за весла. Они употребляли
все усилия, чтобы развить наибольший ход. Очевидно,
их план был таков: возможно сильнее разогнать лодку
и вместе с прибоем как можно дальше выброситься на
берег.
Стоящие на берегу замерли в ожидательной позе.
Как птица понеслась легонькая лодочка. Два- три раза
она как будто совсем исчезала в воде, один раз высоко
взлетела на воздух и подошла к месту прибоя. В это время огромный вал, украшенный белым пенистым султаном, обрушился на лодку сзади. Вандага заметил опасность вовремя и с удивительной быстротой поставил
лодку по отношению к валу под углом в 45°.
В следующий момент произошло что- то такое, что
трудно поддается описанию: крики, пена, лодка на боку,
люди в воде, плавающие около берега шесты и весла —
все это смешалось в одну общую кучу. Дружно все бросились помогать: кто ловил имущество, кто тянул лодку,
которую отливное течение волны готово было снова
утащить обратно в море. В это время нашла новая волна.
Все в один миг очутились по пояс в воде и в пене; людей
сильно толкнуло и вместе с лодкой выбросило их далеко
на берег.
224
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
Вандага был весь мокрый с головы до ног. Длинные
волосы его растрепались; в густой бороде были клочки
морской травы. Стоя по колено в пене, он держал в руках трехзубую острогу, только что вытащенную им из
воды. Заходящее солнце яркими пурпуровыми лучами
сразу осветило весь берег и осветило Вандагу. В этот момент он очень был похож на того сказочного старика,
властителя морей, который вместе с пеной прибоя при
вечерней заре выходит на пустынный берег.
Но не все обошлось благополучно: тоненькая долбленая лодочка дала широкую трещину по всему левому
борту.
Много было криков, много было шуму! Кричали
больше всего нижние чины — именно те, кто был на берегу. Ко всему происшедшему орочи отнеслись совершенно равнодушно. Они молча подошли к огню, не торопясь подбросили в него дров, не торопясь стали
раздеваться и молча начали сушить свою одежду.
XXXVIII
аконец в октябре мы снова тронулись в путь... Разбитую лодку бросили на месте. Часть людей
и вновь прибывшие орочи пошли на лодках, а я
Н
ясь, мы условились, что сойдемся на реке Нимми. Вандага ушел еще накануне вечером, несмотря на позднее
время. Видимо, он очень торопился. Ему не хотелось
упустить осеннего соболевания, которое он считал самым добычливым.
далеко уйти, а когда мы поднялись на гору, они уже обогнули мыс и скрылись за его поворотом.
были крутые обрывы, вправо — пологие скаты к рекам
Луговой и Быстрой. Горы, по которым мы теперь шли,
слагаются из известняков и серых песчаников. Кроющим
пластом поверх песчаников является базальтовая лава
с чередующимися мощными прослойками краснобурых туфов. Вершина хребта представляется в виде слабовсхолмленной площадки, так что когда идешь по ней,
то совершенно забываешь, что находишься на горах,
с двумя казаками решил идти берегом. Расстава-
Пока мы увязывали свои котомки, лодки успели уже
Мы пошли по хребту вдоль берега моря. Влево от нас
226
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
и только когда мы начали спускаться к реке Луговой, то
увидели, как высоко от воды мы были.
Внизу около моря массы упавших сверху камней образовали целые завалы. Внизу в известняке вода промыла глубокие пещеры. Некоторые из них были до шестисеми сажен длины, сажени четыре ширины и около
двух сажен высотой. В пещерах этих холодно и сыро.
И, как всегда, со стен спускаются наплывы, с потолка —
сталактиты.
По хребту идти было довольно легко. Лесу нет, он
давно уже здесь уничтожен пожарами, из старых деревьев сохранился только один дубняк, но и он уже подсох, вершины его омертвели. На месте пожара вырос березняк, но его стволы около корней уже опалены
и закопчены дымом. Очевидно, новый пал был здесь уже
после того, как вырос этот березняк. Этот пал окончательно уничтожил тот валежник, который остался от
прежнего пожарища. Кто бы мог думать, что обвалы эти
тянутся на протяжении двенадцати верст до самой реки
Нимми... И мы остановились и стали совещаться: назад
возвращаться не хотелось, и потому решили опять идти
дальше.
