Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Жизнь и приключения в тайге

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
рудник, вследствие чего провоз одного пуда груза от моря до прииска на протяжении 120 верст обходится предпринимателю по 2 руб. 50 коп. По расчету админи­страции, доставка грузов зимой на лошадях по льду реки обойдется еще дороже.
На подъем грузовой лодки вверх по реке до Мули­Дата (прииск) при небольшой воде требуется шесть­восемь суток. Во время наводнений всякое движение по реке на лодках совершенно прекращается. Даже порож­ние лодки не рискуют спускаться вниз по течению в большую воду. Летом прошлого года, когда от продол­жительных дождей вода в реке стояла очень высоко, ки­тайцы, сдавшие грузы на руднике, не хотели ждать убы­ли воды и решили спускаться книзу. В одном месте, верстах в 80 от моря, лодку нанесло на коряжину. Китай­цы, полагая, что лодка перевернется, бросились на эту коряжину и кое- как взобрались на ее вершину. Но лодка не погибла: ударившись о дерево, она отскочила в сторо­ну и снова, подхваченная течением, быстро была унесена дальше. Стояла чрезвычайно холодная погода; дул рез­кий ветер; дождь лил не переставая, и несчастные шесть человек китайцев восемь суток сидели на коряжине. Из­мученные, промокшие, озябшие и голодные, они едва держались руками за единственный торчащий из реки сук. Вода все время прибывала. Двое не выдержали и умерли, остальные полуживые, закоченевшие, полупо­мешанные и в почти бессознательном состоянии были сняты с дерева, когда вода начала уже спадать настолько, что явилась возможность подать им помощь.
XVIII
же совсем смеркалось, когда лодки наши достигли моря. На песке в устье реки Улики с правой сторо­ны ее и с левой стороны Тумнина длинною поло-
У
сою вытянулось орочское селение Дата. В нем была полная тишина: природа собиралась на покой; люди от­дыхали тоже. Ночные тени быстро опускались на землю, и все предметы: горы, деревья, кусты и орочские балага­ны — все это принимало какие- то неясные очертания и формы. Вода в заливе стояла покойная и светлая. В ней отражались еще последние вспышки вечернего заката. От реки подымался туман. В воздухе было сыро, про­хладно. Слышался запах моря.
Лодки наши подошли к берегу. Встревоженный оди­нокий куличок испуганно поднялся из травы и с криком низко полетел над водою. Долго он не мог успокоиться и найти себе место для отдыха. Где- то глухо стонала выпь. Неизвестно откуда неслись эти неясные звуки. Какая- то большая ночная птица пролетела мимо бесшумно, тихо, мелькнула в воздухе и снова быстро исчезла около леса.
Едва мы вступили на землю, как проснувшиеся соба­ки подняли неистовый лай. Из одного балагана вышла
102
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
какая- то фигура. Судя по звуку медяшек, колец, бубен­чиков и пуговиц, которыми орочки украшают свою одежду, — это была женщина. Посмотрев на нас, она бы­стро снова ушла в помещение. Мы пошли вдоль деревни. На самом краю, около домика, сложенного из тонких бревен, стояла маленькая, совершенно седая старушка. В зубах у нее была длинная трубка. Увидев нас, она тоже ушла в свое жилище. Через минуту оттуда вышел муж­чина. Это был орочский старшина селения Дата. И здесь, как и в Хуту- Дата, он подошел к нам с таким видом, как будто бы мы давно с ним были знакомы, торопливо, как­то неловко, протянул руку и приветствовал нас словами: «Ну, здравствуй!»
Мы вошли в дом старшины. Та же старушка, с ли­цом сморщенным как старый лимон, молча поставила перед нами полированный, красного дерева столик японской работы, чашку с сухой горбушей, два разма­леванных стакана с чаем и, отойдя в сторону, села около двери и стала нас рассматривать с видом совершенно равнодушным. От старшины я узнал, что все орочи ушли на охоту, дома остались одни старики, женщины и дети.
Скоро ороч и старушка ушли: они ночевали в сосед­нем балагане. Наши люди тоже устали и нуждались в от­дыхе. Часа через два все уже спали. В домике воцарилась тишина. Слышалось только мерное глубокое дыхание спящих да стрекотанье домового кузнечика, забившего­ся где- то в щель около печки. В селении тоже все снова стало по- прежнему тихо. С улицы доносился шум мор-
103
В . К . АРСЕНЬЕВ
ского прибоя. Где- то далеко еще лаяла собака и совсем уже близко мычала и стонала выпь...
