Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Жизнь и приключения в тайге
.pdf
XXXIX
ежду тем солнце скрылось за горизонтом — начало смеркаться...
Пора была остановиться на бивак, но где?
М
а затем пресная вода, но здесь, среди этих скал, не было
ни того, ни другого. Если бы еще было лето, то можно
было бы как- нибудь с грехом пополам скоротать ночь,
но теперь в октябре, когда по ночам уже стала замерзать вода, без теплой одежды, в одних легких рубашках — это было немыслимо. Мы поняли свою ошибку:
надо было ночевать на реке Луговой. Теперь же оставалось только одно — это идти вперед, идти до тех пор,
пока где- нибудь мы не встретим буреломный лес, выброшенный волнением на берег. Обыкновенно в бухтах, на песчаных наносах и около устьев рек его всегда
бывает очень много; здесь же как на грех не было ни
одной щепки, ни одной палки — одни камни, голые
камни...
но тотчас же холод и сырость давали себя чувствовать.
Это принуждало нас идти дальше. Прыгая с одной глы-
Для бивака нужны были прежде всего дрова,
Мы начали уставать, пробовали садиться и отдыхать,
231
В . К . АРСЕНЬЕВ
бы на другую, мы согревались, а согреваясь, зябли еще
более, если останавливались хоть на минуту.
Через час мы добрались до второй «кулисы». За ней
были опять скалы, все тот же едва заметный изгиб берега и все та же пустынная полоса прибоя, заваленная
камнями.
Недалеко от берега, несколько в стороне, на большом плоском камне сидело множество бакланов. Птицы
собрались на ночлег, но, услышав шум, они все повернули головы в нашу сторону и приготовились слетать при
малейшем намеке на опасность. Теперь они плохо видели и потому еще более насторожились. Наконец один
баклан не выдержал, тяжело взмахнул крыльями и взлетел на воздух, и тотчас же вслед за ним, как по команде,
сразу снялись все птицы и полетели стороной вдоль берега к тому мысу, который остался у нас позади.
Чем больше сгущались сумерки, тем идти становилось все труднее и труднее. Глаза стали плохо уже различать, где грани камней, где щели. Люди все чаще
и чаще оступались и падали... Камни быстрее спускали
свою теплоту — становилось все холоднее и холоднее.
Стоячая вода стала покрываться тонким слоем льда; мокрые водоросли замерзли и хрустели под ногами. На
небе кое- где зажглись крупные звезды. Море было тихоетихое — волнение улеглось совсем так, что даже у берега
совершенно не было слышно всплесков прибоя. В природе воцарилась какая- то особенная мертвящая тишина.
Такая тишина как- то особенно гнетуще действует на
душу. С неимоверным трудом мы дотащились до третье-
232
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
го мыса. Здесь отвесная стена преградила нам дорогу.
Мы попали в тупик, скалы прямо обрывались в море.
С каким бы удовольствием мы остались здесь на ночь.
Казаки начали шарить в камнях руками в надежде найти
дрова ощупью, но дров не было. Что делать? Собрали маленький совет. Было только два выхода: или надо было
возвращаться назад к реке Луговой, или же надо было
обойти мыс вброд по воде и идти вперед до тех пор, пока
мы не найдем дров или пока не дойдем до своих лодок,
то есть до бивака.
У всех у нас у троих ноги сильно болели, руки были
исцарапаны, колени разбиты. А что, если дальше мы
опять не найдем дров, если до бивака еще далеко, что,
если нам всю ночь придется лазить по этим ужасным
камням?! Да мы и не выдержим! Усталость возьмет свое,
тогда не только можно будет простудиться, а прямо- таки
замерзнуть. Обидно идти назад, когда с таким трудом
пройдено так много. А может быть, наш бивак находится
тут, сейчас же за этим мысом. Неизвестность того, что
находится впереди, надежда на счастье и риск решили
вопрос в пользу последнего предположения, и мы пошли опять.
Скалу можно было обойти только вброд. Мы начали
раздеваться.
Прибрежные камни уже обледенели. В темноте не
видно, какой глубины вода. С опаской мы вошли в нее по
колени — она сразу охватила голое тело; кости заныли
от холода и боли. Придерживаясь за выступы скалы, медленно и осторожно мы подвигались вперед, ощупывая
233
В . К . АРСЕНЬЕВ
дно ногами. На дне были такие же глыбы, с такими же
острыми краями, такие же щели и провалы, как и на берегу. Черная, как чернила, вода казалась страшной. В одном месте было очень глубоко — это была большая выбоина, яма. Нам удалось обойти ее после долгих поисков
и обоюдных усилий, помогая друг другу. По мере того
как мы подвигались вперед, вода поднималась все выше
и выше и наконец дошла до пояса, теперь нам оставалось
пройти шагов тридцать.
