Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Жизнь и приключения в тайге
.pdf
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
Дополнительные сведения, касающиеся главным образом конечностей, таковы: длина переднего ласта —
8,5 дюйма, длина заднего — 1 фут 2,5 дюйма; ширина переднего ласта, когда он развернут, — 6,5 дюйма; ширина
заднего — 1 фут 2 дюйма. Затем длина шеи — 2,5 дюйма;
окружность тела у хвоста — 1 фут 4 дюйма; окружность
под передними ластами — 2 фута 6,5 дюйма и, наконец,
окружность головы на конце морды — 8 дюймов. В настоящее время в Южно-Уссурийском крае нерп действительно стало очень мало. Главная причина исчезновения
этого животного — массовое его избиение без разбора
возраста и пола до и после спаривания (см. ниже). Теперь эти ластоногие держатся по побережью Татарского
пролива, севернее Императорской Гавани.
Тонкие кишки нерп очень длинны. У первой нерпы
они были 28 м 75 см, у другой — 20 м 10 см. Орочи рассказывают, что у большой нерпы кишки бывают длиной
более 30 сажен. Вероятно, цифра эта преувеличенная.
Тело молодых (новорожденных) нерп покрыто шерстью белого цвета. Шерсть эта, длиною в
3
/4 дюйма, густая,
мягкая, похожая на пух. Если ее выщипать, внизу становится видной блестящая пятнистая шкура животного, покрытая гладкой, но грубой и жесткой шерстью. Приблизительно через месяц белая пушистая шерсть вылезает;
к этому времени под кожей нерпы образуется достаточно
толстый слой жира, предохраняющий тело ее от холода.
В погоне за рыбой нерпы входят и в устья рек. Особенно часто их можно видеть в реках в то время, когда
лососевые рыбы идут в пресные воды метать икру.
191
В . К . АРСЕНЬЕВ
Если в море буря, нерпы стараются укрыться в бухтах, защищенных от ветра и волнения, в противном случае они погружаются на дно, изредка всплывают на поверхность, высоко подымаются из воды, задрав кверху
свою морду, стараются побольше набрать в себя воздуху,
побольше надышаться.
Если нерпа будет убита в морской соленой воде, она
будет плавать на поверхности, если же ее убить в опресненной воде (лагуны или близ устьев больших рек), она
тонет.
Вполне понятно: тело нерпы приспособлено к жизни
в такой плотной среде, какой является соленая морская
вода; поэтому вес ее тела к весу такого же объема воды
будет в таком состоянии, что животное находится, так
сказать, постоянно во взвешенном положении.
Изменение веса тела нерпы в ту или другую сторону
было бы крайне невыгодно для животного, потому что
оно не могло бы с такою легкостью плавать, подыматься
на поверхность и опускаться опять в глубину, как это мы
видим теперь.
Когда животное будет убито, в его легких всегда
остается немного воздуха, и потому оно плавает; в пресной же, менее плотной воде равновесие сильно нарушается, и нерпа тонет.
Орочи знают это, и потому, если им приходится охотиться в устье реки, то они стараются бить зверя тогда,
когда он будет на мелком месте, поближе к берегу, —
в таком случае убитое животное подымают со дна острогою, нарочно для этого с собою взятою.
192
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
Охота за нерпами начинается с марта месяца. В это
время нерпы выходят из воды «гоняться»; они взбираются на лед и греются на солнце. Такая охота бывает очень
добычливой. Еще издали, заметив животных на белом
снегу, орочи скрадывают их, обходят, прикрываясь неровностями льда, и в этом случае бьют наверняка. Рев
нерпы очень неприятен — он похож на сильное звучное
хрипение. Орочи с удивительным искусством подражают ему, заставляя этим животное дольше держаться на
воде, пока товарищ целится из ружья, а иногда даже удается приманить ее и поближе. Лучшие места охоты: Бохи
(«х» с оттенком «г»), Хоие, Удзунгари и бухта Старика.
Туда ежегодно весной отправляются орочи на своих лодках и бьют нерп в большом количестве. Если охота была
удачной, одна лодка привезет до 100–150 голов зверя
и более.
Мясо нерп совершенно черного цвета с фиолетовым
оттенком. Инородцы употребляют его в пищу только
тогда, когда нет другого; обыкновенно же они берут от
убитого животного только жир и шкуру, а мясо бросают.
Разрезая нерпу вдоль по брюху, они снимают с нее кожу
вместе с жиром, стараясь вынуть только тушу. Уже дома
орочские женщины очищают кожу, снимают жир кусками и топят его в котле. Когда он немного остынет, его
сливают
1
в нерпичий желудок, взятый от того же убитого животного и завязанный с одного конца. Шкварки пожираются людьми. Именно «пожираются»! Глядя, с ка-
1
Нерпичий топленый жир не стынет даже и во время боль-
ших морозов.