На другой день мы хотели ехать с орочами на лодке в Императорскую Гавань, но администрация тумнин­ской золотопромышленной компании любезно предло­жила нам проехать на их паровом катере, который дол­жен был идти туда на следующий день за грузом. Предложение это было кстати, и мы остались в Дата.
Самый Дата состоит из семи домов и из десяти бере­стяных балаганов. Балаганы приморских орочей Импе­раторской Гавани значительно выше, длиннее и шире балаганов «кяка» и «удэ», живущих к западу от Сихотэ­Алиня. Едва ли стоит описывать эти постройки. Описа­ние внутреннего устройства и обстановки их так пре­красно сделано г. Маргаритовым, что, войдя в один из таких балаганов, я увидел именно то, что читал в его «Орочи Императорской Гавани». Глядя на всю обстанов­ку орочского жилища, мне казалось, что я снова перечи­тываю его описания. Ко всему сказанному г. Маргарито­вым позволю себе добавить только два- три слова. При той копоти, пыли и грязи, какая окружает женщин и де­тей, нельзя не удивиться той заботливости, с которой они всегда подметают полы и нары своих балаганов. Орочки положительно не выносят мусора, все время, через каж­дые полчаса, подметают пол, употребляя для этого или веник, сплетенный из жесткой, сухой травы, или крыло какой- нибудь большой птицы. Мусор бросается в огонь. Есть у них и еще один замечательно гигиенический обы­чай: и мужчины, и женщины, и дети плюют только
104
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
в огонь и никогда в угол или на пол. Орочские женщины меланхоличны. Целыми часами они способны сидеть на корточках, курить трубку и молча, равнодушно, не про­ронив ни одного слова, смотреть на вошедшего челове­ка, будет ли это близкий ее родственник или знакомый, пришедший издалека, которого она давно не видела, или это совершенно новое лицо, которое она видит пер­вый раз в жизни. И только тогда, когда мужчина задает ей какой- нибудь вопрос, она, не торопясь, лаконически ответит ему что- нибудь и снова погрузится в прежнее свое безразлично- равнодушное созерцание посетителя. На лице ее не видно ни радости, ни удивления. Деревян­ная физиономия! Ни один мускул лица не шевельнется, не дрогнет. Полное отсутствие мимики. Даже испуг и гнев выражаются редко.
XIX
рочи любят держать около своих жилищ разных птиц и животных. Отчасти это основано на шаман­стве, отчасти так, ради забавы и потехи.
О
около одного балагана сидел на цепи медведь. Он нетер­пеливо мотал головой, мычал и царапал когтями землю. Тут же на свободе ходил и щелкал клыками огромный дикий кабан, пойманный молодым и одомашненный. Около другого балагана к стеллажам, предназначенным для сушки рыбы, прикован был орел. Царь- птица имела скучный вид. Орел давно уже свыкся с своей неволей, привык к людям и равнодушно поглядывал и на прохо­жих, и на собак. Вероятно, его поймали еще очень моло­дым птенчиком. Дальше в стороне огромный филин та­ращил свои большие желтые глаза, подымал свои «уши» и, взъерошиваясь, испуганно поворачивал голову в сто­рону шума, которые при дневном свете почему- то казал­ся ему особенно опасным. Молодой сокол кричал и бил­ся на привязи. Расправляя свои стройные крылья, он быстро поглядывал то в море, то к небу. Около одного дома в тесной деревянной клетке держались только что
В Дата был настоящий маленький зверинец:
106
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
пойманные дикие молодые утки. Они пищали, просовы­вали свои неуклюжие головы сквозь тонкие палочки ре­шетины и, видимо, старались вырваться на свободу; там же внутри балагана, у самой двери, на полу по обе ее сто­роны сидели привязанные за ноги кожаными ремешка­ми две сойки. Они все время прыгали с места на место, испускали резкие крики и, согнув набок свои головки, поглядывали в дымовое отверстие балагана, где видне­лось и небо, и солнце.