Впереди в темноте виднелось два огромных камня,
сложенных друг на друга, еще дальше — острый край
мыса, за которым сразу начинался пологий берег. Вдруг
один из камней — верхний — шевельнулся и вслед затем
с сильным шумом и всплеском рухнулся в воду. Большая
круговая волна разошлась во все стороны и обдала нас
до самой груди. Мы все разом вскрикнули, как это всегда
бывает при неожиданной холодной ванне, и остановились на месте испуганные. Это оказался сивуч. Он спал
на камне, но, разбуженный нашим приближением, бросился в воду и обдал нас водой. Одежда наша была подмочена.
Еще десять шагов, и мы обогнули мыс и вышли на берег. Все тело горело, как в огне. На воздухе было еще холоднее, чем в воде. Мокрая одежда шуршала — она начинала замерзать; надо было одеваться как можно
скорее. Люди дрожали, как в лихорадке, и щелкали зубами. Меньше чем через пять минут мы были уже готовы,
быстро, без проволочек захватили свои котомки и снова
полезли на камни.
234
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
Стало совсем темно, так темно, что в нескольких шагах нельзя было разглядеть ни скал, ни человека. Ночь
обещала быть морозной. Яркие звезды горели на небе,
они искрились и переливались всеми цветами радуги.
И вода, и камни, и береговые обрывы — все это слилось
в один общий тон вместе с темнотой ночи.
Вдруг мы опять натолкнулись на камни. В темноте их
не видно, мы ощупывали их руками, куда- то лезли, кудато опускались, падали, теряли друг друга, опять подымались, вновь падали и наконец взобрались на главный мыс.
Жуткое чувство стало закрадываться в душу: неужели и за этим мысом мы не найдем дров?! Хоть бы немного, хоть бы только просушить одежду?!
— Я вижу огонь! — закричал казак Крылов радостным, не своим голосом.
— Огонь! Огонь! — он указывал рукой на юг. Действительно, в той стороне, далеко- далеко, как маленькая
звездочка, мигал огонь. Он то замирал и, казалось, угасал совсем, то вновь вспыхивал и разгорался ярким пламенем.
— Идем скорее, — торопили мы друг друга и начали
спускаться вниз. Крылов шел впереди. Он полз на руках
и на ногах. Вдруг он обо что- то споткнулся и упал.
— Дрова! — закричал он, — дрова есть, давайте скорее спички!
Через несколько минут мы весело стояли вокруг
большого костра, грелись и сушили свою одежду.
XL
удя по расстоянию, на котором мы видели огонь,
до реки Нимми было, вероятно, версты четыре.
Поэтому мы решили остаться на том месте, где
С
взойдет солнце. За мысом, который мы только что обошли, море наметало много плавникового леса. Мы могли,
следовательно, жечь дров сколько угодно — их хватило
бы на несколько суток.
и дело подбрасывали в костры охапки сухого хвороста.
Пламя разом охватывало сухие сучья и ярко освещало
усталые лица людей, одежду, развешанную для просушки, завалы морской травы, выброшенной на берег, и в
беспорядке нагроможденные камни.
от огня и черные тени ночи плясали вокруг костра, дрожали в воздухе, ползали по земле, исчезали где- то в пространстве и затем вновь появлялись откуда- то со стороны моря...
огня свои лица, сушили на руках тельные рубашки. Они
делились впечатлениями пройденного пути.
нашли дрова, а идти дальше только тогда, когда
Скоро из одного огня казаки разложили три. Они то
Кругом стало как будто вдвое темнее. Светлые полосы
Казаки стояли у костра и, отвернувши в сторону от
236
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
— Ну и поход! — говорил один из них.
— А плохо было бы нам сегодня, если бы мы не нашли дров, — отвечал ему другой.
— Очень просто, пропадешь — беда! Теперь я рад
погреться у огонька, — говорил опять первый. — Я рад,
что рубашка просохла, зато сейчас простыл больше, чем
в походе...
Он не договорил фразы — сильный шум, похожий
на треск ружейной пальбы и грохот орудийной канонады, донесся до нашего бивака. Произошел где- то обвал.
Спать было негде. Всю ночь мы просидели на камнях, дремали и, как говорится, клевали носом.
Наконец начало светать. Не дожидаясь восхода
солнца, мы тронулись в путь. Красной полосой зажигалась заря на востоке. От воды подымался пар. Ночью
был крепкий мороз. Все камни покрылись белым матовым налетом, сухая трава заиндевела. Вода, скопившаяся в трещинах и в углублениях между камнями, замерзла.