Солнце низко опустилось к горизонту, когда мы
вошли в эти камни. День клонился к вечеру; стало заметно прохладнее; от гор со стороны востока медленно поднимался темно- синий теневой сегмент земли с пурпуровой окраской по наружному краю. Идти по таким
обломкам скал очень трудно. Надо иметь большую сноровку. Приходится все время прыгать с одной глыбы на
227
В . К . АРСЕНЬЕВ
другую. Нога становится то на острое ребро камня, то на
сильно наклонную его плоскость. Является положение
крайне неустойчивое; задерживаться нельзя, потому что
больно и потому что тотчас же теряется равновесие, надо
скорее переносить ногу на другой камень и, чуть только
коснувшись его, прыгать дальше и дальше, пока не устанут ноги. Минутный отдых и опять прыжки. По сторонам нельзя смотреть, надо внимательно смотреть вперед
и под ноги. Сперва это кажется интересным; люди увлекаются, смеются. Им забавно, что они прыгают через
глубокие ямы и щели, но скоро смех прекращается,
люди идут молча, а затем начинают ругаться:
— Ишь ты! Черт в свайку играл, — высказывает
вслух свои мысли один из моих провожатых.
— А ты ногу- то долго на камне не держи, — отвечает
ему другой казак. — Ты ступай на него легонько, как
будто бы он хрупкий, стеклянный.
— Я и так ногу отдергиваю, как от горячего железа, — говорит начавший разговор.
— Лучше бы я лишних пять верст кружной дорогой
прошел, — отвечает ему опять второй.
Часам к четырем дня мы дошли до реки Луговой.
Орочи называют ее Кинэо. Это маленькая горная речка,
длиной около восьми верст. Узкая лесистая долина около моря сразу расширяется. По всему видно, что раньше это была маленькая, но довольно глубокая бухточка
и что она сравнительно очень недавно превратилась
в долину. У берега наметен вал из песка и гальки. Раньше здесь была лагуна; она заполнилась наносами и об-
228
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
разовала болотистую низину, изрезанную извилинами
и протоками реки и густо поросшую высокой травой
(вейником). Маленькое озеро около берегового вала
с сильно заболоченными берегами было самым глубоким местом этой лагуны, и потому вода сохранилась
здесь по сие время.
На берегу стояла пустая орочская юрта; она была
брошена. В 1895 г. здесь жили три семьи орочей.
Теперь на реке Луговой никого нет.
Около устья речка оказалась и глубокой, и широкой — с трудом нам удалось перейти на другую сторону.
Отсюда берег поворачивает к югу и далеко выступает в море. Это место — Омодуони. Нам казалось, что мы
успеем его обогнуть и к сумеркам дойти до бивака. Не
хотелось ночевать отдельно от людей, тем более что все
наше имущество было в лодках, да вообще, выступая
с бивака, мы не рассчитывали на ночевку и потому бодро
пошли дальше.
Скоро мы нашли тропинку, но она поворачивала
в сторону и шла в горы. По виду она не была похожа на
дорожку, проложенную людьми, а скорее напоминала
зверовую тропу, и потому мы оставили ее и пошли по
намывной полосе прибоя. Теперь слева от нас было море,
а с другой стороны совершенно отвесная каменная стена
высотой до двухсот метров. Узенькая полоска земли
между морем и той стеной, по которой нам предстояло
теперь идти, была вся сплошь завалена огромными каменными глыбами, значительно превышающими рост
человеческий. Мы полагали, что эти груды камней, обва-
229
В . К . АРСЕНЬЕВ
лившиеся сверху, тянутся недалеко, что за следующей
«кулисой» мы вновь выйдем на песок и гальку.
Так можно пройти одну- две версты, но затем начинаешь сильно уставать, и чем больше устаешь, тем неправильнее становится нога и все чаще и чаще срываешься. Люди оступаются, падают, ушибаются. Острые
края камней сильно режут подошву ноги. Ближе к воде
есть окатанные гладкие камни, но по ним идти еще
хуже, так как они всегда покрыты мелкими зелеными
водорослями и потому чрезвычайно скользкие. Обыкновенно после такой дороги все руки и все ноги покрыты
ссадинами и синяками. Через час мы дошли до первого
мыса. Любопытство, что за ним мы увидим, надежда, что
камней уже больше не будет и что река Нимми близко,
придавали нам силы — мы торопились. Еще шагов
с полсотни — и мы на мысу. Не без труда мы взобрались
на скалу и стали смотреть. Впереди был тот же берег, те
же камни, дальше опять кулиса, за ней другая, третья,
четвертая и т. д.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]