Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:В.И. Вернадский - создатель учения о ноосфере
.pdf
ФОРМИРОВАНИЕ ЛИЧНОСТИ В.И. ВЕРНАДСКОГО
общественностью? Но это внешние формы. И жизнь светских людей, широкообразованных, которым всё это доступно, — печальная жизнь. Из-за этого не стоит ударять
пальцем о палец. А между тем не это ли предлагают социалисты? ... Есть идеал более высокий. И его надо искать» (4,
с. 204–206).
Обращаясь к социализму, его теории и практике, Вернадский не раз размышлял о социальном равенстве. «Равенство
людей, — записал он в дневнике 18 мая 1918 года, — фикция, и, как теперь вижу, фикция вредная. В каждом государстве и народе есть раса высшая, творящая творческую
созидательную работу, и раса низшая — раса разрушителей
или рабов. Несчастье, если в их руки попадёт власть и судьба народа или государства. Будет то, что с Россией. Нация в
народе или государстве состоит из людей высшей расы. Демократия хороша, когда обеспечено ею господство нации.
А если нет?
Равенства нет, и надо сделать из этого выводы. Очевидно, в государственной, общественной и экономической
жизни при построении прав необходимо добиваться таких
условий, при которых обеспечивалась бы нации возможность широкого и полного проявления и при которых наименее была бы опасной деятельность отрицателей и рабов.
Мне кажется, при таком построении значительная часть
демократических учреждений должна получить свое основание, ибо нация не совпадает ни с сословием, ни с классом.
Но не больше ли элементов нации в русском дворянстве,
чем в русском народе?... Промышленность и техника вообще не могут свободно развиваться в социалистическом
строе, т(ак) к(ак) он весь не приспособлен к личной воле,
неизбежной и необходимой для правильного функционирования организаторов и изобретателей...» (8, с. 140–141).
«Но мне чужд пессимизм, как и оптимизм. Я не прини-
41
ГЛАВА ПЕРВАЯ
маю основного — равенства всех людей». Хотя и отмечал:
«Я глубоко чувствую глубину произошедшей перемены.
Огромное социальное изменение, В народных массах поднялось и чувство собственного достоинства, и желание к
лучшей жизни — пока, а может быть и дальше? — самое
глубокое — хлеба и зрелищ. Но и в той среде, которая работает, это не может быть забыто, и возврат к прошлому
невозможен. Свободы будет мало. А социализм выльется
в то, что благами жизни будут пользоваться большие круги и другие люди, вышедшие из народа...» (4, с. 212, 210).
Рефрен темы: важнейшим условием равенства должна быть
свобода мысли. Он вновь и вновь размышляет о «необходимости свободы мысли как основной равноценной струк-
туры социального строя, в котором личность не является
распорядителем орудий производства. Равенство всех без
этого невозможно. Но оно и невозможно без свободы мысли» (4, с. 238–239).
После Гражданской войны, когда советская власть укрепила свое положение и начался мирный период строительства социалистического общества, Вернадский, реально
активно участвующий в этом строительстве, к социализму,
коммунистическим идеям, к большевизму относится попрежнему критически, но признает его успехи. В письме
И.И. Петрункевичу от 2 ноября 1923 года он противопоставляет социализм либеральным взглядам: «Я думаю, что
Вы и я были raral avis в русской жизни — мы совсем никогда не были затронуты социализмом — всегда видели в нём
проявления насилия над человеческой личностью. И осматривая свою жизнь, я вижу, что я не понял в пережитом,
что ни в каком случае нельзя было соединяться в действиях
с социалистической по партийности или социалистической
по существу толпой. “Демократия” социализма и “демократия”, о которой мы говорили, была разная. Уважения к че-
42
ФОРМИРОВАНИЕ ЛИЧНОСТИ В.И. ВЕРНАДСКОГО
ловеческой личности нет и не может быть в социализме, так
же как его не может быть в якобинизме». Ученый называет
установившийся в стране социализм варварским строем,
врагом культурной работы. В письме И.И. Петрункевичу от
8 января 1924 года читаем: «Мы не знаем, так ли оценит
будущее большевиков, как оцениваем их мы и, вероятно,
оно оценит их во многом совсем иначе». Ему же 20 апреля
1924 года: «И корни коммунизма только отчасти в социальных построениях социализма, частию в старой русской
государственности. Не только коммунисты, но и все социалисты — враги свободы, так как для них личность человеческая исчезает перед целым» (4, с. 280–281, 290, 289).