193
В . К . АРСЕНЬЕВ
кой жадностью они на них набрасываются, другой
термин, право, подыскать трудно.
Орочи чрезвычайно суеверный народ. Вся жизнь их
наполнена разными приметами, условностями и описаниями. Этим они себе отравляют жизнь. Так, например,
когда ороч снимает шкуру с нерпы, нос обходят, оставляя его на туше (то же самое некоторые делают и с соболем); тронуть нос — худая примета: охотник, позволивший себе это, мало того, что сам лишается в будущем
добычи, но он принесет непоправимое зло и своим
товарищам- односельчанам. Нерпы совсем уйдут из этих
мест навсегда и ни за что не будут жить там, где они нашли убитое животное с отрезанным носом. Жир идет
в пищу, а кожа на продажу от двух до трех рублей за
штуку. Кожи скупают больше китайцы и русские —
японцы их не берут. Орочи употребляют кожу на торбаза, унты (обувь), на чехлы к ружьям и на шаманскую короткую юбку — единственный костюм, надеваемый ими
поверх обыкновенной одежды в таких случаях.
XXXII
ыло далеко за полдень... Несмотря на это, наши
проводники- орочи объявили, что нужно укладывать лодки и собираться в дорогу. Или они торопи-
Б
или у них были другие свои какие- нибудь соображения
и расчеты (кто их знает), но, во всяком случае, они настаивали на том, чтобы не задерживаться и ночью.
Дальние мысы, затянутые слабою синевато- белою
мглою, казалось, отделились от земли и повисли в воздухе; казалось, будто небо узкою полосою вклинилось в берег и отделило его от моря.
шой привал в одной из маленьких бухточек, которыми
изобилует эта часть побережья. Наши собаки, как только заметили, что лодки подходят к берегу, стали выказывать беспокойство: они подымались на скамейки, вставали на борта лодок и визгом и лаем выражали свое
нетерпение. Наконец они не выдержали, спрыгнули
в воду, поплыли к берегу и, выбравшись на отмель, ста-
лись возвратиться поскорее обратно на реку Копи,
Через четверть часа лодки наши были уже в дороге...
Погода стояла удивительно тихая. Море дремало...
Часа через три пути решено было сделать неболь-
В . К . АРСЕНЬЕВ
ли носиться по песку, как сумасшедшие. Людям тоже
надоело сидеть в лодке. Все с удовольствием вышли на
берег, чтобы размять онемевшие от долгого сиденья члены. Кто начал играть с собаками, кто стал бросать вдоль
по воде плоские камни и любоваться всплесками, которые оставляла позади себя ловко пущенная галька; некоторые просто растянулись на песке и беспечно поглядывали в бесконечную даль моря и в беспредельное
голубое небо...
«Садись!» — раздается команда; люди поднимаются,
окликают собак и идут к лодкам...
Было уже под вечер. Солнце быстро склонялось к горизонту... На воду от гор легли длинные тени. Сразу стало прохладнее...
Морские птицы все вообще рано садятся на ночь.
Первыми успокаиваются топорки, чистики и каменушки. Как- то вдруг их не стало видно. Они забились в трещины камней и завтра рано на заре проснутся первыми.
После нырков перестают летать бакланы. Они садятся на
окруженные водою камни и на карнизы мысов, на такие
места, куда не могли бы проникать хищники вроде соболя, хорька или лисицы. Этих птиц очень много. Кажется,
будто камни кто- нибудь нарочно установил кеглями или
длинногорлыми кувшинами. Тут же среди бакланов
можно видеть и чаек. Своей снежной белизной они резко выделяются из среды черных птиц. Бакланы их не
трогают и как будто совершенно не замечают их присутствия. Одни только стрижи все еще с криками носились
около берега, и чем ниже опускалось солнце, тем выше
196
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
они поднимались в воздух. Для них еще не скоро настанет ночь, они еще не скоро успокоятся.
Был один из тех чудесных вечеров, которые в это
время так редко бывают в прибрежном районе. Внизу,
на земле, было уже темно, а вверху небо все еще продолжало светиться. Точно боясь, что солнце еще не скрылось
за горизонтом, робко, нерешительно, одна за другой стали показываться звезды.
Часов в восемь вечера сделали привал снова — лодки
вошли в маленькую бухточку и пристали к берегу. В таких случаях людям не надо говорить, что делать: они
сами знают, что нужно разложить костер и варить чай
возможно скорее.
Через минуту вспыхнуло веселое пламя и сразу осветило все то, что было от него поблизости: лица людей, собак, прибрежные утесы, нос лодки, вытащенной
немного на берег, и конец бревна, Бог знает откуда
сюда занесенного водою. Кругом стало как будто вдвое
темнее...