Берег моря, сплошь заваленный камнями, казался
совершенно пустынным и безжизненным, только в одном месте на берегу сидело несколько каменушек. Заметив людей, уточки спрыгнули в воду и, оглядываясь назад, быстро поплыли прочь от берега.
Сегодня мы чувствовали себя еще более разбитыми
и усталыми, чем накануне: кружилась голова, болели
ноги, ломило спину. Однако утренний мороз подбадривал нас; мы знали, что река Нимми недалеко, и это заставило нас идти скорее.
237
В . К . АРСЕНЬЕВ
Недалеко от реки Нимми мы увидели одну кабаргу.
По чрезвычайно крутому оврагу она спускалась к морю.
Земля ехала у нее под ногами и дождем сыпалась книзу.
Каждый раз, глядя на этих двукопытных, когда они бродят по кручам среди скал и осыпей, невольно удивляешься, до какой степени они приспособились не терять
равновесия? И это делается легко, непринужденно, без
всякого страха, как будто бы она была не на обрывах,
а внизу на земле, на ровном месте.
Услышав посторонний шум, кабарга остановилась и,
насторожив свои уши, стала пристально смотреть в нашу
сторону. Сообразив, в чем дело, она вдруг круто повернула назад и сильными прыжками стала подыматься обратно в гору. Достигнув вершины, она опять остановилась, еще раз посмотрела вниз, два раза крикнула
пронзительно и скрылась в лесу.
Один из казаков хотел было стрелять — я остановил его. Правда, у нас не было мяса, но убитую кабаргу
пришлось бы нести на себе, а мы сами едва тащили
ноги.
К восьми часам утра мы обогнули последний мыс
и подошли к Нимми. На другом берегу реки стояла большая орочская юрта. Из отверстия, сделанного в крыше
ее, подымался дым. Рядом с юртой на песке лежали
опрокинутые вверх дном две лодки, а в стороне, шагах
в двадцати, на берегу моря тлелся угасающий костер.
Очевидно, этот огонь был сигнал, нарочно для нас разложенный на самом видном месте, — его- то мы и видели
сегодня ночью.
238
ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ТАЙГЕ
Из юрты вышел ороч и направился к реке. Левой рукой он за жабры держал большую рыбину, в правой руке
у него был нож; хвост рыбы волочился по земле. Ороч,
видимо, собирался ее чистить...
Мы окликнули его. Он остановился, посмотрел на
нас, узнал, бросил рыбу и побежал к юрте. Тотчас же из
нее поспешно вышли два других ороча и подали нам
лодку.
В юрте оказалось много народу. Тут были и наши
стрелки, и сопровождающие нас орочи, два китайцасоболевщика, прибывшие в эти места, как они говорили,
для сбора долгов и для скупки пушнины; был один кореец, неизвестно зачем сюда приехавший, и человек восемь
орочей- удэхе, спустившихся с гор к морю вместе со своими женами и детьми, — всего было человек тридцать.
О нашем приезде орочи узнали от Вандаги дня два
тому назад, когда он ходил за проводниками себе на смену. Вот почему они все собрались к устью реки в эту
единственную юрту. Дела у них никакого к нам не было.
В этом сказывалось гостеприимство, уважение и внимание к посетителям — этого требовала орочская этика.
С каким наслаждением мы переоделись, умылись,
напились чаю и легли спать. Вся тягота ночного похода,
холод, брод, напугавший нас сивуч, испуганная кабарга — все это осталось теперь где- то позади как одно только воспоминание.
XLI
а другой день все небо было покрыто тяжелыми
тучами циклонического характера. Дул резкий
порывистый ветер со стороны острова Сахалина.
Н
щались в лед; вся земля, деревья, опавший лист, камни,
дрова — все покрылось ледяной корой. Порой сквозь густую завесу туч, в виде неясного матового пятна, робко
выглядывало солнце и, словно испугавшись того, что натворила на земле непогода, тотчас же пряталось за дождевыми облаками.
в одну юрту, все толпились у огня и отогревались его лучистой теплотой.
с одной стороны, то с другой, трепал корье на крыше
и завевал дым обратно. Сколько мы ни старались урегулировать дым, чтобы он выходил правильно, ничего не
помогало. У всех слезились глаза, веки были сильно воспалены — было такое впечатление, как будто в них насыпали песку. Приходилось терпеть и выбирать одно из
Дождь шел не переставая всю ночь.
Дождевые капли, падая на землю, тотчас же превра-
И орочи, и китайцы, и наши люди — все сбились
В юрте было чрезвычайно дымно. Ветер налетал то
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]