В письме В.П. Волгину от 19 июня 1930 года он определяет
свое отношение к социализму: «Успех социалистического
строительства — всякого — прежде всего связан с новым
научным творчеством. Я сам идейно чужд и капиталистическому, и социалистическому строю. Чужд и национальному
государству, мой идеал иной, он дело будущего, до которого
мне, конечно, не достичь. Я живу наукой...
То, что совершается сейчас в научной мысли, — по существу, глубже и сильнее и важнее для человечества всех
происходящих сейчас социальных переустройств, как бы
велики они в действительности ни были...» (8, с. 146–147).
20 июня 1931 года в дневнике ученого появилась запись:
«Впереди время науки — царство крупных диктаторовучёных. Сейчас попытка провести это при помощи учёных, — поставленных почти в положение рабов (а иногда
прямо в положение рабов), — но на этом прочного ничего
не построить. Верен идеал — царство науки. В разговорах с
ком<м>унистами многими я не скрываю своих мыслей. Мне
чужд капиталистический строй, но чужд и здешний. Царство моих идей впереди... Я, конечно, до этого не доживу»
(4, с. 298). В письме Молотову от 17 февраля 1932 года он
43
ГЛАВА ПЕРВАЯ
объясняет свою позицию так: «Идеологически чужд — был
и есьм — основам капиталистического строя и всю жизнь
стоял — и стою — на стороне угнетённых народных масс...»,
а не на стороне «социалистического или коммунистического, в частности, строя» (11, с. 89–90).
В.И. Вернадский отчётливо видел, что практика строительства социализма не соответствует идеалам самого
социализма. В дневнике 5 октября 1939 года он пишет:
«Поражает “наживной” настрой берущей верх массы коммунистов: хорошо одеваться, есть, жить — и все буржуазные стремления ярко расцветают. Друг друга поддерживают. Это скажется в том реальном строе, который уложится.
Все отбросы идут в партию. Двойственность: великие идеалы и — полицейский режим и террор?
Мне кажется, стихийный исторический прогресс идёт в
унисон с идейными принципами. Политика правильная?
Все-таки в идеологии — положительные идеи. В демократиях оно (т.е. положительное. — И.К.) проявляется не в тех
группах, которые ведут и делают политику» (8, с. 149).
Одним из недостатков строительства социализма Вернадский считал ограничение возможностей творческой
деятельности учёных. Для него свобода личности, свобода
её творчества остается важнейшим критерием нового общественного строя. Так, в письме в Академию наук 22 августа
1924 года он писал: «Вся научная работа, по своей сути,
связана со свободным суждением свободной человеческой
личности... Примат личности и её свободного, ни с чем не
считающегося решения представляется мне необходимым
в условиях жизни, где ценность отдельной человеческой
личности не сознается в сколько-нибудь достойной степени. Я вижу в этом возвышении отдельной личности и в построении деятельности только согласно её сознанию основное условие возрождения нашей Родины» (8, с. 145–146).
44
ФОРМИРОВАНИЕ ЛИЧНОСТИ В.И. ВЕРНАДСКОГО
В письме сыну Г.В. Вернадскому 13–14 сентября 1936 года
пишет: «Чувство насилия над свободной мыслью для меня
наиболее тяжело в России — я не могу с этим мириться,
его не скрываю и достиг лично для себя очень многого. Но
пока это стеснение как-то не осознается окружающими, и
на меня смотрят как на индивидуалиста, с этим трудно мирящегося, тогда как кругом мирятся сравнительно легко...»
(8, с. 148). Свобода мысли была важна для него как ученого, стремящегося к тому, чтобы сделать в науке как можно больше полезного для своей страны и для человечества.
В этом отношении реальный социализм, теория которого
опиралась, как он отмечал неоднократно, на науку, его полностью не устраивал.
Особой критике В.И. Вернадский подвергал происходящие в стране процессы, связанные с репрессиями
1937–1939 годов. 19 июля 1937 года пишет: «Среди интеллигенции ясно слушается и распространяется убежд(ение),
что политика Сталина–Молотова — русская, и нужна для
государства. Их партийные враги — враги русского народа, если брать его государственное выражение, несомненно
связанное с культурой». Он отмечал, что в стране чувствуется неустойчивость, постоянные аресты нарушают жизнь.
«Мильоны арестованных. Это быт. Мильоны заключённых — даровой труд, играющий очень заметную и большую
роль в государственном хозяйстве» (12, с. 140, 152, 180).
11 марта 1938 года он записывает в дневнике: «Безумцы.
