Жизнь и приключения в тайге

роды, среди них немало и вулканических туфов. Дальше базальты становятся реже, и их место занимают серые граниты. Хребет Сихотэ- Алинь имеет здесь направление строго широтное, и только около реки Дынми (приток Онюя по течению значительно выше Гобилли) направ­ление хребта склоняется к югу. Перевал с реки Дзагза Вира (приток Гобилли) в бассейн реки Тумнин (река Наргами) — низкая глубокая седловина вышиной 940 ме­тров над уровнем моря, принимая во внимание поправку на температуру воздуха и инструмента. Географическое положение этого перевала 48°55.2’ северной широты и 138°18.5’ восточной долготы от Гринвича. К западу от седловины хребет понижается, только одинокие плоские вершины подымаются до высоты 910 метров. К востоку хребет сразу сильно повышается. Верхние покровы его — глинистые сланцы, сильно окрашенные бурым железня­ком. Наивысшая точка хребта во всем этом районе — рез­ко выделяющийся пик, который экспедиция окрестила именем графа Муравьева- Амурского. Абсолютная высо­та «пика» 1340 метров. Местами хребет расширяется в виде больших, пологих плато, местами понижается и суживается в виде тонкого ребра. Западные склоны его везде значительно круче восточных. Многих трудов сто­ило нам добраться до упомянутого «пика». Но за труды эти мы были вполне вознаграждены великолепным ви­дом, открывшимся перед нами. Дальние горы тонули в синевато- молочной мгле. Некоторые вершины их были очень высоки, и низко идущие тучи обходили их с той и другой стороны. Казалось, будто это все когда- то кипе-

срывая мох и оголяя камни. Приходится держаться за де­ревья и острые выступы камней. Эти последние часто сами держатся очень непрочно и от малейшего толчка скатываются книзу. Вся обстановка имеет какой- то фан­тастический декоративный характер, свойственный только девственной, дикой тайге, не тронутой еще рукой человека.

пути и ограниченное количество продовольствия, кото­рое мы могли снести на себе, заставляли нас идти вперед, несмотря на непогоду. 2 августа мы достигли устья реки Наргами. Перед нами открылась огромная котловино­образная болотистая долина реки Буту (узнали впослед­ствии). Едва ли, пожалуй, менее болотиста будет и Нар­гами, в особенности в нижней части своего течения. Болота эти не случайные, не временные — видно, что вода здесь собралась не от дождей, видно, что болота эти вечные, никогда не высыхающие. Горы отошли далеко от реки, котловина частью наполнилась наносами с голь­цов Сихотэ- Алиня, и бывшее когда- то озеро преврати­лось в марь и болото. Еще издали были видны высокие сухостои лиственницы. Лиственницы эти имеют вид строевых деревьев, но засохшие в верхней своей части, полугнилые и сучковатые от самого низу, они слабо дер­жатся на торфяной почве и качаются, если наступить но­гою на их корни. Нога скользит и проваливается в реше­тины оголенных корней, тонет в глубоком мху и вязнет в торфяниковой жидкой грязи. Ниже мха — вода, места­ми она выступает наружу и образует большие лужи. Во многих местах вся почва качается под давлением ноги, мох в стороне выпучивается и бурлит — это зыбуны. На рёлках, где посуше, нашли себе приют молодые елочки и пихты. Лоси протоптали тропы в разных направлени­ях. Мы шли иногда этими тропами, а чаще всего цели­ной по колено, а то и по пояс в воде. Тучи комаров и мо­шек нестерпимо кусали лицо и руки и слепили глаза. Здесь решено было сделать дневку и заняться охотой.