Все хотят пить и потому смотрят на чайник. Более
нетерпеливые, стоя на коленях и прикрыв рукой лицо от
жара, подгладывают сучки и мелкий хворост и ртом стараются раздуть уголья сильнее.
— Кипит! — торжественно заявляет один из жаждущих.
— Где сахар? Кто укладывал? — волнуется артельщик.
— Тащи хлеб, — кричит другой кому- то в темноте,
кто роется в лодке, не может что- то найти и потому бранится.
197
В . К . АРСЕНЬЕВ
Наконец все уладилось. Люди пьют чай. Настроение
сразу изменяется к лучшему.
Едва чаепитие было кончено, как приказано было
тотчас же снова укладывать все на свое место. Нижние
чины, ослепленные резким переходом от света к тьме,
идут, вытянув вперед руки, и ощупывают ногами землю,
чтобы не оступиться и не попасть в воду. Лодки стали отходить от берега. Некоторое время слышны разговоры
и шум разбираемых весел, и затем все опять погрузились
в величайшую тишину ночи. На месте прежнего костра
остались одни только красные уголья. Откуда- то налетел
короткий порыв ветра, снова раздул пламя, подхватил
искры и понес их наискось к морю.
Скоро лодки завернули за угол мыса, и огня не стало
видно...
Мы шли вдоль берега, не желая очень к нему приближаться из риска разбить лодки о камни и опасаясь далеко уходить в море, чтобы не заблудиться. Морской берег ночью!
Какая мрачная таинственная картина! Краски исчезли. Темные силуэты скал слабо проектируются на сравнительно светлом фоне неба. И утесы, и горы, и море,
и берег — все это приняло одну общую не то черную, не
то серую окраску. Прибрежные камни кажутся живыми,
и кажется, будто они шевелятся и тихонько передвигаются с одного места на другое. Море тоже кажется темной бездной, пропастью. Горизонта нет — он исчез: в нескольких шагах от лодки вода незаметно сливается
с небом. Какая знакомая картина!.. Где- то раньше удава-
198
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
лось все это видеть? Невольно вспоминаются Густав
Доре, «Божественная комедия» Данте Алигьери и «Потерянный рай» Мильтона.
Звезды разом отражаются в воде, мигают, колеблются, как будто тонут, уходят вглубь и как будто снова
всплывают на поверхность.
По небу мелькнула падающая звезда, оставив позади
себя длинную полосу яркого света. Несмотря на то, что
небо было совершенно безоблачным, в воздухе вспыхивали едва уловимые глазом зарницы. При такой обстановке все кажется таинственным.
Наш проводник ороч, как мраморное изваяние, неподвижно стоял на руле и, «вперив глаза во тьму ночи»,
казалось, совсем не замечал того, что вокруг него происходило. Неужели чувство эстетики, способность наслаждаться природой свойственны только культурному человеку?! Неужели у этих людей нет чувства и фантазии?!.
Бесстрастное лицо рулевого, вся фигура ороча, лодка,
сидящие на ней люди — все это удивительно гармонировало с окружающей обстановкой, с мрачными береговыми скалами и с темною водою моря... Как все это опять
знакомо?! Невольно вспоминается подземная река
Стикс, Харон и души умерших...
В стороне вспыхнул огонек. Это вторая лодка. Кто- то
там закуривает трубку. Зажженная спичка осветила на
мгновение лицо и руки курящего. Огонь пропал, и лодка снова утонула во мраке.
В такие тихие теплые ночи всегда можно наблюдать
свечение моря. По мере того, как становилось темнее,
199
В . К . АРСЕНЬЕВ
вода фосфоресцировала все больше и больше. Как клубы светящегося пара, бежала вода от весел; позади лодки
тоже оставалась светлая полоса. Она замирала, вспыхивала, и точно вспыхивало разом все море. В тех местах,
где вода приходила в быстрое вращательное движение
и образовывались маленькие водовороты, фосфоресценция была особенно интенсивною. Точно светящиеся насекомые, яркие синие искры кружились с непонятною
быстротой, гасли и замирали, как будто тонули в море
и исчезали бесследно, и вдруг снова появлялись около
лодки, где- нибудь в стороне, и снова разгорались еще
с большей силою.
Все очарованы этой картиной — у каждого свои
думы, свои мысли, свои воспоминания...
«Отчего это светится вода?» — спрашивает один из
стрелков, но видя, что никто ему не отвечает, он молчит
и усиленно налегает на весла. Начала всходить луна. Изза туч, столпившихся на горизонте, появился сперва
красноватый свет, точно зарево от пожара. Наконец выглянула и сама она, и по мере того, как подымалась она
все выше и выше, светлее и яснее становился ее задумчивый лик, светлее и веселее становилось в природе...
А лодки все еще шли около берега...
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]