Уничтожают сами то большое, что начали создавать и что
в своей основе не исчезнет. Но силу государства, в котором
интересы масс во всём их реальном значении (кроме свободы мысли и свободы религиозной) стоят действительно в
основе государства, — сейчас они сами подрывают», проявляется «бесцельная жестокость, расстраивающая жизнь».
Одна из причин такого положения заключается, по его мне-
45
ГЛАВА ПЕРВАЯ
нию, в том, что «в общем, коммунисты-партийцы ниже по
даровитости и честности беспартийных». «Подбор людей
(и молодежи) в партии ниже среднего уровня страны — и
морально, и умственно...». «В сущности, новая Россия создается в значительной части, по-моему, не коммунистами
(которые, в общем, ниже среднего уровня), но <…> “спец”
ссыльными...» (12, с. 235, 256, 257, 140). «Я очень редко
вижу идейных ком(м)нистов — очень честных патриотов — религиозно (и в смысле ком(м)унизма) по существу,
безразличных. Элемент идеи и веры живого творчества исчезает, идейные коммунисты вымирают. Удивительный застой мысли в этой области», «...господствующий “класс” —
ниже среднего уровня морально и по деловитости. Все
большие достижения — трудом ссыльных — спецпоселенцев». Вернадский внимательно наблюдал за происходящими в стране событиями. 19 марта 1939 года он записывает
свои впечатления о XIX съезде ВКП (б) (10–21 марта 1939
года): «Удивительное впечатление банальности и бессодержательности, раболепства к Сталину. Только интересны
речи Сталина, Ворошилова, Молотова (первая) — Кагановича, Берия и т(ак) д(алее) — плохие» (13, с. 10, 26, 49).
В 1939 году он отмечает появление гнета и деспотизма, которые могут «разложить и уничтожить многое то, что сейчас создается нового и хорошего... Резкое падение духовной
силы ком(м)у нистической партии, её явно более низкое умственное, моральное и идейное положение в окружающей
среде, чем средний уровень моей среды, — в её хороших
проявлениях, — создалось чувство неуверенности в прочности созидающегося положения» (13, с. 53).
На рубеже 30-х годов XX столетия общество все более
осознает, что оно «втягивается в диктатуру одной личности». Политика большевиков в отношении интеллигенции
начала меняться летом 1922 года. В ночь с 16 на 17 августа
46
ФОРМИРОВАНИЕ ЛИЧНОСТИ В.И. ВЕРНАДСКОГО
ГПУ были произведены первые массовые аресты в городах
России и Украины. «Центральным мероприятием акции
стали два “философских парохода”, которые в сентябре и
ноябре 1922 года перевезли из Петербурга в Штеттин наиболее крупные партии высланных... В 1922–1923 годах
подобным образом за границей оказались представители
практически всех отраслей знания: философы, историки,
социологи, правоведы, экономисты, литераторы, медики,
агрономы, кооператоры, профессора технических и естественных наук. Всего вместе с членами семей — около 200
человек» (24).
После убийства Кирова поднялась очередная волна тер-
рора.
Вернадский «воздерживался от однозначных суждений о
коллективизации, массовых ссылках, арестах и даже допускал, что жестокие действия властей могут привести “к созданию нового мощного источника материальных благ и их
более правильного распределения между населением”» (25).
Запись в дневнике от 30 июня 1938 года: «Глубокий
развал и в то же время огромная положительная работа...
Продолжается самопоедание коммунистов и выдвижение
новых людей: без традиций, желающих власти и земных
для себя благ — среди них не видно прочных людей». «Они,
конечно, учатся и меняются — по существу это не изуверы,
а реалисты...».
Надо сказать, что в условиях преследования учёных, их
шельмования, интриг он в целом был настроен оптимистически в отношении будущего страны. Запись в дневнике
от 11 апреля 1939 года: «За это время стало ясно для меня
значение непризнания в окружающей структуре — реальное значение со всеми последствиями логическими — непризнание (и борьба) идей свободы — свободы совести,
свободы слова, свободы научных, философских, религиозных исканий. В действительности это путь, успех которого
47
ГЛАВА ПЕРВАЯ
гарантирует будущее и который мне кажется неизбежным
для создания условий овладения природой — биосферной
структурой будущего человечества» (13, с. 18, 47, 53). «Но
мне кажется — положительное победит — но какие примет
формы — неясно. Раболепство — на словах и в мыслях — но
выучка, знания, огромный сдвиг... Корни идущего процесса — создание ноосферы — слишком глубоки» (12, с. 329,
357, 330).