Около балаганов на прибрежном песке красовались большие морские лодки (аккэна). Датанские орочи не имеют речных лодок (улимагда), эти последние им не нужны вовсе: для моря они не годятся, а по рекам в них плавать не приходится. Устройство морских лодок очень простое. Сколачиваются они из пяти тонких досок, нос и корма приделываются дополнительно. На скрепы идут деревянные колышки и крученое лыко. Вместо пакли и вара для законопачивания идет сухой мох, пазы при­крываются тонкими полукруглыми рейками Большая аккэна при четырех гребцах и одном рулевом поднимает около 50 пудов груза, малая — пудов 30 или 20. Такую лодку два ороча могут сделать в течение шести суток, на предварительную заготовку материала потребуется дней восемь. Стоимость лодки колеблется от 20–70 ру­блей, в зависимости от ее размеров. Не все орочи умеют делать морские лодки — есть специальные мастера и знатоки. Особенным знатоком этого дела считается старик Иван Михайлович с реки Копи. Груз располага­ется главным образом в корме и частью в самом носу
107
В . К . АРСЕНЬЕВ
лодки; когда лодки нагружены и спущены в воду, сере­дина их сидит глубже, а нос и корма подняты кверху, вследствие чего грузы подмокнуть не могут, так как вся вода на дне постоянно стекает в среднюю, более углу­бленную часть судна. Аккэна очень легки, поэтому, если случится ехать без груза, на дно их непременно всегда надо класть камни (отнюдь не окатанные и не круглые). Имея центр тяжести приподнятым, без такого балласта во время волнения положение их будет малоустойчи­вым. Достоинство этих морских лодок заключается в том, что, будучи легкими и плоскодонными, они сво­бодно могут приставать к берегу моря (конечно, если только берег не скалистый) и легко вытаскиваются из воды, если погода неожиданно застанет орочей где­нибудь на дороге.
И вот на таких- то утлых суденышках приморские орочи Копи, Императорской Гавани и Тумнина рискуют плавать по морю и бороться с волнением и с прибрежны­ми бурунами. Особенно хорошими моряками славятся орочи селения Дата.
Самое устье реки Тумнин, то есть выход его в море — очень узок. Огромное количество воды, выносимое ре­кою, не может вместиться в эти узкие ворота. С берега видно, как сильная струя пресной воды далеко врезается в море, и кажется, будто и в море еще продолжает течь Тумнин. Навстречу ему идут волны: темные, с острыми гребнями, вздымаются они все выше и выше, и вдруг, столкнувшись с стремительным течением реки, сразу превращаются в бешеные пенистые буруны.
108
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
Теперь пусть читатель представит себе, что делается в устье Тумнина, когда в море непогода и свежий ветер дует со стороны острова Сахалина. И вот в такую- то по­году орочи селения Дата смело выходят в море и, не об­ращая внимания на прибой и буруны, снова входят в реку. Рассказывают, что однажды 17 человек орочей на трех лодках отправились на охоту за нерпами. Это было весной, в марте месяце. Надо было дойти до сплошного льда, где, по расчетам, можно было найти богатую добы­чу. Погода стояла тихая. Было далеко за полдень, когда они увидели лед. Мыс, где ныне стоит маяк Св. Николая, чуть виднелся сзади на горизонте. Расчет орочей оправ­дался: они действительно нашли на льду много нерп и принялись за охоту с горячностью и увлечением. В ко­роткий промежуток времени было убито 91 животное. Между тем со стороны северо- восточной надвигался не то туман, не то снег, не то тучи. Старики уговаривали молодых бросить часть убитых животных и спешно идти назад к мысу, которого теперь уже не было видно. Тяже­ло нагруженные лодки скоро идти не могли, да и все рав­но они не поспели бы уйти от непогоды. Пошел снег, на­чало смеркаться, а орочи все еще плыли по морю, плыли всю ночь и наутро, когда стало светать, они увидели сно­ва перед собой ледяное поле. Между тем ветер стал уси­ливаться, и на волнах появились беляки. Тогда они выта­щили на лед лодки, взяли весла, натянули палатки и стали выжидать конца бури. Двое суток бушевало море. Опасаясь, что волнением взломает лед, старики ве­лели людям не расходиться и держаться около лодок. За
109
В . К . АРСЕНЬЕВ
неимением дров жгли нерпичье сало. На растопки шли отрываемые от лодок палки и доски. Огонь раскладыва­ли только тогда, когда надо было растопить лед и согреть для питья воду. На третий день ветер начал стихать, море стало успокаиваться, туман поднялся, и орочи увидели землю. Уезжая со льдины, они бросили нерп в глубоком убеждении, что совершили большой грех, убив столько ценных животных. Море за это рассердилось и едва не поглотило их вместе с добычей и с лодками. Орочи эти дали обет не бить на будущее время так много нерп, если даже представится к тому и полная возможность. Велика была радость жителей селения Дата, когда они увидели возвращающихся своих мужей, отцов и братьев, которых считали погибшими безвозвратно.