Под воздействием успехов строительства реального социализма пока что только в СССР, реалий самой жизни,
Вернадский приходит к признанию «мирового значения
происшедшей революции, величайшей в истории человечества» (цит. по: 14, с. 220). «Нам, — писал он, — пришлось
жить в эпоху величайшей мировой революции, исторически сложившейся в нашей стране, но явно глубочайшим образом отразившейся на всем человечестве, на всей планете»
(цит. по: 15, с. 36).
Октябрьская революция стала для него событием геологического масштаба, ознаменовавшим «начало перехода
к государственному строю сознательного воплощения ноосферы» (21, с. 502). «Огромное историческое значение этого течения мысли, — пишет он, — стало ясным после нашей
революции в происходящих сейчас на наших глазах попытках планировать государственную мощь для правильного
распределения народного богатства и правильного использования производительных сил — природных и социальных» (1, с. 243, 272). Ученый верил, что «с поднятием значения науки в государственной жизни неизбежно в конце
концов и другое изменение в конструкции государства, —
усиление его демократической основы. Ибо наука, по сути
дела, глубоко демократична...» (16, с. 68).
Находясь во время Великой Отечественной войны в
эвакуации в Боровом (Казахстан), в июле 1941 года Вер-
48
ФОРМИРОВАНИЕ ЛИЧНОСТИ В.И. ВЕРНАДСКОГО
надский в дневнике писал: «Моя мысль всё время пытается охватить происходящее. По-видимому, неожиданно
для всех проявилось огромное значение мирового явления — победы Красного Интернационала — нашей Ком(м)
унистической партии — как исторического проявления евразийского государства... Сейчас возможно, остановлено
фашистское движение в его нападении на нашу страну» (13,
с. 263). В письмах своим детям, жившим в США, и в дневниках учёный высоко оценивал успехи революции в создании нового общества (17), союз нашей страны с «англосакскими государствами — демократиями, в которых в жизнь
вошли глубоким образом идеи свободы мысли, свободы
веры, и формы больших экономических изменений с принципами свободы... В мировом столкновении мы тоталитарное государство — вопреки тем принципам, которые вели
нашу революцию...» (18, с. 13).
В конце 30-х — начале 40-х годов ХХ века учёный переосмысливает значение вклада классиков социализма в
развитие социальной мысли. Отмечает, что теоретическое
научное обоснование социалистические искания получили
в середине XIX века в работах крупных учёных и политиков — Карла Маркса и Фридриха Энгельса и в тех последствиях, какие они вызвали в социально-государственной
победе социализма в форме большевизма в России. Маркс,
Энгельс и Ленин, писал он, «были крупные мыслители и не
менее крупные политические деятели. Характерен для них
широкий размах их научного знания и научных интересов,
необходимых для политического деятеля. Для своего времени они стояли на его уровне и в то же время были волевыми личностями, организаторами народных масс... Их
философская идеология теснейшим образом была связана
с их политической деятельностью и накладывала печать на
их научные искания и понимания. Это были прежде всего
49
ГЛАВА ПЕРВАЯ
философы, выразители чаяний и организаторы действий
передовых масс, социальное благо которых — на реальной
планетной основе — являлось целью и смыслом их жизни.
Мы видим на примере этих людей реальное огромное влияние личности на ход человеческой истории и через неё на
ноосферу...». «Маркс был крупнейшим учёным, который
в “Капитале” получил свои результаты точным научным
путём...» (16, с. 176–177). Подчеркивает их значение как
предшественников понимания роли науки в развитии общества. «Маркс и Энгельс, — писал он, — реально положили основы научного социализма, так как путём глубокого
научного исследования экономических явлений они, главным образом К. Маркс, выявили глубочайшее социальное
значение научной мысли, которая философски интуитивно выявилась из предшествующих исканий “утопического
социализма”.
В этом отношении то понятие ноосферы, которое вытекает из биогеохимических представлений, находится в полном созвучии с основной идеей, проникающей “научный
социализм”... Широкое распространение социалистических
идей... способствовало признанию значения научной работы как метода создания народного богатства» (16, с. 67).
Запись в дневнике от 16 июня 1941 года: «Надо пересмотреть с этой точки зрения Маркса: он ясно видел, что мысль
человека создает производительную силу.
Еще больше и глубже это проявляется в ноосфере. Но для
этого необходимое условие — свобода мысли» (4, с. 239).
Если заслугу утопического социализма Вернадский видел
в том, что он отводил большую роль науке в развитии человечества, то у Маркса он выделил не только обоснование решающей роли науки в развитии общества, но то, что
Маркс связывал науку с трудом, через который она становится производительной силой.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]